Александр Васин – Приди и победи (страница 19)

— Нет, расскажи, — Вера была по-настоящему заинтригована.

— Все люди делятся на несколько категорий. Есть те, кому достаточно выпить пива, и на большее они не претендуют. Есть те, кто после пива возьмет водочки. Но если вовремя не остановится, то обязательно упадет. А есть те, кто наоборот, выпитую водочку шлифует пивком, а после куражатся по жизни. Биографию современных господ, у которых, по их мнению, жизнь удалась, очень легко описать: начинали путь с легкого светлого пива и заканчивают путь легким светлым пивом, но уже после литра абсента.

— А как насчет тех, кто вообще не пьет?

— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет, как говорили в моем детстве. В моей теории эти «странненькие» вообще в жизни не участвуют. Так, влачат жалкое существование. У них отсутствует выбор. Или право выбора.

— И вот здесь, Бестужев, я с тобой не согласна. Вот я — однозначно «странненькая». Только я, скорее, не трезвенница, а наоборот — запойная пьяница. Я хлещу одновременно и пиво, и водку, и абсент, и останавливаться не собираюсь, что бы эти метафоры в твоей теории не олицетворяли. И у меня безграничный выбор. Во всем. Вот, например, именно мне решать сегодня, с кем провести эту ночь. И, как бы ты сильно не хотел меня, без моего согласия ничего не будет, — она хищно улыбнулась.

— Ты врешь, — просто сказал Бестужев. — Это не может быть правдой хотя бы потому, что я тебе доверяю.

— Поясни.

— Ты понимаешь, в силу своей генетической русской философии я не доверяю двум типам людей. И, заметь, таких, как я, очень много.

— И кому же?

— Я не верю мужчинам, которые совсем не пьют. А также женщинам, которые не хотят секса.

— То есть по версии Бестужева, все мужики должны быть алкашами, а женщины — шлюхами?

— Из твоих уст это звучит как-то некрасиво, — скривился капитан. — Но суть ты уловила правильно.

— Ссуть, Бестужев, как известно, в подъезде. А если вернуться к сути нашего с тобой спора — ты не прав.

Эта странная верина манера общения нисколько не раздражала капитана. Наоборот — ему нравились эти словесные качели. Только что она высоким слогом рассуждала о роли религии в современном обществе, а спустя мгновение — переходила на панибратский сленг, больше присущий давним корешам.

— Это почему же? — продолжил он их словесную баталию.

— Потому что каждый человек, неважно какого он гендера, всегда имеет право выбора: пить или не пить, и что пить. С кем спать. Или не спать. Сколько раз и в какой позе. Пойми, Бестужев, возможность выбора — это и есть вложенная в нас частица Бога, которая и делает нас людьми. Эта простая истина, которую многие, и ты в том числе, не готовы или не хотят принять. Пойми: ты можешь не уважать или даже презирать чей-то выбор. Но ты не имеешь права отказывать в нем другому человеку.

— Неправда, имею. Если человек выбирает убийства, грабежи, насилие, то я, как мент, сделаю все возможное, чтобы его поймать и наказать. Читай: лишить его выбора.

— Наказать — да. Твоя миссия — спроецировать людские законы на выбор того или иного человека. И если параметры не сошлись, ты выступаешь в роли судьи для данного индивида. Но даже в этом случае, Бестужев, ты уже не сможешь отказать человеку в его выборе — он его уже сделал. А дальше — важен лишь его диалог с Богом: упавшая душа может вознестись через покаяние или упасть еще ниже, в объятья падших ангелов. И это — самый главный выбор в жизни любого человека. И какое бы страшное наказание ты не придумал за его земные прегрешения, оно ни коим образом не повлияет на его главный выбор.

Но ты прав в одном, я солгала. Про секс с тобой. Если ты ничего не испортишь в ближайшие час-два, я с удовольствием предамся с тобой разврату.

Вера замолчала, глядя Бестужеву прямо в глаза. В этот момент он готов был взять ее прямо здесь, на столе. Сгрести на пол кружки, тарелки, скатерть, сорвать с нее это черное платье и любить ее со всей страстью, на которую я был способен.

Она увидела блеск в его глазах и все поняла.

— Наверное, на сегодня хватит сальвадорских татуировок и итальянских войн. Предлагаю попросить счет и поехать к тебе.

Дальше все было как во сне. В каком-то нереальном сладком сне. Были оплата по счету и чаевые официанту, первые жаркие поцелуи в такси и раздевание в лифте. Пока пальцы одной руки Бестужева на ощупь открывали входную дверь, пальцы другой боролись с застежкой бюстгальтера.

От одежды они избавились еще до того, как добрались до кровати. Первый акт был бурным, местами жестоким. Они кусались и царапались, словно животные, доказывающие друг другу главенство в этом прайде. Но боли они не замечали, только наслаждение и страсть, сжигающие их общим огнем.

Немного отдышавшись, любовники перебрались на кровать и продолжили обмениваться жаром своих тел. И только к середине ночи, раскрасневшиеся, мокрые, они обессилено лежали и рассматривали потолок, где луна с помощью занавесок нарисовала причудливый узор. Вера водила пальцем по волосатой груди Бестужева и, кажется, что-то напевала. Он не вслушивался, сейчас он просто жил. Так хорошо ему не было давно.

Вера повернулась на бок и, зарываясь, спрятала лицо в его шее. Черт! Ему показалось, или она действительно замурлыкала?

— Что ты делаешь?

— Прячусь в этом счастье. Мне очень хорошо, прямо сейчас — до дрожи хорошо. И я просто хочу побыть в этом моменте.

Так и уснули.

Наутро Бестужеву было стыдно. За себя. И перед собой. Ему казалось, что этой ночью он предал Леру. Но спроси его сейчас, повторил бы он эту ночь снова, он, не задумываясь ответил бы — «да», тысячу раз «да».

Эти сомнения не давали сосредоточиться, а нужно было идти искать убийц. Как и в случае со своей бывшей (вот он и привык к этому слову), капитан решил спрятаться от всех проблем на работе.

Веру он решил не будить — оставил на прикроватной тумбочке записку: «Спасибо за ночь. Все, что отыщется в холодильнике, принадлежит тебе. Уходя, просто захлопни дверь. Но можешь и не уходить». Последнее предложение он дописал после некоторых сомнений.

На работу он пришел в невероятно приподнятом настроении. Проницательная Инга сразу расколола своего шефа:

— Да у кого-то ночью был секс!

— Саня, ты помирился с Лерой? — это уже Олег из своего угла.

— Так, личная жизнь вашего начальника является исключительно личной жизнью вашего начальника. Поэтому отставить досужие домыслы и вернуться к работе. Что у нас нового?

С новым было напряженно. Инга по-прежнему ждала информации от своего виртуального сатаниста, а Олег изучал информацию, полученную после исследования двух участвующих в деле машин. К сожалению, обе взяты в аренду, соответственно, имели до сотни разных отпечатков пальцев и следов ДНК. Найти в этой куче те самые, нужные, было не легче, чем отыскать иголку в стоге сена. Но Олег не терял оптимизма.

На столе Бестужева зазвонил внутренний телефон.

— Булдаков, — определил он издалека, подошел, снял трубку: — Слушаю, Егорыч, а я только хотел…

— Капитан Бестужев, — не своим, каким-то каменным голосом ответил Булдаков. — Прошу прибыть ко мне в кабинет. Немедленно.

— Слушаюсь, товарищ полковник!

То, что Булдаков перешел на официальный тон, было плохим признаком. Скорее всего, в кабинете, помимо полковника, был кто-то еще. Причем тот, при ком нельзя говорить прямо. Неужели генерал Морозов из Москвы примчался? Или кто-то из власти в гости нагрянул? Ох, невовремя вы все. Сейчас начнут проверками мучить, когда уж тут расследованием заниматься.

Эти невеселые мысли Бестужев прогнал прочь, как только взялся за ручку двери. Выдохнув, он постучался, дождался положенного «Входите» и переступил порог.

— Капитан Бестужев по вашему приказанию прибыл, — и вытянулся во фрунт, как еще в армии учили. Краем глаза он обнаружил развалившегося в кресле пухленького человека в штатском. Он был одет в модный светлый костюм, на шее был повязан франтоватый леопардовый шарф.

— Ну хватит, коллеги, ну что вы в самом деле, — голос гостя показался Бестужеву неприятным: высоковатый для мужчины с каким-то легким неугадываемым акцентом. — О подвигах господина Бестужева известно далеко за пределами вашего города, и мы в Москве тщательно следим за карьерами таких самородков от сыска. Да и вам лишний раз, Владимир Егорович, спасибо сказать не зазорно. Это же вы открыли миру талант Бестужева. И ведь не загубили, не зарыли.

Капитан судорожно перебирал в уме варианты, кем мог быть этот незваный гость из Москвы? Начальство, ФСБ, Следственный комитет, администрация президента… Правильным мог быть любой ответ.

— Вижу-вижу, что пытаетесь применить свои способности на моей скромной персоне, — гость выскочил из кресла и резво подошел к Бестужеву. Он был на две головы ниже капитана, поэтому смотрел на него снизу вверх. — Я облегчу вам вашу работу. Надеюсь, что в будущем вы сумеете отплатить мне той же монетой, — гость хихикнул, а затем продолжил: — Меня зовут Лозелло Парисович Хачериди. Да-да, мои родители не любили обычных имен, поэтому мне от них досталось… Я представляю Федеральную службу безопасности.

Ага, подумал Бестужев, все-таки ФСБ. Что ж, не ты первый к нам заявляешься жизнь портить, не ты последний. Поглядим, кто кого.

— Секретный отдел Федеральной службы безопасности, — поправился Хачериди. — Поэтому, сами понимаете, не могу раскрывать ни должности, ни звания. Но уверяю вас, милый мой Бестужев, полковник Булдаков получил указания о полном содействии моей скромной персоне от своего самого высокого начальства.