Александр Васильев – Сокровища кочевника. Париж и далее везде (страница 70)
– Как в Гонконге? – с подозрением спросила Ян Дан Дан, ведь в британский колониальный период столица Гонконга называлась – Виктория.
– Не то чтобы как в Гонконге, скорее – как в царской России.
На том и сошлись.
Моим главным развлечением в Гонконге, кроме встречи китайского Нового года, шопинга и светских раутов, стало посещение антикварных лавок в Макао, где я покупал старинные сундуки, столики, умывальники, раскладные стулья и другую мебель красного лака… Так в нашем семейном имении под Вильнюсом образовалась китайская комната, обставленная этими находками из Макао. Там же мне посчастливилось приобрести китайскую походную посуду из дерева – прототип нашей хохломы. Почему из дерева? Потому что дерево легче и, в отличие от керамики, не бьется по дороге. Именно китайцы придумали расписывать деревянную посуду золотом в сочетании с красной и черной красками, а затем покрывать лаком. Лаковая мебель – это тоже китайское изобретение. Я очень полюбил старинный португальский Макао. Главную площадь этого небольшого тогда городка украшало здание «Леал Сенадо», колониальной администрации, где интерьеры были украшены типичными португальскими плиточками-азулжуш и мебель представляла собой упрощенные формы стиля чиппендейл. Главный храм города – Сан-Паулу – сгорел в 1835 году, от него остался лишь огромный барочный фасад, но в Макао сохранилось много других католических храмов и монастырей. Я был знаком с одним из настоятелей иезуитского монастыря роялистом отцом Мануэлем Техейрой, носившим белую окладистую бороду. Он приехал в Макао в 14 лет, а в 23 уже написал свое первое историческое сочинение. Ко времени нашего знакомства ему было за 80 лет. Гонорары за свои книги и брошюры, а их из-под его пера вышло более ста, отец Мануэль отдавал на выкуп старинных португальских зданий под эгидой «Фонда Ориенте». Так он спас коллекцию религиозной полихромной скульптуры, подобной той, которую я встречал на Филиппинах, и наивной католической живописи, которая осыпалась на солнце, словно крупинки в песочных часах нашей кочевой жизни в руках Господа. В этом же монастыре я познакомился с изгнанным из Индонезии принцем Тимора.
В Макао располагался большой колониальный отель с потрясающими интерьерами «Белла Виста», построенный в 1880-е годы хозяевами «Британского паромного общества». Впоследствии в этом здании разместилось португальское консульство. Я ездил в Макао и ради прекрасной португальской кухни – супа из морских гадов, жареных сардинок и зеленого игристого вина, ради истории и атмосферы. Один из переулков Макао (справа от дома генерал-губернатора) носил имя Маркиза Паивы в честь знаменитого мужа Терезы Лохман (маркизы Паивы), московской куртизанки середины XIX века, покорившей Париж.
В те годы в Макао постепенно начали демонтировать португальские памятники королям и увозить в метрополию, так как знали, что в 1999 году город этот отойдет к Китаю. Но сохранялся прекрасный и уютный тропический сквер с гротом имени великого португальского поэта и путешественника Луиша де Камоэнса. Над этим гротом в XVIII веке находилась обсерватория знаменитого французского путешественника и первооткрывателя графа Жана-Франсуа де Лаперуза, имя которого знает каждый русский благодаря проливу возле острова Сахалин.
Там же, в Макао, я часто посещал старое протестантское, очень зеленое кладбище, где похоронен знаменитый английский художник Джордж Чиннери, переехавший в Китай в 1825 году и проживший до самой смерти в Макао. Он оставил множество зарисовок из жизни простых китайцев и переписал на заказ всех иностранцев – купцов, их жен и детей, губернаторов, капитанов кораблей, владельцев шелковых фабрик и ювелирных магазинов. В самом Гонконге существовало русское кладбище в районе Хэппи Валлей – очень аккуратное, не большое и не маленькое – на полторы сотни могил с православными крестами.
Тот Гонконг, о котором я рассказываю, закончился в 1997 году, когда его передали Китаю. За четыре года до этого на одной из центральных улиц города Лан Квай Фон открылось британское двухэтажное кафе, которое так и называлось – «1997». Меню было абсолютно европейским, обслуживали посетителей официанты с европейской внешностью. Это место моментально стало культовым, ведь владельцы объявили с самого начала, что закроются в год завершения договора аренды Великобританией Гонконга. Его интерьеры были ностальгичными, в зеленых тонах, с абажурами из бычьей кожи и чем-то мне напоминали культовое венское кафе 1945 года – «Хавелка», которое я люблю посещать, когда бываю в Австрии.
Последний раз я оказался в Гонконге уже в XXI веке с ученицами моей выездной школы для осмотра большой выставки исторических костюмов, которые я привез в этот город на выставку из Парижа. Все города меняются, и Гонконг – не исключение.
Послесловие
Моя жизнь вместила в себя множество событий, знакомств, встреч, дружб, стран, городов и континентов. Трижды проехав вокруг света, я понял, какая она маленькая – наша Земля. Поэтому мне совершенно чужды идеи границ: мы тут, а вы – тут.
Часто приходится слышать о себе:
– Какой еще человек мира, что он там себе воображает – где родился, там и пригодился.
На это я отвечаю:
– Даже птицы улетают зимовать в разные страны. Живите где хотите, и делайте что хотите. Человек тоже – свободная птица.
Я родился в Москве, а пригодился не только на Родине, но и во множестве других стран. При этом идеальной из тех, в которых побывал, а их было 82, так и не встретил – в каждой свои плюсы и минусы.
Надеюсь, книга доставила удовольствие читателю. Во всяком случае, писал я ее с удовольствием, нежностью и любовью к своему прошлому, как сокровища, перебирая факт за фактом, веху за вехой…
Писал и думал: как все эти события могла уместить одна человеческая жизнь? Хватило бы на десятерых! Жизнь, как оказалось, вместить смогла, а вот книга – нет.
В какой-то момент я сказал себе:
Все это связано с новыми знакомствами и встречами, человеческими судьбами, перипетиями моей личной жизни и новой реальностью, в которой мы все оказались с приходом XXI века.
Так что – продолжение следует…
Иллюстрации
В объективе итальянского фотографа Франка Хорвата. Париж, 1982 г.
Маша Лаврова-Пойндер. Москва, 1982 г.
Анн Бодимон. 1981 г.
Мои друзья – Дагмар Нейманова, Инна Мозель, Саша Хома и Мартина Адамцева. Париж, 1983 г.
В первой парижской квартире. 1982 г.
Сцена из спектакля «Папесса Иоанна» в постановке Евы Левинсон. Пуатье, 1983 г.
Эскиз костюма и сцена из спектакля «Галерея суда» по пьесе Пьера Корнеля. Постановка Евы Левинсон. Париж, 1984 г.
Эскиз костюма и сцена из спектакля «Галерея суда» по пьесе Пьера Корнеля. Постановка Евы Левинсон. Париж, 1984 г.
Авиньон, 1983 г. Фотография Мишель Мёнье.
Эскизы к спектаклю «Собачье сердце» по мотивам романа Михаила Булгакова. Постановка Александра Арбата. Париж, 1984 г.
Эскизы к спектаклю «Собачье сердце» по мотивам романа Михаила Булгакова. Постановка Александра Арбата. Париж, 1984 г.
Мои добрые друзья Александр Арбат-Курепов и Светлана Самсонова. В центре – моя мама Татьяна Ильинична Васильева-Гулевич. Москва, 1995 г.
Школа «Эсмод». На ежегодном карнавале Святой Катерины – покровительницы портних. Париж, 1985 г.
Школа «Эсмод». Со студентками организованного мной отделения театрального костюма. Париж, 1985 г.
На террасе моего любимого парижского кафе «Costes». 1984 г. Фотография Хезер Сазерленд.
На обложке крупнейшей исландской газеты «Morgunblaðið». Рейкьявик, 11 октября 1985 г.
Моя первая статья, посвященная русской моде, на страницах эмигрантского еженедельника «Русская мысль». Париж, 30 июня 1985 г.
«Сашка-казак» – так называла меня Галина Павловна Вишневская из-за высокой папахи из каракульчи. Париж, 1985 г. Фотография Хезер Сазерленд.
С подругой, канадской манекенщицей Хезер Сазерленд. Нью-Йорк, 1985 г.
Париж, 1985 г. Фотография Андрея Густякова.
С графиней Лилиан Алефельдт-Лаурвиг, супругой Сержа Лифаря. Париж, 1985 г.
С великим Морисом Бежаром. Париж, 1987 г.
В гостях у художника Дмитрия Дмитриевича Бушена. Париж, 1988 г.
Исполнительница народных танцев и основательница собственной балетной труппы Ирина Гржебина в день присвоения ей звания кавалера ордена Искусств и литературы.
С художником Ростиславом Мстиславовичем Добужинским в его мастерской на Рю Левер. Париж, 1983 г.
В гостях у Александра и Екатерины Серебряковых на фоне работ их матери – художницы Зинаиды Евгеньевны Серебряковой. Париж, 1992 г.
«Портрет сына в канотье» работы моего отца, Александра Павловича Васильева. Амстердам, 1984 г. Портрет находится в собрании Самарского художественного музея.
Мои родители – Александр Павлович Васильев и Татьяна Ильинична Васильева-Гулевич. Москва, 1989 г.
Моя сестра Наталья Толкунова с сыном Митей. Нью-Йорк, 1985 г.