Александр Васильев – Сокровища кочевника. Париж и далее везде (страница 60)
Благодаря своей ностальгической обстановке, «Лондра» часто становится объектом пристального внимания кинематографистов. Время от времени гостиница превращается в съемочную площадку для шпионских сериалов: повсюду расставлены софиты, на полу валяются кабели, а в баре сидят какие-то дамы в ретрокостюмах 1940-х годов… Настоящее потрясение пришлось пережить мне однажды из-за этих съемок. Как-то раз, вернувшись в гостиницу после прогулки, я обратил внимание, что дверь в мой номер приоткрыта. Заглянув в комнату, я оторопел. На моей кровати в самом неестественном положении лежал залитый кровью труп! Перепугался я тогда не на шутку. И в тот момент, когда я уже собрался звать на помощь портье, убиенный вдруг поднял голову и, приложив палец к губам, прошептал:
– Только тихо! Нам осталось доснять последнюю сцену.
Особое удовольствие для меня спуститься в лобби отеля и наблюдать за царящим здесь вечным движением – кто-то уходит, кто-то приходит… Это безумно увлекательное занятие! Частенько встречаются колоритнейшие персонажи! Как-то я разговорился с одной американкой весьма преклонных лет, которая проводит в «Лондре» семь месяцев в году. Пенсию она получает в США, а тратит в Стамбуле.
– В марте, как только подходит сезон, – рассказывала она мне, – я приезжаю в Турцию и живу в любимой «Лондре» до октября. А в октябре возвращаюсь обратно в Калифорнию.
Часто в гостиницу просто попить чайку приходит внучка знаменитой актрисы немого кино Веры Холодной, которую так же, как и бабушку, зовут Вера Холодная. Она родилась в Стамбуле. Ее маму Нонну и тетю Женю взяла на воспитание родная сестра скоропостижно скончавшейся кинозвезды – Надежда. Выйдя замуж за обрусевшего грека и став греческой подданной, Надежда Васильевна в конце 1920-х годов вместе с удочеренными племянницами бежала из пылающей Одессы в Константинополь. Кстати, в «Лондре» живет множество великовозрастных греков, которые приезжают сюда из Афин ностальгировать по старому Константинополю.
В этой исторической викторианской гостинице я чувствую себя как дома! И всякий раз прилетая в Стамбул, задаюсь вопросом: зачем мне нужна квартира, если к моим услугам целый дом?! В отеле меня всегда ждут, здесь всегда убрано, накрыт стол, а перед входом можно увидеть мой портрет в рамочке, повешенный здесь, очевидно, за верность гостинице. И действительно, в течение последних тридцати лет, наведываясь в Стамбул, я неизменно останавливаюсь здесь. За это время успел пожить абсолютно во всех номерах, в конце концов остановив свой выбор на 310-м, где с балкона, украшенного кариатидами, открывается незабываемый вид на Босфор и Золотой Рог.
У входа меня встречает старый портье, сириец Азимет-бей, который служит в «Лондре» более сорока лет. Их и осталось всего двое, старожилов «Лондры», портье да попугай.
– Привет, Васильев-бей! – кивает мне Азимет-бей. – Ваш любимый номер 310 с балконом на Золотой Рог ждет вас!
Переступая порог «Лондры», я заранее предвкушаю вечерние чаепития на террасе, расположенной на верхнем этаже отеля. Это ни с чем не сравнимое удовольствие, прихлебывать турецкий чай из армуды вприкуску с нежнейшим рахат-лукумом, любоваться огромными звездами, застывшими над Золотым Рогом, восхищаться мечетями в огнях, слушать протяжные крики муллы… Разве так не может выглядеть счастье?
Южная Америка
Несмотря на то что Чили находится очень далеко от России, я с детских лет знал о существовании этой страны, потому что учился в одном классе своей английской 29-й спецшколы с чилийкой Патрицией Вега – дочерью чилийского консула в СССР.
Что я знал о Чили? Что там говорят по-испански, что в 1973 году в результате государственного переворота власть президента Альенде была свергнута, что во главе государства встал генерал Аугусто Пиночет, чилиец французского происхождения.
Множество коммунистически настроенных чилийцев тогда эмигрировали в Швецию, а какие-то даже в СССР. Об этом Мосфильм при участии Литовской киностудии снял фильм «Это сладкое слово – свобода!» Ирина Мирошниченко, сыгравшая главную женскую роль, была перекрашена в брюнетку, а Ялту загримировали под Сантьяго. Отдыхая в том же 1973 году с родителями в Ялте, я застал эти одно– и двухэтажные домики, на которые реквизиторы фильма водружали вывески на испанском языке.
Надо сказать, что центр Ялты действительно напоминал старинные кварталы Сантьяго, где я провел очень много времени, когда работал в муниципальном театре. Первой постановкой, которую я оформил на этой сцене, стал балет «Идиот» с хореографией Валерия Панова в 1989 году.
Самолетом
Меня поселили в совершенно удивительном по красоте отеле «Карера», который представляет собой мини-версию нью-йоркского небоскреба, построенного в стиле ар-деко в конце 1920-х годов. Мозаика на тему индейцев-конкистадоров, великолепные лифты с коваными решетками, потрясающие лестницы… Это был лучший в те годы отель в Сантьяго. Он находился на площади Монеда, там же, где заседало правительство. Сегодня этого отеля не существует, в его здании разместилось министерство внутренних дел. А я вспоминаю его как мой родной дом в Сантьяго.
Здание Оперного театра Сантьяго по-настоящему сказочное. Оно построено архитектором Гарнье – автором Гранд-Опера – и представляет собой очень уютный зал 1870-х годов с большой и емкой сценой, прекрасной акустикой, с удобными креслами, с декором в виде полуобнаженных кариатид с пышными шиньонами и локонами, которые держат обитые старинным бархатом балконы и театральные ложи. На его сцене выступали практически все звезды ХХ века, включая Анну Павлову, весь Русский балет полковника де Базиля, певицу Марию Кузнецову, балерину Наталью Макарову, чей партнер Иван Надь, венгр по происхождению, был одно время директором чилийской балетной труппы.
Чилийский балет был основан русской балериной Еленой Поляковой – соученицей Тамары Карсавиной. Полякова коротко танцевала в труппе Дягилева, после революции основала собственную балетную школу в Словении в городе Любляна, став таким образом матерью словенского балета. Уже после окончания Второй мировой войны, через Вену, она вылетела сначала в Венесуэлу, а затем в Чили, где ей предложили место репетитора в Национальном балете. С 1949 года в Чили работали еще двое танцовщиков из Кировского балета – представители уже Второй волны эмиграции, с немцами бежавшие из Ленинграда, Вадим Сулима-Фесенко, ученик Агриппины Вагановой, и его жена Нина Грицова. Балет Чили в 1949 году существовал в зачаточном состоянии, и Елена Полякова сделала все для того, чтобы он поднялся на мировой уровень. В память о ней в местном хореографическом училище открыли мемориальную комнату-музей «Архив Елены Поляковой», где по стенам развешаны ее портреты и где хранятся принадлежавшие ей вещи.
Полякова, подарившая балету Чили свои постановки «Лебединого озера», «Спящей красавицы», «Коппелии», умерла в 1972 году и была похоронена на русском кладбище под Сантьяго. Я бывал на ее могиле. Знал хорошо ее внучку, Светлану Бутенко-Садыкову, также мне удалось встретиться с людьми из ее близкого окружения. От них я, например, узнал, что до безумия увлеченная балетом Полякова до старости носила пуанты и трико на репетициях и давала классы и даже на пенсии не переставала танцевать. Она демонстрировала арабеск прохожим на улице, просто выходя на угол своего дома.
Елена Полякова была очень набожной дамой, по воскресеньям ходила в русскую церковь на улице Оланда, одевалась скромно, но с большим вкусом, была миролюбивой, улыбчивой и доброжелательной.
А вот бриллиантовый шифр императрицы Александры Федоровны, подарок за службу на сцене Мариинского театра, бесследно исчез после самоубийства ее дочери, в 1984 году в Чили.
Одна из ее приятельниц рассказала мне презабавную историю, которую сама услышала от Поляковой. Однажды дягилевская труппа отправилась на гастроли в Швейцарию. Ехали на поезде. Соседкой по купе была балерина Маргарита Фроман. Уже когда поезд стал отходить от платформы, к ним ввалился запыхавшийся, очень тучный швейцарец в шортах на лямках из замши. Косясь на его круглый живот, Полякова шепнула Фроман по-русски:
– Ой, посмотри какой толстый, сейчас сядет и лопнет!
Швейцарец плюхнулся на свое место и по-русски ответил:
– Вот сел и не лопнул!
Итак, Оперный театр Сантьяго был потрясающим. В нем располагались оперная, балетная и оркестровая студии, а также собственные пошивочные и декорационные мастерские. Фойе украшали огромные картины в стиле модерн и мраморные скульптуры. Репертуар поражал разнообразием и, что интересно, ежегодно обновлялся. Практически каждая новая постановка жила всего один театральный сезон и больше на афиши не возвращалась.