Александр Васильев – Метаэкономия рационального общества. Научно-исторические и социально-системные основания (страница 13)

Как отмечалось выше, можно считать, что действительно научный подход к формированию обществознания начался с проекта О. Конта, а в России был начат и основан Тектологией А. Богданова, и продолжен лишь с 70-х годов «системными исследованиями» живой природы, – из которой вышел человек, с обретенными в ней закономерностями, исследованиями человека и общества. Однако, политэкономическая и, надо сказать, властно-невежественная «перестройка», – начавшаяся с разрушения социалистической империи, прервала не только эту, но и многие другие общественно необходимые деятельности.

Но научное самопознание не прекратилось полностью, оно сохранилось вне научных институтов, то есть в неофициальной деятельности ученых-профессионалов и исследователей-энтузиастов, – судя по публикациям с 80-х годов, – например, Н. Н. Моисеев, В. Г. Афанасьев, Э. С. Маркарян, А. Д. Урсул, С. Г. Кара-Мурза и др. На основе кратко отмеченных выше особенностей развития обществознания и авторского опыта системных исследований, отраженного основными публикациями, – соединяющими многие составляющие научно-философского наследия в комплекс научных основ обществознания, можно сделать следующие выводы.

Действительно научное обществознание, на основе которого и должна выстраиваться общественно адекватная политическая экономия как меганаука служащая прогрессивному общественному развитию, уже подготовлено (по исследовательскому опыту автора) необходимыми научными и научно-историческими знаниями. Оно, несомненно, должно формироваться посредством системной методологии, позволяющей «сжимать века» общественного развития и упрощать его охват, восприятие в общественном сознании. В отличие от многих попыток системного объяснения человеческого общества (Т. Парсонс и др.), оно как раз и должно представить все историческое развитие общества, от истоков, системно, – по отмеченному выше принципу познания Гераклита и на основе системно-кибернетических понятий, выработанных теоретической биологией, общей теорией систем, кибернетикой и прочим научным познанием. Это системное объяснение всего общественного развития совершенно необходимо не только для осознания сущностных процессов современного общества, но и для выявления традиционно излишних, в чем то вредных исторических приобретений, для выявления фундаментальных системных оснований, требующих сохранения и всестороннего общественно целесообразного развития посредством современных ИТ-возможностей.

2. Опыт историософского подхода к формированию политической экономии национального хозяйства

Здесь видится необходимым кратко рассмотреть наиболее близкое к авторским исследованиям теоретическое предложение А. А. Олейникова по обновлению ПЭ, – думается, наиболее важное для научного формирования общественно рациональной ПЭ (совместно с системным развитием обществознания) [23].

Прежде всего, надо сказать, что используемые автором религиозные установки (морально-нравственные нормы) жизнедеятельности человека и общины (исторически выверенные отечественным православием) и отчасти положительный организационно-производственный и культурный опыт советского социализма являются, по сути, практически выработанными основами общественного воспроизводства и развития близкими к системным основаниям. Однако, ввиду ограниченности автора отмеченными и другими знаниями исторического характера (при историософском подходе) со многими его выводами и предложениями нельзя согласиться, или их надо научно преобразовывать, развивать. Ввиду обширности представленной работы остановимся здесь лишь на некоторых взглядах и выводах автора, видимых наиболее важными для рассматриваемой темы и не будем останавливаться на критике историософского и традиционалистского подходов автора, с исключением к тому же широко известных уже научных сведений об эволюционно-историческом становлении и первичном развитии человеческого общества. Автор продолжает, по сути, историософский подход русских философов (когда научный не имел когнитивных оснований) и акцентирует внимание на некоторых выводах, которые согласуются, в той или иной мере, и с выводами в научном познании общества, что и составляет определенную ценность его работы. Например, уже в первой главе о традиционных обществах Запада и Востока он отмечает:

«В середине XIX в. русскими учеными была разработана органическая теория общества в русской философской мысли сложилось целое направление, получившее название «русский органицизм»). Органицисты впервые предложили рассматривать общество, включая его хозяйство, в качестве единого социального организма, обладающего главным свойством системы живого организма, – неразрывностью…». В этом плане надо вспомнить так называемых «петрашевцев» и заметить, что не «разработана органическая теория», а сформировалось «органическое направление» в социально-философском мышлении, к тому же на базе европейского органицизма. Тем не менее эта констатация согласуется с отмеченным выше системным анализом становления первичной общественной формации, общины (на базе совр. научных знаний).

Далее автор говорит, соответственно, и о целостности и об иерахии в государственном управлении (по сути в самоуправлении), и заключает:

«Из этого следует, что общество является целостным организмом, который можно рассматривать только в единстве всех его составных элементов, не отрывая экономическую динамику от этнической, а экономику – от культуры. Однако такое восприятие общества и его национального хозяйства возможно только на основе системного анализа, объединяющего различные подходы и различные методы, дающие в итоге искомый результат: реальную картину реального хозяйства и общества».

В подразделе о важном «принципе гомеостаза» (с. 67) Олейников, ввиду пренебрежения научными знаниями о нем, вводит читателей в заблуждение:

«В основе буржуазно-либеральных теорий мотивации и рыночного поведения «экономического человека» лежит принцип гомеостаза. Эти теории, как подчеркивает В. Франкл, «изображают человека таким, как если бы он был закрытой системой. Согласно этим теориям, человек в основном озабочен сохранением или восстановлением внутреннего равновесия, для чего ему необходима редукция напряжения»*. В. Франкл пишет: «Фон Берталанфи смог показать, что даже в биологии уже нельзя опираться на принцип гомеостаза. Гольдштейн, опираясь на материалы изучения мозговой патологии, представил подтверждения своего тезиса о том, что стремление к гомеостазу является не характеристикой нормального организма, а признаком патологии». Таким образом, принцип гомеостаза не может служить достаточным основанием для объяснения человеческого поведения**.

Американский экономикс открыто провозглашает принцип гомеостаза в качестве своей основы, теоретически обосновывая стремление к личному успеху, к максимальному удовлетворению личных потребностей и максимизации личной выгоды в качестве якобы главных целей экономического поведения человека». В итоге Олейников заключает:

«Общество в целом не может функционировать на основе принципа гомеостаза, принимающего в хозяйственной деятельности форму равновесия (баланса или компромисса) интересов. Баланс интересов – это лишь некоторое равновесие своего и чужого, личного и общественного начала, но только в виде юридического равенства».

Если рассмотреть научное понимание гомеостаза (давно утвердившееся в теоретической биологии и медицине) [24—26], то можно видеть, что суть его не в «уравновешивании», а в функциональной стабилизации систем организма. Таким образом, понимая внесение его в общество самим человеком, можно системно представить необходимость «общественного гомеостаза» следующим образом. Гомеостаз в организме обеспечивает функциональную инвариантность, стабильность систем и, стало быть, всего организма относительно внешних и внутренних возмущений. Следовательно, и в обществе гомеостаз необходим именно в таком системном качестве, обеспечивая инвариантность, стационарность функциональных систем и комплексов, соответственно и функциональных свойств человека, как структурно-функциональной Единицы в системах общественного производства, и человеко-машинных систем, больших функциональных систем общества. При этом в обществознании научно правильнее использовать термины гомеостатика [27; 28] и/или функциональная стационарность (инвариантность).

Таким образом, понятие гомеостаза является очень важным понятием для экономической теории. В экономикс оно введено искаженно, исключительно для научного возвышения этой псевдонауки. Системная сущность гомеостаза как раз и позволяет научно обосновать цивилизационный переход от общества потребления к рациональному обществу, в котором ПЭ научно обосновывает не «удовлетворение все возрастающих потребностей народа», а общественно целесообразное потребление, – как и в развивающемся естественном организме, и прежде всего, с целью обеспечения организменного и функционального гомеостаза народа, человеческих ресурсов общественного производства, то есть здоровья и продуктивного состояния.

Надо заметить, что капиталистическое товарное производство противоречит объективно необходимому гомеостазу животворной базы общества, человеческим ресурсам в принципе. Его цель – максимизация потребления, прежде всего, – для достижения высшей цели – максимального роста капитала. В то время как организменные потребности человека (человеческих ресурсов общества) объективно нуждаются в определенном спектре потребления и ограниченном его уровне.