Александр Васильев – Метаэкономия рационального общества. Научно-исторические и социально-системные основания (страница 12)

Почему необходима трансформация (т. е. изменение, в результате действий людей, формы) усваиваемых из природы субстанций? Дело в том, что подавляющая часть природного вещества, энергии и информации не может быть использована в их исходном естественном состоянии и требует, в целях обеспечения человеческой жизнедеятельности, изменения, тем или иным образом, структуры и соотношения элементов. В этом и отражается тот естественный факт, что общество, будучи порождением и частью природы, имеет в то же время собственное, специфическое качество, воплощающее возникновение высшей, социальной формы движения».

Однако, при дальнейшем изложении основных понятий общественного производства Н. Д. Елецкий повторяет, по сути, марксистскую классику, используя ту же терминологию и забывая про энергию и информацию (забывая, что при Марксе понятие «энергии» существовало лишь в физике, а понятия информации вообще не было). Соответственно, повторяет и марксистское описание нереального (абстрактного) производства, – без производства и преобразований энергетических и информационных продуктов. И, конечно же, говорит о «производительных силах» в нем, – в то время как никаких «сил» в реальном производстве нет, а есть «производительные средства», «движущие» и прочие, – составляющие технологический процесс, которые обеспечиваются так называемыми энергоносителями, вещественными и информационными продуктами. Надо помнить, что в период рождения ПЭ «силы» господствовали в физике и общественном сознании, но не все ученые считали введение их в Механику (как раздел Физики) научно обоснованным (начиная с Галилея). История «действия сил» в физике очень интересна, они остаются пока в ней и других науках, но, думается, лишь благодаря психологической силе авторитетов, удобству этого термина и стремлению ученых минимизировать свою работу (см. авторский анализ «социальной физики» и «диалектики» – [6]). Однако, введение «сил» в НПЭ видится явно необоснованным, тем более, что существуют уже широко используемые общенаучные термины, – например, средства, факторы, потенциалы, мощность и научно-системные термины. Пусть «силы» остаются там, где они родились, то есть в художественных и научных описаниях, теориях человека и его жизнедеятельности. Тем не менее, современные фундаментальные учебники, хотя и сохраняют устаревшие и ошибочные, научно необоснованные понятия и термины (см. ниже), составляют, конечно, продуктивную базу для критического переосмысления текущей экономической теории и формирования действительно научной ПЭ как меганауки.

Таким образом, сопоставляя современную экономическую квазинауку с действительными науками, составляющими естествознание, и с современной методологией исследования и проектирования сложных организаций (систем), мы осознаем путь, необходимый для преобразования ее к научно и общественно адекватному прогрессивному состоянию. Она, несомненно, должна основываться на выверенных научных основаниях, то есть, прежде всего, на научных знаниях о человеке и обществе, на естествознании и научном обществознании. Однако мы с сожалением отмечаем, что даже обществознание все еще не достигло научно адекватного состояния, – адекватного сущностям человека и общества. Мы видим, что оно развивалось на той же практической базе, что и ПЭ, и является, в общей оценке с научной позиции, исторически и политически детерминированным, согласованным с текущей политикой и экономикой государства.

Вспоминая историю в этом плане, надо обратить внимание на проект Огюста Конта, проект формирования высшей науки об обществе на базе общественно «положительных» наук (выверенных практикой), в качестве которых выступали, прежде всего, науки составлявшие естествознание. Поэтому О. Конт и назвал первоначально эту высшую науку «социальной физикой», и лишь позже пришел к более адекватному наименованию – «социология» [7; 8].

Не останавливаясь на очерке длительного «буржуазного» развития проекта О. Конта, получившего в социальной философии наименование «позитивизм», перейдем далее к краткому рассмотрению, по основным вехам, отечественного развития научно-философской мысли в области обществознания (научного самопознания).

1. Научные основания и особенности развития отечественного обществознания

Человеческое общество, под которым следует подразумевать, конечно, наилучшее, рациональное, то есть наиболее разумное, объективно нуждается в получении от каждого нового поколения своих жизнедеятельных Единиц наибольших импульсов общественно целесообразных действий и совокупных пожизненных деятельностей, вкладов в прогрессивное общественное развитие. ПЭ должна содействовать рождению высокопотенциальных Единиц, их общественно полезному развитию, сохранению их деятельного (здорового) состояния и главное защите всего общества от вредных воздействий окружающего мира.

В этом и других планах специализированного развития и общественно целесообразной жизнедеятельности граждан научно уместна и полезна в мышлении о научной ПЭ системная аналогия с естественными организмами, особенно с самим человеком, как эволюционным достижением живой природы. Определенное заимствование эволюционного опыта живой природы началось уже с древних времен, а эмпирически-эвристичное обоснование некоторых организменных аналогий вылилось в средние века в научно-философское направление, названное впоследствии «органицизмом» (Г. Спенсер, Сен-Симон, Фурье, О. Конт и др.). Выдающимся ученым по развитию этого направления признан Рене Вормс [9; 10].

Действительно научное, надо сказать, научно-философское познание общества было начато, точнее научно основано в России (по выводам автора и др.) А. А. Богдановым (Малиновским). В своих ранних работах он неоднократно отмечал, что стремится развить познание, начатое К. Марксом, посредством познания всеобщих закономерностей природы, человека и общества, – в обобщенном понимании работ А. Богданова. В одной из них он говорил, например:

«…пути стихийно-организационного творчества природы и методы сознательно-организационной работы человека, взятые по отдельности и вместе, могут и должны подлежать научному обобщению».

Это обобщение А. Богданов предвидел в формировании и развитии «всеобщей организационной науки» (Тектологии) [11; 12].

Определенные научные результаты были достигнуты Богдановым и в экономической науке, например, в развитии теории стоимости К. Маркса (на взгляд автора этих строк) посредством анализа «организационно-трудовых» процессов в природе и обществе, – в частности, введения понятия «сопротивления», энергетического понимания трудовых затрат. Однако, известное, – неблагоприятное для научного развития обществознания, когнитивное (тезаурусное) несоответствие мышлений В. И. Ульянова (Ленина) и А. Богданова определило сугубо политэкономическое развитие советской России на базе марксистской ПЭ, с политической адаптацией ее к сложным условиям, сложившимся внутри и вокруг России [13—16].

В конечном результате научное развитие обществознания было блокировано партийной идеологией, основанной на догматизированной ПЭ и диалектике Энгельса, вплоть до известной политической «оттепели», которая, однако, сохраняла определенные идеологические «указатели» для ученых-обществоведов и —политэкономов. Тем не менее, до контрреволюционного изменения общей идеологии в обществе начала 90-х годов, наиболее активным ученым удалось все же сделать существенный научный задел в развитии действительно научного обществознания. Надо отметить, также работу Института экономики АН СССР над изданием 2-х томов Тектологии А. А. Богданова, а также издание многих книг по научно-философскому наследию и исследованиям зарубежных ученых. Особое значение для развития научного обществознания имела, как выяснилось в авторских исследованиях, организация так называемых системных исследований, на базе наследия А. Богданова, «общей теории систем», кибернетики и зарубежных научных достижений (благодаря А. Н. Косыгину и близкому для него Д. М. Гвишиани, организатору этих иссл.). Об этом научном направлении в самопознании, с соответствующим указанием многих печатных изданий, автор уже сообщал в предыдущих статьях, а более подробно сообщал Ю. М. Резник [17]. Здесь видится полезным привести лишь некоторые имена отечественных ведущих ученых этого направления, в развитии обществознания, которые содействовали авторским исследованиям. Это: В. Г. Афанасьев, Э. С. Маркарян, М. И. Сетров, П. К. Анохин, а в социальной философии – Ю. М. Резник. Но первоначально, авторские исследования определились развитием теоретических работ в общей биологии на основе общей теории систем и кибернетики (М. И. Сетров, П. К. Анохин, Н. Винер, В. И. Кремянский и др.). Они подвигли автора к так называемому «генетическому подходу», к системному исследованию общества от начал социогенеза (согласно методологическому правилу Гераклита, которое было отмечено У. Р. Грэхэмом в известном исследовании истории советской науки и философии: «Только тогда можно понять сущность вещей, когда знаешь их происхождение и развитие»). В результате было системно увидено внесение человеком в первичное человеческое сообщество эволюционно всеобщих (выработанных эволюцией) функциональных комплексов (наиболее выраженных в человеке), которые могут быть названы, – на основе понятий второй половины 20 века в теоретической биологии, комплексами адаптации, гомеостаза, программирования развития и общего управления. Более подробно о функционально-системном становлении и первичном естественном развитии человеческой общественной формации автор говорил в своих начальных публикациях (с привлечением необходимой научной литературы) [18]. Здесь же, в связи с основной темой статьи, надо кратко отметить главное – переход человеческого общества от естественно-системной организации общественного воспроизводства и развития к искусственной, посредством искусственных (информационных) средств обмена продуктами общественного производства, которые, соответственно этой основной функции, сразу же явились и средством неограниченного накопления средств все более комфортной жизнедеятельности, так называемых «богатств». В обобщенно-образном взгляде на этот всемирный переход можно сказать, что человечество «выпустило джина из бутылки», чем толще он становился, тем больше «волшебных» для человека желаний мог исполнять (в строительстве, в войнах, в обретении технического могущества, что хорошо видно и в современности). О системном видении этого перехода и прочего, определившего становление практической «экономики» и «политической экономии» лидирующих в развитии стран, автор уже сообщал в предыдущих публикациях [19—21]. Таким образом, обществознание (самопознание) как и ПЭ стало определяться практикой общественного воспроизводства и развития. А поскольку господствующим знанием о самости в общественном сознании, повсеместно в мире, являлось исторически установившееся религиозное знание, то общественной и государственной потребности в каком-либо ином знании не существовало. Таковая потребность, можно сказать, накапливалась, в связи с ростом жестокой эксплуатации подневольных народов, войн и соответствующих народных бедствий. Соответственно, росла потребность не столько в цельном обществознании, сколько в изменениях общественного порядка, социальных законов, определявших организацию общественного труда и распределения его продуктов, общественных богатств. В этом плане надо рассматривать всемирную историю возникновения и развития различных учений социального, социалистического характера, – например [22], и исторические обобщения К. Маркса и Ф. Энгельса, обращая внимание на то, что все они выполнялись при существенном недостатке научных знаний о человеке и общественном развитии от истоков социогенеза, о закономерностях живой природы (Ф. Энгельс прямо отмечал его в своей «Диалектике природы»).