Александр Васильев – Два шага до рассвета (страница 6)

— Вот мы подошли к Маматову. — Голос Балтабаева стал немного тише. — Суд не смог доказать его причастность к кражам автомашин. Он не был осужден, но из органов мы его все-таки уволили.

— Какое же нашлось обоснование?

Балтабаев коротко взглянул на Владимира и уткнулся глазами в стол.

— Стало известно, что он познакомил Ходжаева с двумя типами, ранее судимыми за угон автомобилей. В шайке они выполняли основную работу. Мы посчитали такой факт достаточным для увольнения из органов внутренних дел.

— Ну что ж, я не против, — вяло пошутил Владимир. — Но с ним придется встретиться.

— Конечно, — согласился Балтабаев, снова посмотрев на Владимира. — Вы вообще как думаете приступать к работе?

— Хочу ознакомиться с делом Букреева, встретиться с Маматовым, съездить на овощную базу.

Балтабаев кивнул головой:

— Хорошо. С дороги отдохнуть хотите? Или сегодня начнем поиски?

— Надеюсь, что сегодня успею полистать материалы уголовного дела.

Балтабаев нажал кнопку. В дверях появилась секретарша.

— Рая, садись, записывай. Первое — кадрам. Выяснить, работает ли в органах внутренних дел республики офицер по фамилии Маматов… Мало ли, может быть, однофамилец, — объяснил он Владимиру. — Второе. Подготовить личное дело и установить местонахождение бывшего майора милиции Маматова, уволенного из органов в июне этого года. Третье. Позвони в наш гараж. Пусть закрепят машину за товарищем Голубевым на все время командировки. Все. Справки мне завтра утром на стол.

Секретарша вышла.

— Желаю удачи, товарищ Голубев. Какой появится вопрос — сразу звоните или заходите. У нас здесь попроще, чем в Москве. Не стесняйтесь. Старший лейтенант Юлдашев с сегодняшнего дня поступает в ваше распоряжение. Ясно, Бахтиёр?

Полковник встал, протянул руку.

Владимир вернулся в гостиницу в десятом часу вечера. Включил кондиционер и повалился на кровать. Устал.

Из материалов уголовного дела не удалось выжать ни капли нового. Букреев весь процесс твердил о своей невиновности, а Каипбергенов и Исматов наперебой возмущались его коварством. В общем, сегодняшний день можно считать потерянным. Единственная польза от изучения папок лишь в том, что теперь точно определена их бесполезность для материалов проверки.

Владимир посмотрел на часы. Половина десятого. В Москве только что закончился рабочий день. В это время он обычно выходит из министерства. В их отделе не принято покидать рабочее место ровно в шесть. Надо немного «переработать». Что сейчас делает Лена? Готовит ужин или пошла к подружкам? Владимир мысленно нарисовал Лену на кухне у плиты, а за столом — ее университетскую приятельницу Нину. О чем они могли бы говорить? Лене не понравилось, что он не открутился от командировки. Не понравилось сильнее, чем ожидал Владимир. Командировка оказалась поводом для их первой послесвадебной размолвки. Причем он уехал так скоро, что не успел помириться с женой. Об этом, наверное, и пойдет разговор. К сожалению, Лена еще не поняла, что работа в милиции связана со многими неожиданностями. Хорошо, если она быстро распрощается с иллюзорными представлениями о спокойной семейной жизни. Иначе — беда.

Владимир достал из холодильника бутерброды, приготовленные еще в Москве. Из портфеля вынул кипятильник, заварку. Бахтиёр приглашал в ресторан — отказался, Не хотел задерживать парня. Пусть едет к семье. Бахтиёр всего на год старше, а уже отец двух девочек. Интересно, кто родится у них с Леной?

Когда утром Голубев вышел на улицу, белая «Волга» стояла перед гостиницей. Рядом скучал Бахтиёр. Увидев Владимира, он пошел навстречу, улыбаясь, протянул обе руки.

Они заехали в министерство за адресом Маматова и отправились на овощную базу.

На большой неровной площадке выстроилась вереница грузовиков. Два молодца в грязных куртках открывали и закрывали ворота, поочередно пропуская их на территорию базы. Среди машин затесались три телеги. Две на конной тяге, а третья — на ишачьей. Серый ушастый ослик притащил повозку с луком. В стороне на чахлой траве расположились скучающие люди.

Возле ворот разгорался спор между лихими стражами и худым пареньком в халате, размахивающим мятой бумажкой. В остальном обстановка выглядела на удивление спокойной. То ли многочасовое ожидание вымотало шоферов и экспедиторов, то ли это был привычный для них порядок, и каждый знал свое место в очереди.

Водитель Рустам подогнал «Волгу» к краю площадки, чуть не уперевшись бампером в гниющую кучу неопределенных плодов, над которой жужжали огромные мухи.

— Эх, человеки, — горько вздохнул Юлдашев, выбираясь из машины.

Они прошли через проходную мимо дремавшего старика в тюбетейке и на внутренней территории базы с удивлением увидели продолжение очереди. Перед большими весами стоял грузовик, ожидая, когда упрямая кобылка стащит с них воз. Телегу с криками толкали несколько помощников, а бедная лошадка фыркала и пятилась назад, косясь испуганными глазами на суетящихся людей.

В приемной директора они обнаружили еще одну очередь. На этот раз хаотичную. Здесь, по-видимому, ни у кого не было четкого места, и каждый стремился раньше других проникнуть в кабинет за черной дерматиновой дверью. Лишь неведомая сила удерживала от соблазна без приглашения ворваться в заветную комнату.

Юлдашев, не останавливаясь, направился к кабинету и под возмущенные возгласы ткнул дверь.

За большим столом под портретом Ленина сидел толстый мужчина в светлой рубашке с короткими рукавами. Другой стол, повернутый к двери торцом, облепили пять человек. Директор вразумительно наставлял их о чем-то важном. Они соглашались, несинхронно кивая головами.

Каипбергенов, прервавший свою речь на полуслове, с неудовольствием посмотрел на вошедших и, как видно, собирался сделать им серьезное внушение, но опытный глаз хозяйственника вовремя распознал представителей власти, и, немного подобрев лицом, он все же строгим голосом спросил:

— Вам что, товарищи?

Юлдашев подошел к столу и показал директору красную книжечку. Тот мгновенно встал, протянул потную ладонь Бахтиёру, потом Владимиру.

— Извините, товарищи. Еще одну минуту.

Он сказал несколько фраз по-узбекски своим, посетителям. Те снова закивали и удалились.

— Товарищ Каипбергенов, Министерство внутренних дел направило нас к вам для ознакомления с вашим хозяйством. Хотим посмотреть, как ведется работа. Ведь сейчас самая горячая пора, — говорил Бахтиёр, садясь поближе к столу директора. — Моя фамилия Юлдашев. Это — товарищ Голубев.

Директор приветствовал его речь широкой улыбкой.

— Очень рад! Хорошо, что пришли. У меня будут просьбы о помощи. Может быть, такое почтенное министерство сможет посодействовать.

Его голос звучал немного хрипло, как будто директор был простужен.

— Первое впечатление у нас, прямо скажем, плохое. Очень скверно организован прием продукции. Машины ждут по нескольку часов, а в это время товар портится. Мы не на Севере. Под нашим солнцем фрукты через день на помойку выкидывать надо. А территория! Ее когда-нибудь чистят?

— Ах! — Каипбергенов всплеснул пухлыми руками. — Куда я только не обращался! Техники нет. Людей нет. А те, что есть, — как работают? А? Слезы одни. Кому разгружать? Говорят — сам разгружай. Думаете, я легко смотрю на такое положение? Кому, как не мне, знать, сколько труда фрукты требуют. А про нашу очередь я могу сказать больше. Машины всю ночь стояли. И мы очень многие приняли. С остальными скоро управимся. До главной жары. Мы организовали порядок — персики, абрикосы, виноград — раньше всего. Потом арбузы, дыни. Еще потом — яблоки, овощи. Теперь шофера жалуются. Я, говорит, не виноват, что мне огурцы или морковь нагрузили. Почему я раньше приехал, а ждать должен больше всех. Их тоже понять надо. А ко мне претензии — отходов много. Такое место, знаете. Все ругают. Никто спасибо не говорит. Давно собираюсь уходить. Не могу больше.

— Вы бы нам показали хозяйство, а по дороге поговорим о ваших проблемах. Если, конечно, вы не очень заняты.

Бахтиёр многозначительно посмотрел на Владимира, давая понять, что он что-то придумал.

— Почему нет? — директор с трудом выполз из-за стола. — Я только на минуту к заместителю зайду.

Он оставил Голубева и Юлдашева в приемной, а сам, растолкав загалдевших посетителей, скрылся за дверью напротив своего кабинета.

Бахтиёр увлек Владимира в коридор, зашептал в ухо:

— Я думаю, не стоит сразу про Букреева. Посмотрим, что к чему. Что он сам за фрукт, этот Каипбергенов.

Они шли вдоль хранилищ, осматривая территорию базы. Директор оказался прав. Машины разгружались почти у всех павильонов, по энтузиазм в работе не просматривался. На удивление медлительные грузчики перетаскивали в закрома ящики и мешки. Там, где продукция была навалена в кучу, работа шла еще хуже, оставляя возможности для десятикратного увеличения производительности труда.

Возле одного из цехов три парня вытянулись цепочкой между грузовиком с персиками и деревянным поддоном. У этого трио дела шли немного живее — ящики один за другим вспархивали с кузова и в три прыжка опускались на поддон. Неожиданно один ящик вырвался из рук коренастого блондина, стоявшего на грузовике, и застрял между платформой и бортом машины. По асфальту покатились румяные плоды. Директор что-то процедил сквозь зубы и, резко повернувшись, направился прочь. Но Бахтиёр уже поднимался на платформу по металлической лесенке.