Александр Васильев – Два шага до рассвета (страница 13)
Он говорил о вагонах в единственном числе, вдвое уменьшая размеры «ошибки».
— Куда направлялся вагон? — спросил Павел Егорович.
Всем своим видом Казарян продемонстрировал полную неосведомленность.
— Даже не знаю. Он не сказал.
— Уж не на твою ли базу?
Казарян всплеснул руками.
— Да разве угадаешь, кому вагон попадет. Может быть, он в другой город шел. Мне директора жалко. Пострадает из-за каких-то оболтусов. Хороший мужик, умный.
— Видать, и впрямь неглупый. Целыми вагонами ворует, а меня в защитники тянет.
— Павел Егорович, что вы говорите! Он про вас ничего не знает.
— Я-то удивляюсь, что это Аршак так соскучился. По телефону соловьем разливался. Подарок подсунул.
Он строго смотрел на притихшего приятеля.
— Зарываешься, дорогой. Я тебя раза два выручал, так ты мне теперь жулье со всей страны подсовываешь. Каждый раз ты оправдываешься, что напутали кладовщики, а ты со своими дружками ничего не знал. Хватит. В следующий раз будете умнее.
Казарян выслушивал нарекание, как нерадивый первоклассник. Покорный, бледный, весь сжавшийся. Он не впервые обращался за помощью к Павлу Егоровичу, но делал это тонко, не ущемляя самолюбия благодетеля. Сегодня получилось, как будто он выменивает покровительство на видеоаппаратуру.
Аршак Акопович подождал, когда гость выговорится, и вместо ответа нажал клавишу стереомагнитофона. Совсем не к месту комнату наполнила плавная музыка. Павел Егорович собрался встать, чтобы покинуть, как видно, свихнувшегося товарища, но в этот миг скрипнула деревянная ступенька, и на лестнице появилась восточная красавица с подносом в руках. Она плавно спустилась вниз и мелкими шажками стала приближаться к мужчинам. Павел Егорович, открыв рот, смотрел на нее выпученными глазами. То же лицо, та же фигура. С экрана телевизора сошла прекрасная султанша.
Ее одежда состояла из одних украшений, жемчужными вереницами разбегавшихся по смуглому телу. Хитрым узором они блестели в высокой прическе, обвивали шею, грудь, пробегали по животу. Тончайший газ шаровар затемнял стройные ноги и бедра.
«Султанша» поставила перед Павлом Егоровичем изящный кубок и из серебряного кувшина налила вино, нечаянно дотронувшись рукой до его плеча. При этом она так чарующе посмотрела на гостя огромными черными глазами, что Павел Егорович бессознательно потянулся к ней. Она улыбнулась, сделала шаг назад и вдруг исчезла — словно растаяла в воздухе, оставив в комнате сладостный аромат своего тела.
Павел Егорович закрыл рот и проглотил слюну. Медленно повернулся к Казаряну, равнодушно разглядывавшему зажигалку.
— Ох, собака, хитер, — погрозил кулаком. — Так что ты там про баню говорил? После обеда, правда, париться вредно… Но уж потерплю как-нибудь…
У Казаряна сердце запрыгало от радости. Не зря все-таки возился с несносной девчонкой. Молодец, Роза, не подвела. Красиво получилось и, главное, эффектно. Прав Суворов: удивить — победить…
Павел Егорович, завернувшись в простыню, напоминал римского патриция. Он стоял посреди предбанника, придерживая рукой свое одеяние, а Казарян демонстрировал ему прохладительные напитки.
— Слушай, Аршак, а жемчуг на твоей султанше искусственный или натуральный? — Его голос звучал неестественно высоко.
Аршак Акопович закрыл холодильник.
— То, что под бусами — натуральное.
Павел Егорович ухмыльнулся.
— Ты вот что. Скажи Жене, шоферу моему, чтобы машину в гараж закатывал. И покорми его, не забудь. Я вечером есть не буду. Чай попью с печеньицем. Вот с приятелем твоим что делать — не знаю. В Узбекистан я звонить не буду. Вернется наш работник — я материалы посмотрю. Ты запиши мне фамилию этого директора базы и нашего сотрудника. Но смотри: если там полезет что-нибудь серьезное, я сам передам дело в прокуратуру.
Он погладил себя по волосатой груди, что-то пробормотал, развернулся и пошел к двери, стуча по полу деревянными туфлями.
Сквозь завесу пара на секунду показалась Роза. Драгоценное убранство она заменила полупрозрачным передничком, одиноко представлявшим ее новый наряд. Павел Егорович перешагнул через высокий порог, загородив своим телом тоненькую фигурку, и плотно прикрыл за собой дверь.
5
На бескрайнем лугу, усыпанном белыми цветами, сидит женщина. Видна только спина. Но Света знает, что это ее мать. Она хочет подойти, но не слушаются ноги. Девушка не может сдвинуться с места. Женщина поворачивает лицо, изрезанное морщинами. Лицо очень знакомое и в то же время чужое. Тем не менее Света знает, что это ее мать, только очень постаревшая. Мать смотрит мимо дочери. Света пытается что-то крикнуть. Наружу вырывается глухой стон. Мать продолжает смотреть мимо Светланы, которая стоит с открытым ртом, выдавливая из себя неясные звуки…
Между занавесками проскользнул солнечный луч. Яркой полосой он пересек ковер, перепрыгнул через туфельку, поднялся на постель и нежно дотронулся до круглой коленки, выглядывавшей из-под одеяла.
Светлана открыла глаза и тут же почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она несколько раз глубоко вздохнула, стараясь избавиться от гадостного ощущения. Последнее время такое состояние ей приходилось испытывать практически каждый раз, если пробуждение проходило в окружении стандартной гостиничной обстановки. В памяти безо всякого порядка закружились подробности вчерашнего вечера. Света отогнала их, и тогда появился Роман. Подняв вверх палец, он напомнил, что сегодня понедельник.
Света открыла глаза. Солнечный луч переполз с колена на простыню. Значит, она ненадолго задремала. «Надо вставать. Роман прав», — решило еще не проснувшееся сознание.
Девушка выбралась из-под одеяла и с трудом села, спустив ноги на пол. Закружилась голова. Она провела ладонью по холодному лбу, откинула назад шелковую прядь золотистых волос. На правой руке темнело огромное пятно, портившее ровный загар. Светлана тихонько выругалась и зло посмотрела на нового знакомого.
На кровати животом вниз лежал огромный негр. Одеяло, прикрывая его нижнюю часть, оставляло обнаженными мощную спину и круглые плечи. Одну руку он подсунул под себя, другой обнимал сжавшуюся подушку. Толстые губы, шевелясь, равномерно впускали и выпускали порции воздуха. Светлана вспомнила, каким презрительным взглядом наградил ее вчера в ресторане этот симпатяга, когда официантка Римма подсаживала его к ней за столик. Как его зовут? Мик? Ник? Он представился так невнятно, что Светлана не смогла разобрать. Ее имя, или, вернее, профессиональный «псевдоним» Сюзанна он вообще не потрудился запомнить и весь вечер называл «бьюти».
Мик-Ник навалился на нее сразу же, как только запер за собой дверь номера. Светлана пыталась отбиваться в страхе перед одуревшим великаном, но негр ловко подхватил девушку и утащил в спальню…
Девушка встала — солнечный луч очертил ее бок великолепной сверкающей линией, — подхватила вещи и направилась в ванную комнату.
Светлана внимательно осмотрела себя в зеркале. Она никогда не считалась красавицей, но идеальные пропорции фигуры с лихвой компенсировали некоторую угловатость лица. Теперь же лиловое пятно повыше изгиба руки напрочь лишало ее привлекательности. Дай-то бог, если такое рассосется за неделю. Она вынула из сумки баночку с кремом, размазала его по синяку. Камуфляж помог мало — рука стала блестеть. Черт возьми! Как же идти домой в платье без рукавов! Она закрыла баночку и полезла под теплые струйки душа.
Когда Светлана вернулась в спальню, ее приятель лежал на спине и откровенно храпел во все горло. Она села на край кровати и плавными движениями стала массировать черную лоснящуюся грудь. Мик открыл глаза, удивленно уставил их в склонившуюся над ним блондинку. Однако через секунду он опомнился и попытался притянуть девушку к себе. Света приложила пальчик к мясистым губам.
— I must go. It is too late[1].
Мик что-то мучительно соображал. Она потрепала его по плечу.
— Please, give me one souvenir in the memory of our meeting[2].
Он окончательно пришел в себя.
— It is too early. Stay here[3].
Света отрицательно покачала головой.
Мик откинул одеяло и, нимало не конфузясь, пошел к креслу, на котором висели брюки. Вынув из бумажника несколько красных десяток, протянул их Свете. Та обиженно надула губки и мизинчиком показала на зеленую бумажку, торчавшую из другого отделения. Мик соскреб со щеки засохшую слюну.
— It will take one more hour of work[4].
Светлана проскочила мимо швейцаров, согнув правую руку в локте и кое-как прикрывая синяк сумочкой. С машиной повезло, и через двадцать минут она влетела в свою четырнадцатиэтажку на улице Маршала Бирюзова, сгорая от стыда под неодобрительными взглядами всеведущих бабушек со скамеечки перед домом.
Около четырех часов Светлана снова появилась на улице, на этот раз в голубом комбинезоне с длинными рукавами. Дойдя до ближайшего телефона-автомата, набрала «секретный» номер. На другом конце провода отозвался мужской голос:
— Вас слушают.
— Это кинотеатр? Мне нужен телефон справочной.
— Нет, девушка, это не кинотеатр. Перезвоните.
Светлана не верила в глупую конспирацию, но ее соблюдения требовал Роман.
Она подошла к проезжей части. Несколько минут тщетно высматривала свободное такси, контролируя оба направления дороги. Наконец показался зеленый огонек. К тротуару подлетела салатная «Волга» с шашечками. Светлана села на переднее сиденье.