Александр Варго – В ночь на Хэллоуин (страница 30)

– Чего?

– Слушай, Макс, не подменишь?

– Да ты что, Авдейка? Тебе же прет не по-детски. Страйк за страйком.

– Я думаю, если я обоссусь, то вряд ли у меня что-то еще выйдет.

– Ладно, но только я не виноват, если чего.

Егор надеялся, что туалет будет пустым. Иначе он опозорится перед смертью по-настоящему.

Он вошел, ожидая чего угодно. Ожидания были настолько сильны, что он забыл истинную цель прихода. Ему начал мерещиться пацан везде. Призрак мальчика был в его голове. В большей степени в его голове.

С облегчением и некоторой долей самоиронии (он все время мысленно подтрунивал над собой и своей манией) Егор все-таки решил сделать то, зачем пришел. Открыл кабинку и шагнул внутрь. Игра не началась, даже когда он был особенно уязвим. Все это было странно. Если самые плохие ожидания не оправдываются, человек должен чувствовать облегчение. Егор не чувствовал его. Он чувствовал себя обманутым. Но это ненадолго. Как только он вышел из кабинки, все началось.

Треск, ставший неотъемлемой частью появления призрака, он услышал сразу же, и только потом начал мерцать свет. Когда свет стал ровным, треск превратился в тихое непрерывное жужжание. Мальчик отражался в зеркале рядом с Егором, но в реальности, в той, к которой привык Авдеев, кроме него, никого не было. Егор смотрел в зеркало словно завороженный. Призрак начал счет.

– Раз, два – это не только слова.

Мальчик повернулся к отражению Егора и схватил его за свитер. Несмотря на то, что все это происходило в зеркале, в другом мире, Авдеев почувствовал, что свитер на груди смялся, он почувствовал силу, с какой его дернули.

– Три, четыре – меня нету в этом мире.

Рывок – и Егора, этого, настоящего, оторвало от кафельного пола, так же как и его отражение. Егор выставил руки и начал хватать воздух перед собой.

– Пять, шесть – у меня есть весть.

Егор, так и не найдя ничего перед собой, попытался схватиться за дверь кабинки. Его тряхнуло так, будто он находился в руках крепкого мужика под два метра ростом. И тут же удар спиной о кабинку. Егора развернуло, и он, пролетев метра три, ударился о зеркало. Мириады трещин покрыли зеркальную панель, каким-то образом умножив присутствие мертвеца. Его злобное лицо было в каждом осколочке.

– Семь, восемь – как наступит осень.

Егора подняло к потолку и вынесло к центру комнаты. Авдеев понял, что его сейчас убьют. Дверь в туалет открылась, когда Егор висел в воздухе вопреки законам физики. Авдеев не видел, кто вошел в туалет (очки слетели еще при первом ударе), но он почувствовал, что хватка ослабла, а потом его отпустили. Он упал на пол.

– Егор, ты тут чего? – услышал он голос. Авдеев не помнил, как звали парня, но он чувствовал, что благодаря ему остался в живых. Пока.

21

Толик попятился. Тварь под простынею подняла завалившуюся набок голову и повернула к Данилову. Ткань начала опадать. Толик больше боялся того, что скрывалось под простыней. Он с содроганием вспомнил оплывшее восковое лицо старухи, сшитые губы (чтобы она не смогла укусить кого-нибудь, – подумал он тогда) и каплю чего-то маслянисто-черного, выступившую в уголке рта. И, возможно, она не сможет его укусить, возможно, она до него не дотронется, он умрет только оттого, что она встанет из кресла, простыня больше не сможет удерживаться на ведьме и обнажит то, что он пытался забыть вот уже несколько лет.

Она не встала. Она так и осталась сидеть в кресле. До тех пор, пока не позвонили в дверь. Толик едва не закричал. Простыня опала к ножкам кресла, накрыв собой цветастые здоровенные тапки. Кресло оказалось пустым. Трель звонка раздалась вновь. Кто бы это ни звонил, Анатолий был рад ему и собирался сделать все возможное, чтобы гость не ушел. Толик обошел простыню, не выпуская ее из вида, а когда вышел в коридор, закрыл за собой дверь. Судя по третьему продолжительному звонку, гостю не терпелось попасть к нему в квартиру. Толик даже на секунду засомневался в собственном вдруг открывшемся гостеприимстве.

На пороге стоял Макс и, судя по стойке – ноги на ширине плеч, руки в постоянном движении, голова слегка опущена и повернута вправо – он жаждал продолжения банкета, но не хотел, чтобы об этом узнали его родители. Толик протрезвел окончательно, но соседу был рад. Во-первых, он спугнул старуху, даже если она была всего лишь в его мозгу, во-вторых, он спасет его от игры в прятки. Судя по тому, что увидел за спиной Данилова Егор, пацан планировал поиграть именно с ним. Черта с два! Игр сегодня не будет. Детское время закончилось.

– С удачным приземлением, – улыбнулся Толик и открыл дверь шире.

Макс поднял руку с выставленным указательным пальцем до уровня груди и шикнул.

– Шшш! Мамка услышит, заругает.

– Ну, тогда входи, – шепотом сказал Данилов.

Макс поднял голову, ощупал дверь и сделал шаг правой ногой так, будто собирался подниматься по лестнице. Толику было мучительно больно смотреть на попытки соседа передвигаться. Если бы кому-то взбрело в голову заставить ленивца передвигаться, стоя на задних лапах, наверняка был бы тот же эффект. Данилов мысленно бросил пить.

Казалось, это длилось вечно, но, как только Макс уселся за стол, «усталость» как рукой сняло.

– Ну, что пить будем? – спросил Толик на всякий случай.

– Чай, япона мама! – сказал Макс и заржал.

– Ну, чай так чай, – решил поиздеваться Данилов.

Подошел к плите и поставил чайник на плиту.

– Япона мама, – раздалось за спиной.

Толик обернулся, готовый ко всему. Он даже внутренне приготовился увидеть старуху, накрытую простыней и держащую за руку проклятого пацана. Кроме Макса, в кухне никого не было.

– Я говорю, ты мне вискарик должен.

Слова соседу давались с трудом, но Толик его понял сразу. К тому же ему самому сейчас бы не помешала порция спиртного. Он хорошо помнил, что отдавал все три бутылки тете Томе, но… Он отдавал коробку, а в ней могло быть как три, так и две бутылки. Надежда все-таки была.

Анатолий подошел к холодильнику и посмотрел на полки. Кроме кастрюли (он уже даже забыл, с чем она) и открытой банки томата, на них ничего не было. Толик посмотрел на дверцу. Яйца, кусок маргарина с пожелтевшим краем, соевый соус, виски, кефир… Она была там. Бутылка виски была между соусом и кефиром. Данилов не знал, радоваться находке или нет. Он взял бутылку в руку, холодное стекло было приятно на ощупь. Все решено. Если он не выпьет хоть с этим засранцем, то у него может появиться еще менее привлекательная компания на эту ночь. Последнюю ночь.

5 ноября, вторник

1

Смерть Риты не удивила. Будто она была смертельно больна и боролась за каждый прожитый день. Отборолась, отмучилась. Наташа позвонила Толику и Егору и назначила встречу в «Макдоналдсе». Потом перезвонила и сообщила время. Из головы все вылетало. Рассеянность, вызванная происходящим с ними; серость и скорбь, будто, начиная со смерти Катюши, они попали на чертовски затянувшиеся похороны. Будто они попали на собственные похороны, и закончатся они только засыпанием их могил.

Лешка сидел на скамейке у хозпостройки. Дверь в душ была все еще открыта. Наташа прошла мимо, зажав нос – ей все еще казалось, что оттуда пахнет кровью, – и присела рядом. Леша обнял ее за плечи и прижал к себе. Наташе хотелось плакать, но она устала, и казалось, что сил не хватит даже для этого.

– Наверное, надо уезжать отсюда, – сказал Лешка.

Наташа едва заметно кивнула и подумала, что не смогла бы зайти больше в душ. Не смогла бы даже сидеть на этой скамейке одна. Рита потеряла столько крови, что здесь было все залито ею. Наташу передернуло от этих воспоминаний. Леша, почувствовав ее напряжение, прижал крепче к себе. Оба молчали. Подходящие слова в таких случаях найти невозможно, да они и не пытались. Мысли их то и дело возвращались к прошлой ночи. К жуткой ночи.

– Надо ехать, – повторил Леша и встал.

Наташа посмотрела на него и тоже встала.

– Поехали, подождем парней в кафе.

Наташа прошла мимо распахнутой двери, отвернувшись. Леша прикрыл дверь душа и пошел за Наташей. Смерть подруги, даже не такая кровавая, оставила бы отпечаток, сейчас они выглядели не лучше обескровленной Риты. Только что могли ходить еще, говорить же не было ни сил, ни желания.

– Слушай, Наташа, – произнес Леша, когда они забрались в машину.

Она подняла на него влажные глаза.

– Из любого положения есть выход…

– Иногда смерть тоже выход, – бесцветным голосом сказала Копылова.

– Это да, но… Во-первых, странно то, что я с вами не играл, но призрак меня включил в игру еще до встречи с вами.

Она кивнула, хотя не совсем понимала, о чем он.

– Во-вторых, он дарит вам подарки, но потом приходит и забирает их… Даже, казалось бы, такие вещи, как беременность… Странно.

Несмотря на недосказанность, Наташа понимала, о чем он. Она понимала, что даже такие желания, как любовь, неосязаемые вещи, призрак сможет выскрести из их душ, перед тем как убить. Жестокость десятилетнего мальчугана, пусть и мертвого, говорит о том, что он сильно обижен на живых. За что? За то, что потревожили? Или это месть за собственную погибель?

– Он привлекает к себе внимание.

– Да ладно?! – Наташа не смогла скрыть иронии. – Мне кажется, у него это получилось. Более чем.

– Ну да. Это как в низкобюджетном голливудском шедевре. Призрак появляется, чтобы нашли его труп, ну или кости, кому как повезет. Нашли и покарали убийц.