Александр Варго – Прах (страница 25)
Ему стало не по себе. Илья осторожно нажал ногтем, прорвав плотную бумагу шара. Шорох возобновился, вслед за ним – тонкий писк.
Труднову показалось, что разум покидает его, отделившись от черепной коробки, словно воздушный шар, который торопливо направляется в сторону облака.
Между тем облако стало еще ближе.
«Еще минута, и оно накроет маяк, – отстраненно подумал Илья. – Не о нем ли говорила старуха?»
Он увеличил надрыв и мягко снял верхнюю часть поделки из папье-маше.
И остолбенело разинул рот, неверяще выпучив глаза.
Он едва слышал, как на берег выехал полицейский «УАЗ».
Он не видел, как неохотно разбрелись псы от полуобглоданного трупа Бориса, когда из автомобиля вышло четверо вооруженных бойцов спецназа ФСИН, выстрелами отгоняя собак-людоедов.
И он не видел, как странное фиолетовое облако туманно-ворсистой дланью коснулось верхней части корпуса маяка.
Весь мир мужчины, находящегося на грани потери сознания от зверской усталости и многочисленных ран, молниеносно сузился до размера бумажной полусферы, с легкостью помещающейся на ладони. Точнее, сузился до
На его слегка подрагивающей руке, в рваной половинке бумажного шара, сидело крохотное небесное создание, и, глядя на него, Илья неосознанно подумал о Дюймовочке. Длинные золотистые волосы, прямо как с фотографии на стенке халупы скрюченной старухи… Девочка размером с мизинец в опрятном платьице сидела на скомканной вате внутри картонного полушария. Она испуганно глядела на застывшего в изумлении Илью.
– Аяна… У меня глюки? – хрипло выдавил он. – Ты… живая? Аяна?
Он моргнул, пораженно уставившись на миниатюрную девочку. Казалось, не было тридцати с лишним лет, он вернулся назад, когда Деминск был живым городом. Аяну словно уменьшили и заморозили, введя в глубокую спячку, из-за чего все жизненные процессы девочки на этот период приостановились. А потом вновь вернули к жизни, будто бы повернув некий секретный тумблер.
– Ты все такая же прекрасная… Не изменилась.
Губы Ильи тронула невольная улыбка.
«Я сплю. Мне все снится. Я все еще у этого жирного борова Королева в его маленьком домике… Сейчас войдет Борис и начнет мне втирать, что я на самом деле белый и пушистый… а потом я пойду убивать… резать всех подряд…»
– Господи… Я вспомнил… То, что ты мне сказала на прощание… – тепло улыбнулся Илья. Он боялся лишний раз вздохнуть, чтобы не навредить крошечной девочке. – Помнишь? Мне хотелось плакать, когда мы прощались. И ты произнесла:
«Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было».
Он был готов закричать от счастья, видя, что девочка улыбнулась.
Раздался выстрел – один из спецназовцев застрелил пса, который не пожелал оставлять до костей объеденное тело Бориса. Двое бойцов включили фонари, и пронзительно-желтые лучи нервно заелозили по выщербленным стенам старого маяка, одновременно остановившись на одинокой фигурке Ильи.
– Эй, там, наверху! – мощно пробасил старший группы. – Быстро вниз с поднятыми руками!
Илья перевел туманный взор на людей, которые, пригнувшись, бежали к маяку.
– Зачем я должен был тебя принести сюда, чудо мое чудное? – мягко произнес он, вновь повернув голову к миниатюрному существу. – Твоя мама попросила меня…
Внезапно вспомнив о чем-то, он сунул руку в карман, выудив перстень.
– Я не возьму его. Все равно он мне не пригодится. Тем более меня скоро убьют.
Туман накрыл мужчину в тот момент, когда он бережно положил перстень на пол.
– Я люблю тебя, Аяна, – шепнул Илья, не отрывая взора от девочки. – И любил всю жизнь.
На его глазах выступили слезы.
Спецназовцы уже спешили наверх, их грубые ботинки гулко грохотали по ступенькам винтовой лестницы.
Перед глазами неожиданно потемнело, запахло озоном и свежескошенной травой. Пол под ногами куда-то стремительно провалился, и он истошно закричал, боясь уронить Аяну.
Через мгновение все вокруг стало огромным, потом его окутала плотная тьма.
Спустя минуту облаченные в черную униформу бойцы спецназа были наверху. Они были потрясены, увидев там странную девочку-подростка. Она забилась в угол комнаты, закрыв лицо руками и жалобно всхлипывая. Ни на какие вопросы она не отвечала.
Больше никого внутри не было.
Драгоценный перстень так и остался лежать на грязном полу маячной комнаты.
Облако степенно двинулось дальше, огибая дремлющий полуостров.
Когда растерянные бойцы вывели плачущую девочку наружу, дождь затих.
Когда берег опустел и останки Бориса увезли, завернув в черный мешок, на вершину маяка неслышно приземлилась чайка. Торопливо переступая своими перепончатыми лапами, птица визгливо крикнула и, внезапно клюнув что-то на полу, резко взвилась в светлеющее небо.
Странное дело, но еще никогда в жизни ей не доводилось пробовать такую вкусную пищу.
Расправив крылья, чайка величаво парила над успокоившимся морем.
Михаил Киоса. Мгновения
Кирилл подошел к переходу и остановился, дожидаясь, когда в нижнем кругу начнет бодро шагать зеленый человечек, а в верхнем – пойдет обратный отсчет секунд, отведенных пешеходам. Отсчет шел и сейчас, только цифры, сменявшие друг друга, горели красным.
Тело, размятое прогулкой, благодарило приятным теплом. Невысокий, крепко сбитый Кирилл любил погонять себя пешком и в последние две-три недели старался делать это регулярно, чтобы согнать лишний вес, набранный за осень и зиму. Прогресс пока что был незаметен, но он не огорчался: стрижка только начата.
Сущая ерунда по московским меркам. Ему тут же вспомнился светофор возле дома: там в ожидании зеленого сигнала можно было прождать две минуты.
Музыка в наушниках смолкла, и Кирилл полез в карман джинсов за плеером. Только что прослушанный им альбом в целом был неплох, но на место в золотой коллекции, которую он составлял на протяжении нескольких последних лет, не тянул. Крепкий середнячок, не более. Интересно, каким окажется следующий?
Со своего места Кириллу было видно, как зеленый круг на светофоре для автомобилистов замигал и погас, над ним загорелся желтый сигнал, который тут же уступил место красному.
Мужчина рядом с Кириллом шагнул на дорогу и пошел на другую сторону. Вслед за ним с места сорвались еще несколько человек. Кирилл усмехнулся: и что, много сэкономили, торопыги? Что вы будете делать с этой кучей времени – целыми тремя секундами? А если какой-нибудь козел решил бы все-таки проскочить? Как раз бы успели на тот свет или за инвалидностью.
Он не спеша пошел через Свободу. На губах вместо усмешки снова появилась улыбка: позади осталась чудесная прогулка по весеннему парку «Северное Тушино», впереди ждала встреча с Алисой. А поскольку сегодня пятница и завтра их общий выходной, то… Кирилл позволил себе сладко прижмуриться, оставив между веками лишь узкую щелку: жизнь прекрасна и удивительна.
Дойдя до тротуара, он повернулся налево, чтобы теперь пересечь Химкинский бульвар. Там, на другой стороне, напротив универсама «Пятерочка», была остановка семидесятого троллейбуса. Сев на него, Кирилл намеревался доехать до остановки «Покровское-Глебово», а оттуда пешком дойти до их с Алисой укромного местечка в огромном лесопарке, начинавшемся на другой стороне Волоколамки.
Но сначала надо было кое о чем позаботиться.
На остаток дня у них была намечена отличная программа. Для начала они собирались устроить пикник на свежем воздухе и полюбоваться на закат, затем хотели сходить в «Метрополис» на нового «Чужого», который только накануне вышел в прокат, а третьей – и последней – остановкой значилась Алисина квартира, которую она снимала недалеко от Водного, на Кронштадтском бульваре.
Лесопарк нравился им обоим – как и многое другое. В последние годы за него здорово взялись, и запущенное за последние десятка два лет Покровское-Стрешнево преобразилось, став весьма уютным и благоустроенным местом. Но тем не менее, в нем все еще оставались уголки, где возникало впечатление, что цивилизация отстала и потерялась где-то далеко за спиной. Один такой и облюбовали Кирилл с Алисой.
Погода благоприятствовала. Два дня назад циклон, который до этого с неделю висел над столицей, укрывая ее тяжелым пологом туч и порой поливая дождями, наконец, ушел, и столбики термометров поползли вверх. В пятницу («Тяпница», – подумал Кирилл и улыбнулся слову, как старому знакомому) и вовсе стало почти по-летнему жарко. Шорты, памятуя о вечернем пикнике, он надевать не решился, а вот ветровку все-таки оставил дома, ограничившись рубашкой поло из плотной ткани. Комаров Кирилл не боялся – эти кровососы почему-то облетали его стороной. Что до Алисы, то она, ясное дело, должна была взять с собой какой-нибудь репеллент.
Алиса…
Если бы был где-нибудь на свете тот самый Белый Кролик, то, увидев ее, он мигом позабыл бы о чаепитии и всем остальном – развернулся бы и поскакал за ней. Просто потому, что Алиса была «Настоящей».
Кирилл кивнул сам себе. Да, настоящей. Он видел немало девушек, которые словно не хотели быть собой и пытались казаться кем-то другим. Одни выбирали сексуальность, другие – неприступность, третьи – еще какую-нибудь маску. С точки зрения Кирилла, все это превращало живых людей в куклы. В отличие от них, Алиса просто жила.