Александр Усовский – Книги лжепророков (страница 5)
Вот только заехать по дороге в Берлин…
– Знаешь, Левченко, ты меня иногда серьезно удивляешь. Неужели ты думаешь, что хотя бы кого-нибудь из этих глашатаев демократических свобод на самом деле беспокоит судьба разных второстепенных персонажей – типа журналистов? Которые, как ты тут заявил, имеют какой-то политический вес? Да насрать западным хозяевам на судьбу всех этих парфеновых и сорокиных с высокой колокольни! Дурак Кисель-старший пыжится, строит из себя политического деятеля, на переговоры с Гусём летает – и не понимает, клоун, что в этом деле он всего лишь статист, болван в польском преферансе. Что он там вещает? Не пойдёт на переговоры с Йорданом? Да и хрен на него положат! Его дело бучу месить, ил со дна подымать – а не политикой заниматься.… Остальные понимают, что от них требуется – и отрабатывают заказ, в меру своих способностей. Смотри, как вся эта шайка-лейка дружно всполошилась, когда лавочку Гуся поприжали – тут и маразматик Ковалёв что-то там о возвращении советской цензуры ляпнул, и Сагалаев отметился, и даже Береза из лондонского далека посоветовал президенту покаяться – улавливаешь ход событий? И в этой катавасии журналюшки – так, мелочь на размен, даже меньше, чем пешки; их никто всерьез не воспринимает, кроме них самих – и посему разные бредни о политическом значении той или иной говорящей головы забудь! Нет у них политического значения, не было и никогда не будет – ни у нас, ни у тех, кто играет за черных. Они всегда – инструмент; как хозяин решит его использовать – так он и будет работать. Сегодня у хозяина всех этих ковалевых-киселевых-юшенковых-шендеровичей задача простая, как грабли – не дать нам купировать на российском информационном поле – заметь, не ликвидировать вовсе, а всего лишь ввести в рамки! – заведомо прозападные инструменты влияния. По ходу пьесы, это у них не шибко получается – и посему советую я тебе, друг любезный Дмитрий Евгеньевич, подумать, что наши задушевные друзья с того берега зачнут делать завтра. Вот это и есть твоя задача – предугадать грядущие ходы тех, кто играет за чёрных. А про НТВ ты можешь забыть – его эти питерские ребятишки сжуют и не поморщатся.
В кабинете генерала Калюжного в этот солнечный апрельский день было жарковато, несмотря на то, что одно из окон было приоткрыто, и как-то по-летнему светло. Подполковник Левченко, прослушав генеральский монолог, упрямо покачал головой.
– Но ведь какие-то ресурсы тот же Киселев может привлечь? Здесь, на месте? А с деньгами и хотя бы минимальными медийными возможностями – он еще очень и очень может побороться…
Генерал сердито нахмурил брови.
– Не неси ахинеи. Понятно, что с деньгами и ты можешь в политики податься… до первых выборов. Не решают сегодня деньги, вот в чём гвоздь программы-то! У всей этой своры либерал-реформаторов нет сегодня идеи, за которой народ бы потянулся – не девяносто первый год, чай.… Хлебнули людишки гайдаровско-чубайсовского счастья, теперь их от голого либерализма воротит ого-го как!
Левченко встрепенулся.
– Так ведь нынешние наши вожди… они ж тоже из той же шинели? У Собчака нелибералы и дня бы не проработали…
Генерал махнул рукой.
– Это понятно. Либералы они, конечно, либералы, я с тобой не спорю – но другие либералы. Если прежние были – всеразрушители – то эти пока что больше на строителей машут, в патриотов рядятся. Я, конечно, особых иллюзий относительно нынешних кремлевских квартирантов не строю, но всё ж мне лично намного больше по сердцу эти, питерские, чем Немцов с Гайдаром да Хакамадой… век бы их не видеть! Впрочем, это всё лирика. Наше с тобой дело какое?
Левченко улыбнулся.
– Супостата упреждать и ему противоборствовать.
Генерал кивнул.
– Вот-вот. Нам до внутренних разборок – поскольку-постольку есть дело; главная наша задача, которую еще незабвенной памяти Юрий Владимирович поставил – ограждать Отечество на дальних рубежах. Либеральное оно, коммунистическое, или там националистическое – да хоть фашистское! – дело десятое, нас с тобой вся эта политическая мешанина не должна с панталыку сбивать. Нам важно что? Территориальную целостность, независимость и суверенитет государства оберегать по мере наших сил, и теми способами, какие мы сочтём нужными – для чего нам соответствующие инструменты в руки и дадены. Кстати, что насчёт инструментов? Ты подготовил по Польше варианты работы?
Левченко встал, чтобы доложить – но после жеста генерала снова сел и, открыв папку, мирно до того лежащую на столе, бегло начал докладывать, изредка заглядывая в листочки, хранящиеся в вышеуказанной папке:
– Анджей сообщает – ему удалось близко пообщаться с четырьмя неформальными руководителями польского крестьянского союза «Самооборона», хорошо знающих Леппера. В среде восточнопольского крестьянства сейчас очень сильны анти-правительственные настроения – тут и разрешение ввоза в Польшу европейской дотационной свинины, и фактический запрет – посредством высоких пошлин – на экспорт яблок, лука, капусты и моркови на Восток. Сейчас Люблинское воеводство – пороховая бочка. Хлебовский запрашивает нашего согласия на небольшую революцию. Обещает, что беспорядки могут охватить до трети территории страны, а может быть – приведут к падению кабинета. Просит полтора миллиона. Может быть, стоит провести учебную тревогу?
Генерал поморщился.
– Не стоит. И не в полутора миллионах тут дело, полтора миллиона – деньги небольшие.… Рано нам пока Польшу тревожить! Они еще весь свой антирусский запал не изжили, еще не все обиды вспомнили. Надо подождать еще года два-три, пока их национализм дойдет до крайнего упора.
– Маятник? – Левченко вопросительно посмотрел на шефа.
– Он. Понимаешь, в чём тут весь фокус? Мы в своё время пружину сжали до самого не балуйся – и антирусские настроения в толще народа этим довели почти что до истерики. Если тебе миллион раз на дню будут говорить, что поляки – лучшие люди на земле – ты как на это, в конце концов, отреагируешь? Правильно, возненавидишь их со всем пылом души. Так и поляки – мы слишком долго тупо прессовали их своим догматизмом, своим дурацким социализмом-коммунизмом – в который, заметь, и сами-то не особо верили – слишком долго заставляли их считать себя пупом земли. В восемьдесят девятом ПОРП просрала выборы «Солидарности» в том числе и поэтому – поляки считали польских коммунистов за московских марионеток, начисто отказывая им в политической самостоятельности.
А сейчас ситуация развивается с точностью до наоборот. Сейчас в Польше все политические силы, какую ни возьми – старательно разыгрывают антирусскую карту, в чём им изрядно помогают настоящие хозяева Польши, те, что дёргают за верёвочки из-за далёкого моря. Чем яростнее у той или иной партии ненависть к русским – тем больше у нее шансов провести своих людей в Сейм. Одна «Самооборона» Леппера вроде бы в эту игру не играет – что ж, возьмем это дело на заметку. Но в целом антирусские настроения в Польше сейчас сильны – хотя, как мне тут докладывал Загородний, уже совсем не в том градусе, что были, скажем, в восемьдесят девятом. Сейчас бы они памятник Коневу в Кракове не стали бы сносить.… Наши заклятые друзья с той стороны этой черты польского характера не понимают – и продолжают подзуживать всякого рода польских политиков на антирусские выпады. Думают, что таким образом создадут серьезный фундамент польско-русской вражды. А что будет в результате? Как ты думаешь?
Левченко улыбнулся.
– В результате наши танки в Варшаве и Торуни будут встречать цветами.
Калюжный кивнул.
– Так точно. Нам сейчас в этой стране важно искать людей – как можно больше. Революции нам там пока не нужны – в очень недалеком времени маятник дойдёт до крайней точки и сам отыграет назад; наше дело только этот момент не проворонить. Для чего пущай Хлебовский с Анджеем по максимуму увеличат свою активность, пусть ищут людей с головой. Мы почему в Привислянском крае имеем реальные преференции перед теми, кто играет за чёрных? Потому что они отбирают людей по комплексу отрицательных черт – как, кстати, и у нас, в нашем богоспасаемом Отечестве – а мы наоборот. А добро на земле, как ты знаешь, пока еще чуточку сильнее зла.… Так нашим польским ребяткам и сообщи. На отбор людей денег не жалеть! В день М у нас там каждый штык будет на счету… Ладно, с этим ясно. Что насчёт наших сидельцев?
Левченко грустно вздохнул.
– Пока – никак. Артаксеркс пока отлеживает бока в следственной; начудили они всё же тогда с грузом из Варны, оставили улик на три хороших уголовных дела. Светит десятка. Работаем, конечно, с адвокатами, но пока безрезультатно; десятку не десятку, но, скорее всего, свой пятерик он получит. Придётся его потом из тюрьмы уже доставать. Вервольф – который проходил по делу Райнера Руппа, помните, который сливал для Первого Главного Управления чуть ли не все секреты НАТО – тоже пока сидит, но тут у нас всё гораздо веселей. Суд Дюссельдорфа, какой его в девяносто четвертом осудил – принял решение о сокращении срока до семи лет, так что в августе Вервольф выйдет; это нам обошлось в сорок тысяч долларов. Ну и Одиссей…
– А что Одиссей? – генерал внимательно посмотрел на своего заместителя.
Левченко тяжело вздохнул и опустил глаза.