Александр Тюрин – Волшебная лампа генсека. Фюрер нижнего мира (страница 47)

Когда мы уходили на поиски воды для умывания, Хасан мне сверкнул вдогонку завистливым взглядом, отчего даже показалось, что следом полетит пуля сорок пятого калибра. И почему южане демонстрируют полную всеядность в отношении баб, причем охотятся и на сдобненьких, и на худеньких? Обилие солнца, надо полагать, ослабляюще действует на мозг и укрепляюще на срамные органы.

Метрах в двухстах мы с дамочкой нашли какую-то проточную воду, по крайней мере она была не такая бурая, как всякая стоячая жижа.

— Мне кажется, что здесь мы сможем стать несколько чище, — предрек я и швырнул Лизе футболку. — Давай, смывай с себя Джоди Коновера.

— Ты не пялься тут, а отправляйся вот за те кусты, — рявкнула женщина, — тебе тоже неплохо бы подраить физиономию. Она сейчас напоминает никогда не чищенную сковородку с полковой кухни.

Пришлось исполнять. Впрочем, обилие хороших манер не мешало мне подсматривать сквозь ветки. Вот Лиза, стянув замурзанную майку и лифчик, решительно швырнула их на землю. Свежие лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву, превращали общий вид в импрессионистскую картинку. Правда, Ренуар предпочитал дам потелеснее. Но надо отметить, Лизин бюст все-таки сделался повесомее, хоть и сохранил хорошую аэродинамику. Ну, а талия с попкой по-прежнему соотносились в необходимых пропорциях.

Тут я вспомнил, что мне тоже необходимо поплескаться да поскрестись для возвращения обаяния, и когда я закончил это мучительное дело, Лиза уже направлялась к стоянке.

Я подхватил выброшенные ею лифчик с майкой и сунул в карман.

— А что советские майоры, как правило, половые извращенцы? — поинтересовалась она.

— Не берусь представлять всех майоров, но как офицер разведки я, во-первых, следую генеральной линии секса, во-вторых, проявляю внимательность. По этим твоим аксессуарам нас легко найдет не только оживший Джордан, но и пара наших чекистов, которые будут пострашнее любых зомби.

Футболка местами прилипла к влажному телу Лизы и «яблочки» ее так и перли мне в глаза.

— Чекисты ведь в первую очередь охотятся за тобой, Глеб. Ты хочешь отвалить на Запад?

— Я хочу уйти от пуль, от крепких мозолистых рук своих товарищей и скорого гнева своего начальства. Не более и не менее того.

— Это как-то связано со мной, Глеб?

— Это связано с нами, вернее, нашими непростыми порой взаимоотношениями.

Она подошла и положила руки мне на шею. Умелые руки с тонкими длинными пальцами.

— Только потом до меня дошло, чего тебе стоили некоторые любезности, Глеб. Но, пожалуй, я снова предложу тебе сотрудничество.

— Согласен. Но учти, подлинная дружба между народами начинается с пипирки.

Ее тело было совсем рядом, отчасти прежнее, отчасти американизированное. Несмотря на полное отсутствие всяких духов, оно благоухало и даже источало сладкий дурман, как насекомоядное растение. Вот что значит импортный человек. И вообще, приходится с горечью признать, что Лизка действительно единственная особа, от которой у меня ум за мозжечок заходит.

— Значит, ты все поняла и воспылала ко мне страстью, которой было так много, что хватило и на мистера Рифмэна, и на мистера Коновера, и на прочих мистеров и сэров. Ну, Иосиф еще понятно, отец ребенка, главный спонсор. А Джоди? Не зря же он в обезьянку превратился. Что ты в нем нашла, кроме двух метров роста и косой сажени в плечах? У тебя ведь с ним кое-что было, не спорь.

Лиза оттолкнула меня, правда, несколько жеманно.

— Джоди… Либо КГБ все знает, либо ты — колдун. Если бы Иосиф не сдрейфил, у меня с Коновером ничего бы не случилось. Ося частенько дрейфил — ты же в курсе — и предавал то меня, то нашу работу. Мы должны были вдвоем обмозговать эту эпидемию. Вернее, я бы сделала статью, а он протолкнул бы ее в приличный журнал… У него ведь хорошие связи в университетских кругах, а я там пока никто… Мне нужен был материал по распространению инфекции, и я отправилась вместо Оси.

— Какой материал, Лиза? Вы его имеете в любой деревне. Хватайте там вашего микроба за яйца, пардон, за кокки.

— Материал, что коммунисты ответственны за это заболевание. Признайся, ваша группа занималась его распространением… Нет, конечно, не капала отраву в болотную воду… Аппаратура, установленная на вашей амфибии, специально подобранным микроволновым излучением вызывала мутации, и довольно безобидная кокковая микрофлора превращалась в агрессивную и патогенную. Так ведь?

— Значит, мы сумеем и кефирную палочку превратить в чумную? Я, даже как чтец научно-популярных книжонок, выскажусь, что гипотеза слабовата.

— Допустим. Один парень из Гарварда предположил, что вы с помощью пучка лазерных лучей научились «проталкивать» вирусы на приличное расстояние. А уже вирусы, встраиваясь в генный аппарат бактерий, многократно увеличивают их вредность.

— А вот это уже интереснее. Посоветуй этому парнишке поработать в жанре научной фантастики… Однако наша группа не занималась никакой микрофлорой, никакими бактериями и вирусами. Мы занимались людьми — понятно? А больше ты от меня ничего не дождешься, гражданка шпионка.

Действительно, Лизка сейчас тихой сапой пыталась выудить из меня информацию. А я даже теперь не собираюсь превращаться в питательный кисель для штатников.

— Брехня, Глеб, типичное гэбэшное фуфло для прикрытия собственных пакостей. Никто из нас не имеет отношения к ЦРУ. Правда, когда Логан привез пробы в Министерство здравоохранения, там вызвали человека из какой-то спецслужбы, который беседовал с нашим старшим. Но если в ЦРУ и затеяли собственное расследование, то оно проходит независимо от нас.

— Ладно, замнем для ясности. Вижу, что близко к правде. Наверное, цэрэушники нашли время и дамбу рвануть… Как твой киндеренок?

— Учится в частной школе. Это интернат, но дорогой, классный, не то что советские, — в голосе дамы засочилась законная гордость.

— Интернат у нее не советский, но мама явно советская — хорошая общественница.

Она прижала свое тело к моей рубахе — в семьдесят восьмом году Лиза так бы не поступила — и соски ее пробуравили не только шмотку, но даже мою душу. Вот что сделали с женщиной капиталистическая действительность и конкуренция на секс-рынке. А в глазах у Лизы я заметил некий хищный блеск, ранее отсутствовавший.

— Убери свои грязные лапы, — зазывно произнесла она.

— Не уберу свои грязные лапы. Тем более, что они условно чистые.

Уж не помню, кто кого первый отправил на травку, только вдобавок к обычному моему горению добавился ее, я бы сказал, профессионализм. Пять лет назад был «включен» на полную мощность только я, теперь же и она. Мне казалось, еще немного, и из нее сейчас искры посыплются.

Пока она, сидя на мне, работала своими причандалами, я неожиданно угодил в состоянии невесомости, по окончании которой увидел на месте Лизки какую-то восточную богиню. Глаза ее были похожи на черные дыры, титьки сияли как два солнца, физиономия как луна, а вся телесность казалась вылитой из золота, лишь ладошки выглядели платиновыми, а ноготки рубиновыми или даже кровавыми. Сам же я смахивал на ее трон. Не ручаюсь, что у меня были четыре ножки и подлокотники, но богиня использовала меня вместо основания. Благодаря мне опиралась на землю и тянула земную силу — впрочем, заодно и мои силенки.

По окончании мероприятия колени у меня жалко дрожали, а ноги словно растекались. И вообще я как-то «плыл». Чего раньше не случалось. Лиза всю обратную дорогу щебетала про свои американские развлечения и о том, что она подрабатывала в стриптиз-клубе для непрофессионалок. Понятно, первой, как и полагается, освободилась от тоталитарных пут сексуальная сфера. Есть за океаном, оказывается, такие заведения, где могут попробовать свои силы домохозяйки и прочие желающие женщины. А я, немного оправившись, стал думать насчет той богини восточного вида, Иштар или Астарты. Заодно вспоминал сказки о нашей родной бабе-яге, которая одних молодцов поила, парила и спать с собой укладывала, а других пыталась затолкнуть в печь огненную. Получается, что Иштар-яга — то ли плодоносящая секс-бомба, то ли владычица мертвых, а может, и то, и другое вместе взятое. Поди пойми этот глубокомысленный символ.

Когда мы вернулись, Хасан первым делом подскочил, как стартовый флажок. Мне даже показалось, что при этом известная клякса-красномордка выпорхнула из его темечка с заинтересованным видом. Затем горячо спросил:

— Вы где были, а?

— «Где-где». Гуляли, Хася.

— Не волнуйся, Хасанчик, дорогой. Просто погода сегодня хорошая, — добавила Лиза таким тоном, будто в следующий раз она и с ним «прогуляется».

— Ладно, господа любезные, — прекратил я это воркование, — сейчас наше движение приобретет более осмысленный характер. Давайте собирать манатки и навьючиваться.

Вскоре мы уже перемещались на запад. Очевидно, это направление устраивало и Лизу. Что требовалось Хасану, где он собирался найти свою «Манда-ди-Хайя», трудно было угадать. Немного погодя доктор Розенштейн захотела пособирать яркие цветуечки с кустов. Мне это не слишком понравилось. И так уж мы напоминали какой-то табор. Я двигался, как обычно — полускользящим шагом, пригнувшись, стараясь не маячить на открытой местности, останавливаясь и прислушиваясь. Но сейчас в этом оказалось мало толку. Мне не было слышно насекомых и всяких лягушек — Хасан хрустел ветками, словно осел, а Лиза вообще разгуливала, как на пикнике.