Александр Тюрин – Волшебная лампа генсека. Фюрер нижнего мира (страница 15)

— Товарищ инструктор, ну, а нам-то что дадут?

— Вы на занятиях или кто? Еще один крик со стула, и начну свирепствовать. Вот товарищ майор же тихо сидит… Дадут, во что кладут… Жалко, все-таки, что сняли с вооружения Стечкина. В свое время, когда я еще носил штаны на два размера меньше, он мне несколько раз сделал хорошо… Вы, старший лейтенант, и вся ваша компания получите пистолеты «Смит-Вессон М645» — приличные, между прочим, пушчонки. При стрельбе лучше держаться за него обеими своими руками. Весит такой красавчик чуть больше «ПМ», полусцепленный затвор с коротким ходом ствола, — гляньте, как двигается, — но рассчитан на кольтовский патрон АПК сорок пятого калибра. Это сколько?

— Одиннадцать и сорок три сотых милимметра против девяти миллиметров у «Макарова».

— Да, и в магазине не восемь, а четырнадцать патронов. Что это дает, товарищи офицеры?

— Поменять обойму — плевое дело одной секунды. Ничего никому не дает.

— Как правило, ничего. Но правило облагораживается исключениями. Иногда, этой секунды все-таки не хватает — если фортуна показала тебе задницу, — и тогда ты хаваешь вражеский свинец. Итак, продолжим. К рассматриваемой модели годятся оболочечные пули «Уэйдкатер» повышенного останавливающего действия. А мы еще вам вручим под такой же патрон пистолет-пулемет «Ингрэм М10»: темп стрельбы тысяча сто сорок пять выстрелов в минуту, в магазине тридцать зарядов. Кстати, свободно продается на западном оружейном рынке. Легче купить там, чем ждать, пока наши тульские умельцы снова примутся за пистолет-пулеметы, которые кто-то наверху посчитал неинтересными…

— Товарищ инструктор, а если понадобится кого-нибудь пришить на расстоянии метров в пятьсот?

— Вы, товарищ инструктируемый, боец невидимого фронта, а не рядовой пехотинец. Значит, оружие, в основном, должно быть невидимое…

— Газы, что ли?

— Вы что в сортир собираетесь? Мысли, вот оружие. Голова ведь не только подставка под головной убор. Но думаю, что на месте получите автоматы АК-74. Это никогда не повредит. Надеюсь, всем известно, что такое «Калашников», детсадовцев тут нет?

— Не надо аск. Только пусть не забудут выдать штык-нож и подствольный гранатомет.

Это наш боевитый лейтенант Серега Колесников опять высказался. Не знаю, кто решил, что он должен присутствовать в нашей почти-научной группе. Он же чистый диверсант, в Долгопрудном учился на подрывника, радиста и снайпера. Наверное, сыграл роль его Горный институт, где Колесников плодотворно использовал время лекций для сна и прочего отдыха. Мы все в Ираке под геологов должны косить, хотя, например, научные познания Серого весьма условны и он не всегда может отличить базальт от гранита. Зато ладонью в состоянии разрубить приличный кирпич — потому как здоровенный лось. Старший у нас в группе — подполковник Илья Петрович Остапенко. Петрович — профессионал-ближневосточник, он единственный, кроме меня, кто разумеет мову пророка Мухаммеда, хотя лопочет на арабском с малороссийским акцентом.

В итоге, единственный «Смит-Вессон» у него, кстати, оказался, все остальные обошлись «пэ-эмками», да Серега уже на юге вытребовал себе все-таки «Интерармс». Это западный коммерческий заменитель АКМСа, правда, более скупой, без штык-ножа и подствольного гранатомета. Как-никак, Колесников у нас считался ответственным за общую безопасность. Мы бы взяли еще оружия, хорошего и разного, но никто нам не дал.

Младший в группе — Коля Маков, водитель и охранник, прапорщик-сверхсрочник погранвойск, товарищеская кличка — Баранка. Он из сапога чай сварит, тихий безмятежный детина, рядом с которым я кажусь мелким и юрким. Хотя Коля покорен шебутному Сереге, но тоже спокойно сгибает стальную арматуру и даже разбивает о свою невозмутимую голову бутылки — не за деньги, не требуя затем больничного, а так, для понту, когда попросят. Поскольку служил он в Таджикистане — с заездами в Афганистан — то внятно произносит несколько строчек из мусульманских молитв.

Неплохой, кстати, у нас вездеход — спецпроектная амфибия с мощным дизелем, широченными колесами и водометным движителем впридачу.

Я же — знаток Востока. Относительный, конечно, знаток. В отличие от Запада, мы здесь больше полагаемся на завербованных аборигенов. Наверное, поэтому в мусульманском мире у нас куда меньше удач, чем в Европе или, например, Латинской Америке. Не фартит, хотя расходуемся мы тут не меньше. Местные себе на уме, имеют своих авторитетов и отчего идут на сотрудничество, отчего на вражду — никогда не просечь. Вот и с Афганщиной неясность, кажется, увязаем мы там. У Штатов на Ближнем Востоке имеется в кармане хотя бы Израиль, которому особо некуда деваться. Ну, а мусульманские большие начальники, якобы вставшие на «некапиталистический путь развития», красиво хреноплетствуют о борьбе с сионизмом-империализмом и примитивно сосут из нас оружие, советников — чтобы клепать соседним большим начальникам и давить своих соперников из других кланов и племен.

Взять хотя бы Саддама. Гибрид феодала и фашиста, вождь-самородок из деревеньки Тикрит. Свою тикритскую родню рассадил по всем начальственным гнездам, курдов и шиитов изводит разными хитроумными способами, даже газом. Успешно дерет бороду гадостному старикану Хомейни, которого никто не любит, ни Союз, ни Америка, ни шейхи с эмирами из Персидского залива. В общем, умело давит внутренних и внешних неприятелей, повышает авторитет, плюс выдаивает все необходимое одновременно из трех маток — соцлагеря, Запада и богатых шейхов. Хороший приварок имеет. Ничего не скажешь, умный, плотоядный, усатый теленок — этот Саддам. К тому же лавочников не трогает, крестьян в колхоз не сгоняет, они и так его боятся, а для войны оснащается на нефтяные прибыли, которые только растут, когда он кромсает нефтеналивные порты в Иране. Наверное, и в Союзе кто-то вроде Затуллина имеет в виду Саддама в качестве примера для подражания.

Ладно, нашей великолепной шестерке до этого дела мало. Мы курсируем как по болотам, так и по суходолам, и почему-то болтаемся неподалеку от американских врачей. А бостонцы занимаются тем, что проникают в очаги эпидемии. Лихорадка «Х» гуляет в районе, где сливаются Тигр (это река такая) с Евфратом, доставляя разные огорчения правоверным мусульманам, которых здесь подавляющее большинство с некоторым добавлением мандейцев-сабейцев. Эти последние товарищи, между прочим, наиболее законные наследники древних вавилонян.

Лихорадка «Х» является какой-то смешанной вирусно-бактериальной инфекцией, которая путешествует воздушно-капельным путем и вместе с болотными испарениями. При этом поражает глаза (см. конъюнктивит), нос (см. ринит), моче-половую систему (смотри ниже живота). Если точнее, когда подцепил такую штуку, то очи не хотят смотреть на белый день, из носа течет, а когда пи-пи делаешь — жжет. Ну что бы вы сказали, появись у вас отсутствовавшая ранее плоть, причем не какая-нибудь, а крайняя? Не где-нибудь на животе, а в самом деликатном месте выросла бы совершенно лишняя кожа, скрыв голую дотоле лысинку товарища пениса? Да, инфекция очень злится на наружние половые органы мужиков и вплотную занимается ими. Вы понимаете, что это означает для южан? Крайняя плоть у приличных мусульман не имеет права разрастаться и сращиваться, она вообще должна отсутствовать! В противном случае — оскорбление религиозных чувств, и всякие локальные воспаления, и большие неудобства в соитии с женами и прочими подходящими для дрючки существами. Короче, это вам не какая-нибудь малярия.

Начальство популярно объяснило про бостонцев, что не столько врачи они, сколько гадово семя — цэрэушники. Из-за них мы здесь и оказались. Начальству-то виднее. Впрочем, местную публику — кучерявую и грязноногую — американцы действительно врачуют. Ото всех болезней лечат бесплатно. Америка-то из-за Хомейни заигрывает с черноусым красавцем Хуссейном.

Итак, мы как-то включились в эту игру на медицинскую тему. Хотя официально считаемся советскими геологами, спешащими к иракскому народу с братской помощью наперевес. На нашем амфибийном вездеходе есть чувствительная аппаратура, измеряющая магнетизм, что якобы позволяет узнать, какие ценные ископаемые притаились внизу, под нашими ногами и попами.

Козырные тузы в команде — Сандомирский и Дробилин, ученый и инженер из группы Бореева. Их дело — применять нашу «геологоразведочную» аппаратуры и давать нам советы, обязательные к исполнению.

По своей геологоразведке мы отчет подготовим, когда вернемся в Багдад, а пока что наша шестерка работает как маленькая резидентура. Колесников на перехвате, пытается засечь радиообмен американцев и запеленговать их местоположение, чтобы нам крутануться в нужную сторону. Мы с Петровичем непринужденно беседуем с арабами, пытаясь выведать их настроения. А еще определяем, не ведется ли за нами слежка иракской госбезопасностью или цэрэушной агентурой из местных. Конечно, сдружиться с аборигенами пытаемся, подарочки вручаем в карман, чтобы нам обо всяких интересных вещах не забыли на среднее ушко шепнуть. А еще я выторговываю финики на базаре по два дирхама вместо трех.

Маков ездит такими маршрутами, чтобы нас невозможно было прикнопить даже с вертолета, не говоря уже о наземных средствах наблюдения. Иногда это чревато неприятностями. Коля-Баранка хоть и тюменец, но сибирские болота все-таки отличаются от месопотамских.