Александр Тюрин – Петербург на границе цивилизаций (страница 30)
Комиссия установила границы города – 13-ю линию Васильевского о-ва, Кронверкский пролив и реку Фонтанку. Васильевский о-в за 13-й линией, Петроградская и Выборгская сторона, а также районы за Фонтанкой были посчитаны предместьями. Проведение административной границы города означало и принятие соответствующих мер безопасности. Но запланированные земляной вал и ров так и не были созданы.
Распоряжением от января 1766 предписывалось все деревянные строения от Мойки до Фонтанки снести, «а строить каменные во всех местах в линии по улицам домы сплошные… не выступая крыльцами в улицу, одной сплошною фасадою и вышиною». Причем вышина планировалась в четыре этажа – практически небоскребы для того времени. И к концу века из 800 домов от Невы до Фонтанки было 723 каменных и 77 деревянных. Устроены были и гранитные набережные рек и каналов, пересекающих Невский. В 1780–1789 облеклась в камень Фонтанка, через нее было перекинуто 7 мостов. Екатерининский канал (позднее Грибоедова) вместе с гранитными набережными возник в 1764 – 1783. У Мойки гранитные набережные появились в 1797–1810.
После того как в 1736 сгорел Мытный двор у Мойки, в 1748 на участке Невского, примыкающем к нынешней Садовой, решили возводить каменный Гостиный двор. После четырехлетних споров на тему, кому его строить частникам-купцам или государству, всё решилось обычным образом; в мае 1752 был издан указ – строить его «казенным коштом». Проект был передан В. Растрелли, который готов был выстроить двор в стиле барокко. Но во время Семилетней войны казна изрядно опустела и строительство попытались возложить на частных предпринимателей, однако те всячески отлынивали. В итоге, Гостиный двор был построен по проекту Валлен-Деламота в стиле более простого и дешевого классицизма. В строительство вкладывались купцы, но для этого государство им предоставляло заем в 50 тыс. руб. Закончено строительство было в 1785.
На Суконной линии (вдоль Невского проспекта) производилась текстильная, галантерейная, писчебумажная, книжная, парфюмерная торговля, оптовая и розничная. На Большой Суровской (нынешняя Перинная) и Малой Суровской (вдоль улицы Ломоносова, тогда Рыночный переулок) продавалась принадлежности дамского туалета. Кстати, слово Суровский – искаженный от Сурожский. Когда-то на Русь приезжали со своим изысканным товаром купцы из Сурожа (Судака), христианского города в Крыму, населенного греками, русскими и потомками остготов – его население было в 1475 уничтожено турками. На Зеркальной линии (вдоль Садовой улицы) торговали изделиями из металла, включая золотые, серебряные, бронзовые. Тогдашние купцы умели заниматься рекламой – у лавок стояли зазывалы, товар наваливали на прилавок грудой. Почти у каждой лавки стояли скамьи с «шашельницами», извольте развлечься умной игрой.
Долгое время из-за боязни пожаров торговые ряды запрещалось отапливать и даже освещать, поэтому торг прекращался с заходом солнца, зимой приказчики и покупатели разогревались спиртным. Рядом с Гостиным двором располагался трехэтажный каменный «всего санкт-петербургского купечества» Общественный гильдейский дом, включающий городскую ратушу. В 1785 там стала работать Городская дума – орган городского самоуправления, избираемый наиболее состоятельной частью торгово-промышленного населения города.
По части развития научных учреждений – а они находились, в основном, на Васильевском о-ве и относились к Академии наук, стоит упомянуть Астрономическую обсерваторию, располагавшуюся с 1740-гг. в башне Кунсткамеры, где имелся трехметровый земной и звездный глобус (сгоревший в 1747, но восстановленный через пять лет). Академии наук также были переданы дворец царицы Прасковьи Федоровны, после ее смерти, усадьба графа Строганова на набережной Малой Невы, где расположилась академическая гимназия, возглавляемая ботаником и путешественником С. Крашенинниковым. А в 1783 – 1789 по проекту Дж. Кваренги было возведено главное здание Академии наук, дошедшее до нашего времени без изменений.[69]
В 1770 г. на главных магистралях города, в первую очередь на Невском проспекте, стали проводить канализацию. На проезжей части появлялся уклон к середине, где прокладывались подземные трубы из кирпича, по которым вода стекала в каналы и реки, предотвращая скопление грязи и слякоти, отчего мучились все европейские города того времени. В 1768 появились и мраморные таблички с названием улицы, что было тогда редкостью и в европейских городах.
Распоряжение императрицы Екатерины II петербургскому генерал-полицмейстеру гласило: «Прикажи на концах каждой улицы и каждого переулка привешивать досок с имяни той улицы или переулка на русском и неметском языке; у коих же улиц или переулков нет еще имян, то изволь оных окрестить». Названия на немецком предназначались не для иностранных туристов, а для петербуржцев немецкого происхождения, коих было много, например, до трети населения Васильевского острова.
После 1788 уличное освещение было отдано на откуп частникам; это удовольствие стало дороже, но количество масляных фонарей увеличилось.
В конце XVIII в. усилилась роль монументальной городской скульптуры. Самым первым, сложным и знаменитым монументом стал Медный всадник, памятник основателю города, высотой 10,4 м, созданный под руководством Фальконе. Бронзовое литье осуществлял Василий Екимов, голову Петра (внимание, феминистки) лепила дама Мари-Анн Колло. А доставка Гром-камня, предназначенного под основание монумента, оказалась сложной инженерной задачей, которая была успешно решена русскими мастерами. Валун, возрастом в 1,5 млрд. лет и весом 1500 тонн, подняли с помощью огромных домкратов, погрузили на специальную платформу – для транспортировки по зимнему грунту. Далее везли по воде, причем специальное судно, построенное Г. Корчебниковым, и в начале пути для погрузки и в конце пути для выгрузки притапливалось и садилось на вбитые в дно сваи…
При деревянном дворце Елизаветы Петровны было построено здание театра (до этого театральные представления давались в Петербурге давались, но постоянного места не имели и играли в них иностранные актеры). С ним связан указ императрицы от августа 1756 г.: «Учредить русской для представления трагедий и комедий театр», ядро его составили актеры-любители из Ярославля. В мае 1757 здесь состоялось первое коммерческое представление с названием «Русской», на которое мог попасть любой, купив билет.
Вместе с тем, как упрощался ландшафт Петербурга – на смену болотам, лесам, лугам, пастбищам, пустошам, речкам, слободкам приходили прямые улицы и каменные дома – упрощался и общественный ландшафт страны.
При преемниках Петра I общественная структура фактически становится двухслойной, благодаря стремительному процессу вестернизации русского общества, что равнялось эмансипации дворянства – а по сути, освобождению его от государственной службы.
Сверху — благородное землевладельческое сословие с небольшим добавлением именитых горожан и гильдейских купцов – находящееся под полным воздействием западной культуры, внизу — простонародье, живущее по традиции, платящее подати и несущее повинности. Внешне отличаясь от Речи Посполитой по формам верховной власти, Россия становится очень близкой к ближайшей западной соседке по формам социального устройства. Отмена престолонаследия по крови и по земскому выбору фактически передала благородному шляхетству функции избрания носителя верховной власти.
С Петра до Николая пять раз столичная дворянская верхушка — в виде гвардейских полков — делала у нас царей. И почти каждый раз в этом принимали активное участие внешние силы.
Почти дословно совпадают фазы полонизации западно-русского шляхетства, происходившей в XVI– XVII вв., и вестернизации российского дворянства в XVIII в. Точно также наше дворянство меняет культурную идентичность, систему ценностей, язык, характер отношения к низшим классам. Точно также наше дворянство ориентируется на вывоз сырья на европейский рынок.
Советские историки, вслед за либеральными, очень радуются в своих трудах «созреванию капиталистического уклада в недрах феодально-крепостнической системы», ибо согласно марксовой формационной теории – капитализм это более прогрессивная формация. Притом старательно не замечают, что именно этот самый капиталистический уклад ведет и сужению самостоятельной роли государства, и к ухудшению положения простого народа, за который они якобы радеют. Однако продолжают ругать «реакционное самодержавие» за то, что на самом деле было принесено той самой «прогрессивной формацией».
После постпетровского глубинного раскола единая русская нация, как таковая, на время исчезает. Ведь нация, собственно, может существовать только при единении всех социальных групп в наиболее важных вопросах — в языке, культуре, наличии обязанностей перед государством.
Российская элита, ведомая Петербургом, ориентируется то на один, то на другой культурно-бытовой западный образец: польские влияния сменяются голландскими и немецкими, потом французскими и английскими. Вместе с культурными потоками идут с Запада и весьма существенные человеческие потоки; в состав российского благородного сословия инкорпорируются многочисленная польская шляхта, малороссийская старшина, прибалтийское и финляндское дворянство, искателя счастья из Европы – представители западной цивилизации, которые исторически не испытывали к исконной Руси ничего, кроме неприязни.