Александр Тюрин – Петербург на границе цивилизаций (страница 29)

Застройка Невской перспективы была спроектирована Комиссией детальным образом, вплоть до того, где должны были располагаться места общественного питания, иначе говоря, трактиры. Участок Мытного двора предназначался под строительство Гостиного двора. Район между Мойкой и Фонтанкой отдавался под партикулярное, то есть частное строение, причем домам рекомендовалось иметь каменные ворота и железные ограды между дворами.

Отводились места и под религиозные учреждения разных конфессий – лютеранскую немецкую, голландскую реформаторскую и католическую, иноверческие церкви должны были привлечь в город на жительство искателей счастья из Европы.

Однако шло постоянное строительство – а продолжалось оно в течение полувека – и в Александро-Невском монастыре. В 1724 там была открыта каменная Благовещенская церковь, воздвигнутая по проекту Трезини – в нее перенесли мощи князя Александра Невского из Владимира (в 1790 перенесены в Троицкий собор Лавры).

Отводились места и под фабрику Алексея Милютина, изготавливающую «шелковые и шерстяные шпалеры разноцветныя, а при том штофы и парчи». И даже «ягд гартен для гоньбы и стреляния оленей, кабанов и зайцев» должны был учрежден на четной стороне Невской перспективы между Глухим протоком и последующей Садовой. Были учтены вкусы императрицы Анны Иоанновны.

Парадная застройка кончалась на реке Фонтанке. Далее надлежало строиться чистенько, но скромно. На левой стороны Невского, от Литейной улицы до Лиговского канала, отводились места для постройки домов «партикулярной верфи служителям».

Комиссия наметила магистрали, примыкающие к проспекту – улицы Большая Морская и Малая Морская, Казанская, Садовая, Большая Конюшенная, Малая Конюшенная. (В советское время первая из них носила имя человека, который желал уничтожения российского государства, а последние две – имена террористов-народников. Кстати, те из них, которые дотянули до 1917 г., оказались против советской власти, как Е. Брешко-Брешковская, а некоторые напрямую служили иностранными интервентам, как, например, Н. Чайковский.) А вот Владимирская улица уже существовала с 1733. Первым же делом были укреплены сваями берега рек Фонтанки и Мойки, пересекающих проспект.

Наряду с имеющейся Невской и Вознесенской перспективами Комиссия наметила Среднюю Перспективу – Гороховую – проложенную в то время только от гласиса Адмиралтейства до Мойки. Так образовался сходящийся к адмиралтейской башне «питерский трезубец» – три широкие улицы-луча, костяк застройки центральной части города.

Старая деревянная адмиралтейская башня в 1738 была заменена каменной, по проекту И. Коробова, высотой 72 м, с золоченым шпилем и корабликом. Такая адмиралтейская игла и попала впоследствии на большинство рекламных открыток.

В 1740–1750 гг. градостроительство Петербурга в полной мере отразило рост производительных сил страны. Направление, заданное Петром, приносило замечательные плоды.

В это время в архитектурном стиле города господствует русское барокко, в связи с которым сразу вспоминается В. Растрелли. В том месте, где дщерь Петрова Елизавета начала гвардейский переворот, сместивший Анну Леопольдовну, в штабе Преображенского полка у Аничковского моста, – был воздвигнут Аничковский дворец. Возводили его М. Земцов, Г.Дмитриев и В. Растрелли в 1741 – 1750, и было подарено сие величавое строение малороссу, происходящему из старшины войска запорожского, графу А. Разумовскому. Во двор его, точнее, в бассейн, расположенный во дворе, можно было заплыть по каналу из Фонтанки. Вдоль Невского проспекта, от набережной Фонтанки до Садовой улицы протянулся дворцовый парк с фонтанами и оранжереями. Сам дворец неоднократно переходил из рук в руки и много раз перестраивался.

Указ от мая 1745 предписывал всем, кто взял земельные участки на Невском, немедля приступить к сооружению чего-либо красивого и каменного. И знатные особы, так сказать, засучив рукава, взялись за дело.

На углу Невской перспективы и Малой Садовой в 1753 – 1755 по проекту С. Чевакинского был воздвигнут дворец графа Ивана Шувалова, покровителя российских наук и искусств, чей род возвысился делами при Петре. В этом дворце, выходящем фасадом на Итальянскую улицу, приняв горячительного, вели жаркие споры М. Ломоносов и А. Сумароков. «От споров и криков о языке, - свидетельствовал Шувалов, – они доходили до преимуществ с одной стороны лирического и эпического, с другой стороны – драматического рода… В спорах же, чем более Сумароков злился, тем более Ломоносов язвил его; и если оба не совсем были трезвы, то оканчивали ссору запальчивой бранью». Но ведь не били же друг дружку, рождая истину, и это уже хорошо.

Кстати, Шувалов помог Ломоносову основать Московский университет вместе с двумя гимназиями и учредить мозаичную фабрику.

Интересно, что наш национальный гений Ломоносов, открывший закон сохранения массы и атмосферу у Венеры, тоже находится под прицелом западной пропаганды. Не так давно вышла книга Стивена Узитало с подленьким названием «Изобретение Михаила Ломоносова. Русский национальный миф». А согласно западному расистскому мифу у русских не должно быть ни первооткрывателей, ни первопроходцев. Поэтому почти все острова в Тихом океане, открытые русскими мореплавателями в XVIII и начале XIX вв., были англосаксами переименованы, да и весь поток русских географических открытий XVII в. вычеркнут из западной историографии, а Ф. Беллингсгаузен назван не русским мореплавателем, а «балтийским немцем на российской службе».

На соседнем участке, на углу Садовой улицы граф Шувалов построил еще три дома: один, обращенный фасадом на Итальянскую улицу, и два, смотревшие на Невский. Они отдавались «в наём со службами, мебелями» и, видимо, стали первыми приличными доходными домами в Петербурге. В. Растрелли в 1753–1754 построил на углу Невского и Мойки дворец барона С. Строганова (строгановский род, будучи из соликамских промышленников, обживавших Урал, разбогател в XVI в., а в XVIII обзавелся аристократическими титулами). Внешний вид этого дворца сохранился в значительной степени до нашего времени.

В 1755 на противоположном берегу Мойки, по той же стороне Невского, Растрелли построил временный деревянный Зимний дворец, чей фасад тянулся до нынешнего Кирпичного переулка. В оном и скончалась Елизавета Петровна в декабре 1761 – кстати, своим указом от ноября 1755 запретившая проносить мимо дворца покойников.

В ноябре 1745 было предписано завести по Невской перспективе освещение в ночное время, а в октябре 1759 вызывались «для мощения здесь по Невской перспективой вновь мосту желающие поставить плитного большого камня несколько сажен». Так Невский обрел очень приметную «плитку», впрочем, нынешний ее вид относится к началу XX в.. В это время был замощен и Адмиралтейский луг, на котором еще в начале царствования Елизаветы Петровны паслись коровы.

В 1750 г. население Санкт-Петербурга составляло уже 95 тыс. чел., и это был, наверное, тогда самый быстро растущий город мира. Демографическое ядро России уже несколько веков располагалось севернее 55-й параллели, в не столь большом отдалении от новой столицы, и могло постоянно подпитывать этот торговый, военный и политический центр страны новыми людьми.

Рост населения сопровождался и расширением образовательной сферы.

В 1752 на базе Морской академии создан Морской кадетский шляхетский корпус, где могли учиться теперь исключительно дворяне. Расположился он во взятом в казну доме Миниха на Васильевском острове. В 1758 на базе Инженерной и Артиллерийской школ возникла Артиллерийская и инженерная шляхетская школа – позднее 2-й кадетский корпус – в 1761 её закончил М. Кутузов. Располагалась она на Ждановской улице на Городском острове. А сухопутный шляхетный кадетский корпус – позднее 1-й кадетский корпус – располагался с 1732 в Меншиковском дворце на Васильевском острове; там готовили офицеров и гражданских чиновников, причем упор делался на изучение иностранных языков, музыки, театра. Как отзывался современник о его выпускниках: «… знали, словом, всё, кроме того, что должен был знать офицер». Это учебное заведение стало всерьез готовить офицеров только после того, как его возглавил М. Кутузов, который провел его реорганизацию по указанию Павла I.

В декабре 1762 учреждена была Комиссия каменного строения Санкт-Петербурга и Москвы», просуществовавшая 34 года. Ей целью ставилось «привести город Санкт-Петербург в такой порядок и состояние и придать оному такое великолепие, какое столичному городу пространного государства иметь прилично». Заметим, что в середине XVII в. «пространность» государства Российского ощущалась особенно остро, ведь от одного его края, Петербурга до другого края, Чукотки или Камчатки добираться приходилось более года. И это, кстати, одна из тайн петербургской империи: как при таких расстояниях, при такой слабой транспортной связанности, когда на большей ее части не было ни войск, ни полиции, страна оставалось единой. Наверное, дело в традициях служения своей стране, которое не смогли перешибить никакие дворянские «вольности». И в том, что на этих обширных пространствах без участия государства жизнь была бы просто невозможной…