Александр Цзи – Возвращение (страница 6)

Интересно, а как я выгляжу в их глазах? У меня нет ни одного самого задрипанного тату, но мое “ведунство” они чуют.

В одежде тоже бросилась в глаза одна особенность. Отщепенцы-ведуны одевались почти одинаково, без различий на пол, в шаровары и рубахи из тонкой ткани. Цвет был разный, но в целом не слишком яркий, пастельных тонов. Рубахи иногда заправлены за широкий пояс (как у меня), иногда висят навыпуск. И мужики, и бабы иногда носят серьги, причем не только в ушах, но и носу. Волосы у всех одинаково длинные, заплетенные в косы.

Отличия в прикидах все же были, но сразу их было не заметить. Женщины часто укладывали косы вокруг головы или сворачивали их в хитрые петли и не выбривали виски. Ну и бород, само собой, не носили. Зато носили бусы из ярких камешков, браслеты на руках и ногах и прочую бижутерию. Я был бы не прочь рассмотреть эти браслеты вблизи: нет ли на них Знаков...

Маглы же одевались иначе – более привычно для меня. Женщины красовались в сарафанах, платьях и юбках, мужики – в более узких штанах и рубахах, как правило, без рукавов. Наверное, маглам ездить верхом не полагалось, а полагалось стирать, убираться и вообще, вкалывать по-полной.

М-да, сословное неравноправие и здесь...

Зной шел на убыль, вечерело, солнце раскаленным подрагивающим в струях марева шаром заходило за сверкающий изгиб реки ниже по течению.

Кира спешилась и мрачно отмахивалась рукой от атаковавших ее мух. Ко мне они тоже лезли. Где скотина, там и мухи, слепни и оводы.

– Вот тот шатер – Гришана, – пояснил Викентий, пока я тщательно запирал машину. – Он теперь твой.

Я поглядел на большой, вытянутый вширь шатер из неприглядной зеленоватой ткани. Сбоку к нему притулилась палатка поменьше; кажется, между большим и малым шатрами был проход. Своего рода двухкомнатная квартира. Таких шатров в становище, судя по всему, было много, поэтому Гришана нельзя было назвать ни особо богатым, ни бедным. Или же все Отщепенцы жили примерно одинаково, не возвышаясь друг над другом.

Перед занавешенным входом в шатер стояли столики с посудой и солнечная печь, похожая на спутниковую антенну с зеркальной внутренней поверхностью с казаном вместо облучателя. Рефлектор собирал световую энергию и фокусировал на казане – готовь, что хочешь, и никакого костра не надо. В здешних краях недостатка в солнце не бывает.

Викентий уверенно пошел к шатру, и я последовал за ним. Кира идти не спешила, освобождала лошадей от уздечек, стреноживала ноги, гладила по шее.

Подойдя к солярной печи, я наклонился и прочитал на внешней стороне мелкую надпись: “Сделано в Республике Росс”.

Ничего удивительного. Не сами же дикие дотракийцы соорудили этот гаджет! За всеми мало-мальски сложными техническими штуками в этом мире стоит загадочная Республика Росс. Ну, или один чокнутый ученый с манией величия.

Из шатра выглянул мальчишка лет восьми и тут же пропал. Спустя пару секунд вышли две молодые женщины в просторных, скрывающих фигуры, сарафанах. Одна – смуглая азиатка с детским личиком и миндалевидными глазами. Другая – блондинка-европейка со светлыми, почти незаметными, бровями. Обе без признаков макияжа и без татух. Женщины глянули на нас исподлобья и дружно опустили глаза. Пацан выглядывал между ними, но не высовывался.

– Это твои наложницы, – сообщил Викентий, хотя я и так это понял.

Я перехватил взгляд азиатки, брошенный на кривой клинок Гришана, заткнутый за мой пояс. Викентий сказал что-то женщинам очень быстро на южном наречии. Что-то вроде: “Григорий закричинился, латере с йиим буде новий пано”.

Закричинился – это закручинился? Здесь так говорят, когда человек выбивает кинжалом себе мозг через глазницу?

Неважно. Главное, записывать на нейрочип все новые слова. Смысл разберем позже.

Если Викентий и поведал наложницам о смене хозяина, то реакция была более чем сдержанной. У азиатки дрогнули брови, а блондинка чуть вытянула губы – и только.

– Па́но! – хором, словно тренировались до этого, сказали они, обращаясь явно ко мне.

Я моргнул. В первый миг почудилось, что они назвали меня по фамилии – Панов. Но это было невозможно. Скорее всего слово значило “господин”.

А потом азиатка добавила, повернувшись к Викентию, но не поднимая глаз:

– Могу ас логос задавать?

– Задай, Азалия, – разрешил Викентий, добродушно глядя на нее с высоты своих двух метров.

– Ас мыслию, счо Григорий в ведовской ратьбе пал?

Я перевел взгляд с Азалии на блондинку и успел заметить, как она с интересом смотрит на меня. Поняв, что поймана с поличным, она снова опустила глазки, а уголок губ подняла. Она со мной уже кокетничает!

– Пал, – подтвердил Викентий без малейшей грусти. – Се была ратьба знатная и честная. Ви с Франсуа сами зрили. Допреж у йии Григорий был, латере – се новый ведун.

“Латере” – это “позже”, отметил я про себя, записывая лексику на СКН. От английского “later”, поди, происходит. Тут англицизмов видимо-невидимо. А “ви” – это вовсе не “вы”, как может показаться, а “we” – мы.

– Олесь, – представился я.

Мои новые наложницы синхронно поклонились. Хором повторили:

– Пано!

Я оглянулся на Киру – она поила лошадей у корыта с водой. На нас не смотрела, но что-то подсказывало, что за миг до того, как я обернулся, она прямо-таки сверлила нас взглядом. Хотя, возможно, это мои фантазии.

– Азалия, – назвалась азиатка. Это я уже знал.

– Катерина, – пролепетала блонди.

Няшками-милашками они притворялись профессионально. Я это чуял почти что без магии, и мне нравилось.

Наложницы снова заговорили хором:

– Благожелаем ви пану Олесю процветания и мощи ведовской и счоб с виим дюже полезно живился.

Тут я не совсем врубился и вопросительно глянул на Викентия. Тот пояснил:

– Так им положено говорить, наложницам-то. Желают тебе процветания, силы ведовской и чтобы с ними хорошо обращался.

– Я и не собирался их обижать! Гришан с ними плохо обращался, что ли?

Азалия и Катерина заметно вздрогнули при звуки имени Гришана. Или мастерски притворились, что испугались.

– Гришан когда не в духе был, громил все и всех подряд, – неохотно протянул Викентий.

Я откашлялся и обратился к наложницам, задействовав СКН с записанной лексикой:

– Ас с йиим жититься стану дюже полезно.

(“Я с вами обращаться буду очень хорошо”.)

Девушки заулыбались, но улыбки были немного дежурными, как у вышколенных официанток или администраторов гостиниц на ресепшене. Возможно, их тяжелый опыт подсказывал, что верить мужикам-Отщепенцам не стоит. Мне сразу захотелось доказать обратное, хотя я и не планировал задерживаться.

Викентий прервал поток моих размышлений:

– Сильно не балуй, не то на голову сядут. Если под бабские чары попадешь, ты больше не ведун. Ведун сам чары на всех насылает, а не под чарами живет. Потому у нас Отщепенец с Отщепенкой семьи не строит, как среди других племен. На сене помиловаться – это одно дело. А чтоб семья... Нет. А с наложницами или наложниками дело другое. Они как лошади – любим их, но и упряжь не снимаем, не то задуреют. Понял, бро?

– Понял, – машинально сказал я, пораженный внезапной лекцией по психологии рабовладения.

“А если я вот сейчас послушаюсь тебя, Викентий, то тогда я тоже не ведун?” – вертелось на языке, но я сдержался. Бро дает добрый совет другому бро, тут послушать не впадлу.

Я снова обернулся на Киру. Огнепоклонница закончила возиться с лошадьми и смотрела, поднеся ладонь козырьком ко лбу, вдаль, на речной простор, где качались лодки рыбаков.

– Со мной еще... моя спутница, Кира.

Девки ее срисовали, еще когда я оглядывался в первый раз. Никаких эмоций не показали, но я уловил неприязнь. Блин, мне теперь в этом балагане жить? Надо в срочном порядке избавляться от непрошенного сераля.

– Твоя наложница Кира будет жить в другой хате, – встрял Викентий. – Вместе с Азалией и Катериной.

И тыкнул пальцем на “пристройку” к основному шатру. Я мысленно сделал “фэйпалм”. Если я хоть заикнусь Кире об этом, то к утру тут будет три трупа. Четыре, если Викентий попадется по руку. И никакая волшба не поможет.

– У нее свой шатер есть, – равнодушно сказал я.

Викентий заржал, откинув голову назад, отчего стал похож на антропоморфного рыжего коня еще сильнее, чем прежде, хотя куда уж дальше.

– Да пусть хоть в твоем гарбовозе живет! Ты сам решаешь, бро.

“Гарбовозе”? Это от слова “garbage” – “мусор”? И как дикий степняк узнал, что это мусоровоз, а не что-то иное? Определенно Отщепенцы имеют сношения с Республикой Росс!

Отщепенец, видимо, устав со мной нянчится, похлопал меня по плечу, сказал:

– Сегодня отдыхай. Завтра перед Советом представишься.

И ушел широким шагом.

***

Я отодвинул занавеску и вошел в темный шатер не без опаски. Азалия и Катерина шмыгнули следом и засуетились, накрывая на круглый стол с короткими ножками, за которым полагалось не сидеть на стульях, а возлежать на матрасах, как это делали римские патриции.

В шатре было бы душно, если бы ткань на противоположных сторонах строения не подвернули на несколько сантиметров. Так что легкий сквознячок был весьма кстати. Свет закатного солнца просачивался сквозь узкие щели между полосами из ткани, образующими куполообразную крышу. Черт знает, как возвели эту “хату”, но явно не как обычную палатку и даже не как миниатюрный шатер Киры.