Александр Цзи – Возвращение (страница 3)

Кира пустила стрелу в рыжего, но тот прикрылся щитом. Стрела ударилась о щит и отскочила. Рыжий заржал не хуже коня.

Я начал привставать, и ближайший конь тут же поднялся на дыбы, так что груз чуть не перевалился через круп. Я повернул голову в поисках автомата, но одна из гончих схватила его за ремень и утащила в сторону. Рыхлый противно захихикал.

– Не-е-е, дра-а-аться на-а-адо только своии-и-ими си-и-илами! – протянул он. В состоянии боевого режима казалось, что он манерно растягивает слова. – И-и-или волшбо-о-ой!

Волшбой так волшбой.

Ускорившись, я вскочил и прилепил к животу неистовствующего коня М-стикер. Отскочил. Направил на коня перстни на правой руке, сжав ладонь в кулак.

Почти сразу удалось перехватить инициативу в магическом управлении мозгом бедного животного. Я направил коня к рыхлому, заставил ударить копытами скакуна под колдуном. Колдун, судя по всему, не ожидал такого поворота событий, расслабился, пока наблюдал мое бессилие. Заорав, он свалился с коня, гулко бухнувшись о землю, как мешок с навозом.

В ускоренном темпе я выхватил шпагу из кабины, одновременно вынимая клинок из ножен, и ударил второго грузового коня, который напал на меня в этот миг. Погрузил метровый клинок в мускулистую грудь почти до корзинчатой гарды и тут же выдернул.

Жалко было убивать невинное существо, но выхода не было. Я не успевал отбить атаку, а рядом ведь находились еще и два пса! Пока будешь щелкать клювом, тебя разорвут на куски.

Раненный конь вскрикнул – именно вскрикнул, а не заржал, – ноги его подломились. Он пытался удержаться на ногах, но силы его покидали. Из дыры в груди хлестала кровь. Он упал и забился в пыли.

В это время (а события развивались с бешеной скоростью) валяющийся на земле колдун старался пересилить в ментальном плане своего же грузового коня. Его магия, которую я теперь воспринимал отчетливее, отличалась от магии Знаков, но была чем-то похожа.

Тату?

В этой магии было задействовано тату на теле рыхлого. Я, правда, не понимал, каким именно образом. Конь наседал на рыхлого, но будто не мог ударить в полную силу. Я не опускал руку с перстнями, направленными на коня, а на его боку белел квадратик М-стикера. Пока М-стикер там, у коня не будет своей воли. Рыхлый одной рукой опирался о землю, другую тянул к мечущемуся коню, словно прося остановиться. По жирной роже струился пот – то ли от страха, то ли усилий. Несчастный конь ржал, поднимался на дыбы, метался в узком пространстве, зажатый между двумя невидимыми стенами.

Кира снова выстрелила, и стрела неспешно полетела к рыжему. Время для них шло гораздо быстрее, но рыжий чуть ли не ленивым движением отбил стрелу кромкой щита. А потом вытянул к Кире свободную ладонь, на которой был вытатуирован Знак ромбовидного глаза. Я не успел рассмотреть его подробно, но то, что это глаз в виде ромба, было бесспорно.

Не знаю, чем рыжий “выстрелил” из этого глаза, но Кира обмякла в седле и мягко повалилась с лошади.

И тут у меня сорвало крышу.

Я подбежал к колдуну и, не обращая внимания на мечущегося возле него коня, принялся бить его печатками по рыхлой физиономии. Печатки со Знаком Морока оставляли на лбу и щеках характерные следы.

Колдун не ожидал нападения в физическом плане. К тому же был занят тем, что сдерживал коня. Но тем не менее, получив несколько ударов, зарычал и потянулся к кривому ножу на поясе. Я мог бы заколоть его шпагой, но сработали боксерские рефлексы.

Отпрыгнув, я направил на него печатки.

– Завали хлебало! – рявкнул я. Не знаю, почему у меня вырвалась именно эта фраза.

Беснующийся конь, разом избавившись от магического воздействия с двух сторон, успокоился и, храпя, поскакал прочь, куда-то за машину, за пригорок.

Колдун затрясся, посмотрел на меня налитыми кровью глазами. По лицу струилась кровь, и на коже пламенели Знаки Морока.

И М-стикеров не понадобится...

Сидя на земле и трясясь, колдун медленно вынул из ножен кинжал. Он продолжал смотреть на меня, но не тяжелым презрительным взором, как поначалу, а загнанным, испуганным. В этом взоре было неверие. “Как такое могло произойти?” – спрашивал этот взгляд. Он замычал, но разжать челюсти не сумел. Потом резким движением вогнал кинжал себе в глаз.

Я поморщился, но не отвернулся.

Колдун выдернул клинок трясущейся рукой и снова ударил – туда же.

Наконец выпустил кинжал и завалился назад. Челюсти у него расслабились, рот раскрылся, и я услышал выдох, как от облегчения. Из глазницы хлестала розовая артериальная кровь, пачкая пожелтевшую траву.

БОЕВОЙ РЕЖИМ ОТКЛЮЧИТСЯ ЧЕРЕЗ 8... 7... 6...

Я повернулся к рыжему и черному, уже понимая, что не успею ушатать сразу обоих. Контроль над конем с М-стикером был утерян – конь убежал слишком далеко, и, кажется, М-стикер отвалился. Боевой режим сейчас выключится, и от стрел мне не увернуться. Кира лежит без сознания. Гончие так и не набросились на меня, но могут разорвать меня в любое мгновение.

БОЕВОЙ РЕЖИМ ОТКЛЮЧЕН

Я уставился на двоих Отщепенцев. Они тоже таращились на меня во все глаза. Без испуга, но и без ненависти. Скорее, с одобрением.

– Довольно! – сказал рыжий. – А ты молодец! Завалил Гришана и его боевого коня!

Оба Отщепенца одновременно спрыгнули с коней, подошли к мертвецу, поглядели на него секунду. И принялись раздевать.

Мне было плевать на то, чем они занимаются. Психи полные! Я поспешил к Кире, которая уже приходила в себя. Помог отыскать в пыли свалившиеся очки. Она протерла линзы плащом и надела очки, сев прямо на земле.

– Я в порядке, – прошептала она, шаря глазами вокруг. Отщепенцы увлеченно раздевали мертвого товарища, не обращая больше ни на что внимания. – Что творится?

– А хрен его знает! Больные на всю голову!

К нам широким шагом подошел рыжий. Он был высок, выше меня на полголовы. Улыбаясь, протянул мне сложенные шмотки рыхлого колдуна, включая доспехи и окровавленный кинжал.

– Это теперь твое! – объявил он.

Я принял “подарок”, взял кинжал, а остальное швырнул под ноги. До меня медленно, с трудом, доходила суть произошедшего. Я – самый обыкновенный парень – стал колдуном, который победил уже второго мага! Случайность? Везение? Если везение, то когда оно кончится?

– Ножик я возьму. Но это барахло мне не нужно.

– Как хочешь. Твое право. Отдаешь его мне?

Я приподнял брови. У них дефицит со шмотьем, что ли? Или в одежде колдуна есть что-то ценное? Витька не одобрил бы такой шаг.

– Да, – все же сказал я.

– Благодарю тебя, – серьезно сказал рыжий и протянул руку. – Меня зовут Викентий, а это Франсуа. – Он показал на молчащего до сих пор черноволосого спутника. – Ты победил Отщепенца в честной схватке и теперь ты – один из нас. И все, что принадлежит Гришану – твое. Его кони, скот, хата, наложницы и дети.

***

Сложившаяся ситуация категорически мне не нравилась, несмотря на упомянутых наложниц, которые достались мне “в наследство” от убитого Гришана Рыхлого. Но поделать с этим я ничего не мог. Выдохся. Если б Викентию и Франсуа приспичило захватить нас с Кирой в плен, нам бы нечего было им противопоставить.

Однако Отщепенцы не нападали. Это и тревожило, и радовало. Тревожило, потому что это могло означать, что для нас заготовили еще большую гадость, а радовало, потому что у Отщепенцев, по всей видимости, есть свои “понятия”, кодекс чести, “бушидо”.

Как бы то ни было, сражений больше не намечалось. И то хорошо.

– Ви зрили йии давно, – сообщил Франсуа, впервые заговорив на моей памяти. – И агнию воскурили.

Я уже худо-бедно понимал их “южный диалект”. Кажется, он сказал, что со своими спутниками спалил нас с Кирой давно и “воскурил” огонь по этому поводу. Видимо, чтобы уведомить кого-то еще.

Встрял рыжий Викентий:

– Француа не говорит на северном языке. Как и большинство Отщепенцев. Придется тебе выучить язык, бро.

Меня удивило это “бро”, но удивление от усталости и пережитых страстей долго не продержалось. Странный у них язык. И не чистый, как сиберийский, раз в нем есть такое слово, как “бро”.

– Твоя женщина сказала, что вы хотите прирастать... то есть стать нами... – продолжил он.

– Она не моя женщина, – поправил я. И покосился на Киру.

Викентий нахмурился.

– Тогда она тоже должна пройти испытание.

– Сражаться с вами?

– Да. А до этого она не пересечет границу наших земель. Можем сделать это прямо сейчас.

Он отступил и положил руку на рукоять сабли.

– Как она с вами сразится? Ты же колдун! То есть ведун! Вы оба ведуны!

– А она – нет? – зачем-то уточнил Викентий, хотя, как я подозревал, знал, что у Киры нет магических способностей. Он должен чувствовать. Наверное, ему надо было услышать это от нас самих.

– Нет.

– Плохо. Отщепенцы все – ведуны. Ей запрещен вход.

Я подумал. И сказал:

– Ну и черт бы с вами. Мы поедем своей дорогой!