Александр Цзи – Война (страница 56)

Когда-то мы с Витькой встречали эту сущность в лесу Морока. Тогда оно нам ничем не навредило. Сейчас я с помощью радара понимал, что это Явление — еще одна Ипостась Единого, такая же призрачная, как Пустые. Но и от него сочилась чужеродная магическая сила, подпитывая и своих, и чужих.

Наверное, это что-то вроде аккумулятора или трансформаторной будки, перераспределяющей магическую энергию между ипостасями. Если Единый — цельный организм, следовательно, его органы — то бишь все эти Уроды и Кресты — специализированы и несут какую-то функцию, нужную для всего организма.

До меня долетело недоумение Отщепенцев — они услышали мои мысли и мало что поняли. Зачем много думать? Надо бить Погань! Примитивный кураж заполнил меня — действительно, зачем много думать на поле боя? Я собрал силы и, подпитываемый всем войском, ударил по Кресту волшбой. Он сразу рассыпался на лоскуты тумана, которые растворились в небе.

Такой же пустой, понял я, а вместе со мной и все остальные. Простой мираж.

Россы к тому времени применили новое оружие в виде чрезвычайно прочных нитей, выстреливаемых из тех же лучевых пушек. Нити намертво цеплялись к громоздкому телу Лего, россы на байках кружились вокруг, опутывая металлических монстров, затем нити каким-то образом сокращались в длине, разрезая Лего на части под треск электрических разрядов и бьющий по нервам лязг.

Големы не выдерживали атаки северян, орудующих палицами, и разваливались на безжизненные куски песчаника и темного камня.

Ложная луна потускнела и перестала выписывать круги, застыв на одном месте на высоте многоэтажного дома. Она даже будто съежилась — а может, отплыла дальше от земли.

Где-то вдалеке кричал от боли в смертельной ране восточный кочевник. Я ощущал его боль, но она не затмевала сознание. Да и слышал крик я, кажется, вовсе не ушами, а расширившейся сферой магического восприятия. И Отщепенец не кричал — вслух, по крайней мере. Воины умирают молча или с проклятиями на устах.

Сражение сбавило темп, и уже стало ясно, что мы одерживаем несомненную победу — в первую очередь благодаря усилившейся волшбе. Я застыл на пару мгновений на коне, тяжело дыша, и отчетливо “увидел” себя со стороны. Огромный, покрытый цветными росписями, с собранными в пучки бородой и волосами.

Таким видел меня в видениях Витька. В этих видениях северяне под знаменем с Лапой Дьявола несли кровь и смерть. Витьке мерещились горы трупов, и он сам стоял посреди всего этого ужара. И я был рядом, дикий, волосатый и татуированный с головы до ног.

Тогда, когда Витька рассказал об этом видении, я и не мог представить, во что все выльется…

Я беспомощно огляделся, надеясь увидеть худощавую фигуру где-нибудь поблизости. И не увидел.

Больше никто из джунглей на нас не наступал, и в опустившемся на нас покое я отчетливо ощутил место, где находится Око Ведьмы. На пологом холме посреди джунглей. Его отсюда не видно обычным зрением, но оно недалеко. Оно пульсирует — все сильней, от него истекает жадная, влажная, почти оргазмическая энергия.

Я вдруг понял, что от этой пульсации зависят все остальные Дольмены и их фазы активности. Это взаимосвязанная сеть порталов в другие миры. И сейчас все эти порталы открыты настежь в ожидании пришествия Единого.

Волшба от пока невидимого Ока Ведьмы бодрила и пьянила, как молодое игристое вино. Я слышал мысли Отщепенцев, которые уже не понимали, почему они не хотели идти сюда, в это обалденное место. Я слышал смешки шаманки, которая невозмутимо наблюдала за сражением из своего паланкина.

Я заорал (кажется, не только голосом):

— ТУДА! Я ЧУЮ ОКО ВЕДЬМЫ! ОНО ТАМ!

И наше войско, как единый организм, заструилось по развороченному лесу к Оку Ведьмы.

Глава 15. Единый

Войско извилистой змеей прорубалось сквозь лес по направлению к Оку Ведьмы. Его излучение воспринимали уже все без исключения, включая не-ведунов — возможно, через меня, поскольку мы были объединены в единый эгрегор.

Пару раз нас атаковали Уроды и мелкие Лего, но воины быстро с ними расправились, не сбавляя хода. Вампиры какое-то время метались в небе, как большие нетопыри, потом куда-то запропастились.

Ложная луна как бы приклеилась к черному небосводу и больше не нарезала круги. Она значительно похудела и потускнела.

Зато настоящая луна светила ярко, несмотря на худобу. Узкий серп светил ярко, гораздо ярче Ложной луны. Это и была фаза Танца Двух сестер.

“И кто только придумал эту метафору? — подумал я. — Никакого танца и в помине не видно, и никаких сестер. Наверняка все это углядели фанатичные поклонники Прекрасной Аннит под воздействием галлюциногенных грибов”.

По мере нашего продвижения вглубь тропического леса, деревья, кусты и трава менялись, искажались, становились чем-то совершенно чужеродным и неземным. Нас окружали шевелящиеся, покрытые слизью полурастения-полуживотные, похожие на черных и бурых осьминогов. Волшба от них так и перла. Я догадывался, что они не из нашего мира. Или же обычные растения изменились до неузнаваемости под действием излучения Ока Ведьмы — этого магического мутагенного реактора.

Было неестественно тихо. Ни криков животных, ни звона цикад, ни оглушительного кваканья жаб. Ни голосов и мыслей воинов. Лишь слышались звуки шагов по влажной, покрытой хлюпающей травой земле, и тяжелое дыхание перепуганных лошадей.

Спустя примерно час с небольшим в свете двух лун перед нами открылся свободный от деревьев, почти голый пригорок — широкий и пологий, как оплывший от времени и непогоды старинный курган. На его вершине возвышался огромный дольмен — размером с двухэтажное здание. Титанические камни, поставленные буквой “П”, больше статуй острова Пасхи и камней Стоунхенджа. Никакой ученый, отстаивающий гипотезу происхождения мегалитических сооружений усилиями обычных людей, не объяснил бы, как такое построить без мощных кранов и прочей техники. Или без магии.

Белые камни Ведьминого круга протянулись очень широко, вдоль подножия холма.

Погани здесь не наблюдалось — она вся отступила в лес и больше не тревожила нас атаками. Пока не тревожила. То ли уступила нам путь, то ли сообразила, что нас не победить лихими наскоками.

И то, и другое предположения представлялись сомнительными, учитывая безмозглость низших Ипостасей. Нет у них смекалки для таких глубоких умозаключений.

Я изо всех сил сканил местность в поисках Единого. При этом не представлял, как он должен выглядеть. В воздухе скопилась слишком высокая концентрация волшбы, он был буквально заряжен ею, как электрическом во время грозы. Это сбивало мои сенсоры.

Авангард растянувшегося войска остановился у подножья холма с Оком Ведьмы, остальные потихоньку подтягивались сзади и молча смотрели на циклопический дольмен на вершине.

Я абсолютно не представлял, что делать дальше. Просто сидел на коне и озирался в физическом и магическом планах. Никто не разговаривал и не задавал вопросов. Все были в подобии молчаливого экстаза.

Мне не пришлось долго собираться с мыслями и решать, как поступить дальше. Ложная луна вдруг погасла — или сбавила силу свечения едва ли не до нуля. И я увидел почти чистое звездное небо над собой. Кое-где его застилали черные тучи. Темнота длилось не дольше одного удара сердца, затем свет вспыхнул опять. Но не от Ложной луны — он исходил сразу отовсюду.

Я все так же восседал на коне, но конь застыл, как скульптура, и не излучал энергии живого организма. Словно превратился в твердое чучело из дерева, обтянутое шкурой. И находились мы с неживым, окаменевшим конем не у подножья холма с дольменом, а в пустом светлом пространстве. А прямо передо мной стояла Первая.

Прекрасная, чужая, роковая женщина. Точнее, не женщина и вообще не человек. Все же выглядела она потрясающе — как всегда. Черные волосы собраны в высокую прическу, длинное и пышное черное платье в пол, плечи обнажены. На тонкой длинной шее — бриллиантовое колье, такие же браслетики на изящных руках.

Я быстро пришел в себя. Итак, я в голограмме, сгенерированной Ивой-1 с орбиты сразу, как только небо прояснилось. До этого она нас не наблюдала.

— Ну надо же! — проговорил я с расстановкой. — Глядите, кто к нам пожаловал! Пришла помочь или пудрить мне мозги своей шизой?

Церемониться с ней не было ни малейшего желания. Я осознал, что ощущение эгрегора пропало начисто. Первая заблокировала, не иначе. Я тут один, если не считать одеревеневшего коня.

Первая спокойно сказала:

— Некому глядеть, Олесь. Только ты видишь меня. Я подключилась через твой нейроимплант и немного ускорила твое субъективное время. Наш разговор не отнимет и пары секунд реального времени. Не выключай допарт, прошу.

Я с запозданием спохватился — и впрямь: допарт Умбота ярко светился на моем внутреннем интерфейсе. Наверное, я случайно врубил его в пылу схватки. Без него Первая не подключилась бы напрямую. Мда, промашка с моей стороны…

— Сейчас каждая секунда на счету, — пробурчал я недовольно. — Чего тебе надо, Первая? Явилась защищать своих детишек? Россов-байкеров?

От моего внимания не могло укрыться то необычное обстоятельство, что Первая ведет себя совсем не как в прошлый раз, сразу после взрыва Великой Стены. Не экзальтированно. Похоже, ее пофиксили.

— Не только, — так же спокойно проговорила умбот. — Я защищаю всех граждан Республики Росс. В том числе Киру Огнепоклонницу.