Александр Цзи – Тертон (страница 68)

— К примеру, не способный победить в себе ненависть к Коллаборантам? — не удержался Стас. — Что они вам такого сделали?

Эрик улыбнулся.

— Ты прав. Во мне слишком много гнева. А что касается Коллаборантов, то они сломали жизнь очень многим людям. За что их любить? Они предали саму идею человечности.

Торшер освещал Эрика сбоку, и его черты казались еще более острыми и резкими, чем на самом деле. Этакий то ли колдун, то ли вампир в своем логове, наполненном алхимическими трактатами. Разве что глаза, слава Богу, не светятся жутким желтым светом.

У него, как пить дать, личные мотивы, подумал Стас. Но о них он мне не расскажет.

Эрик постучал длинными сильными пальцами по столешнице. На ней лежали кипы исписанных бумаг, придавленные пресс-папье. Ни компьютера, ни планшета. Ни даже завалящего калькулятора. Сюда бы еще чернильницу с гусиным пером — и будет полный комплект.

— Мой путь, — сказал Эрик, — путь ненависти и гнева. Вы будете смеяться, но это тоже Путь.

— И куда он ведет? — усмехнулся Стас.

— Как и все пути. К истине.

— Истине о чем? О мире?

— О себе прежде всего. Хотя это одно и то же. Я слишком долго боролся со своими страстями, пока наконец не понял, что их надо не вытеснять, а использовать как средство к духовному развитию. Как ступени наверх.

Или вниз, мысленно договорил Стас. Он промолчал, поглядел на скрытые в полутьме корешки книг на полках.

— В основном это книги на древнетауханском, — пояснил Эрик, заметив взгляд. — Раньше здешний народ говорил на одном из монгольских наречий с большим пластом тибетской лексики. Позже язык поменялся — вытеснился тюркским, опять-таки с обилием лексики и словесных конструкций из тибетского и монгольского. До кириллицы тауханцы пользовались тибетским письмом.

— О чем они? Эти книги?

— Обо всем действительно важном. О нашем мире, о Завесе. О том, как избавиться от миражей и начать жить по-настоящему.

— Что значит — по-настоящему? Без страхов и надежд?

— В том числе. Я говорил: чтобы победить Серых, люди должны измениться, прозреть. Цель Изгоев — помочь им в этом.

— Каким образом? Обратить всех в тауханскую веру?

А сам-то я уже обращен? — задумался Стас.

— Каждая религия содержит дорожную карту, — сказал Эрик. — Надо ее распознать и начать ей следовать. Мы используем религию тауханцев, поскольку живем рядом с этим народом.

Похоже, Эрик даже религию использует как средство достижения своих целей, понял Стас. Этакий циничный прагматик до мозга костей. Для него хорошо то, что полезно, а то, что не полезно, дурно. Вот и вся философия.

Стас сменил тему:

— Что я буду делать дальше?

— Продолжать обучение тертона.

— У меня будет новый куратор?

Эрик усмехнулся:

— Вроде того. Но прощаться не спешу, мне еще придется с тобой немного пообщаться, Станислав. Тебе предстоит пройти очень важный этап обучения. Своего рода небольшой экзамен. Рубежный контроль.

— И в чем он будет заключаться? — спросил Стас, не особо надеясь на ответ. Но Эрик неожиданно ответил:

— Тебе будет дана свобода выбора. Шанс посмотреть на ситуацию с другой стороны. К Изгоям ведь не приходят из-под палки — ими становятся добровольно, в результате осознанного выбора. Вот и тебе будет предоставлена возможность или стать Изгоем по-настоящему, или уйти другой дорогой.

Перед мысленным взором Стаса предстали родные края: бескрайние леса, горы — и зажатая между лесным массивами дорога. По одной такой дороге, как подсказывало сверхъестественное чутье, ушел отец. А какую выберет Стас?

— Разве я еще не настоящий Изгой?

— Формально ты Изгой. Но по факту — нет.

— Наверное, должен быть какой-нибудь тауханский обряд посвящения? — не удержался от шпильки Стас. — С жертвоприношением, воскурением благовоний, чтением мантр и вызовом духов гор?

— Зачем? — не смутился Эрик. — Просто посидим где-нибудь в кафе в тесной и дружной компании. Может быть, выпьем чего-нибудь горячительного. Пройденные испытания — это и есть посвящение, зачем чего-то иного? Хотя, если ты хочешь благовония, можно и это организовать.

— Не утруждайтесь, — Стас подсознательно перешел на стиль общения Эрика, такого лощеного, аристократичного и насмешливо-вежливого. — Значит, у меня на носу новый экзамен. И как он будет проходить, я, конечно же, не узнаю, пока не пройду.

— В этом смысл испытаний. Если ты будешь знать заранее, в чем заключается испытание, оно потеряет смысл.

Стас пожал плечами. Он уже привык.

— А если я не захочу стать Изгоем? Когда пройду все испытания?

Эрик холодно улыбнулся:

— Тогда мы попрощаемся, вот и все. Никто ни в чем тебя не станет принуждать. Однако мы пока еще не прощаемся, поэтому, думаю, ты не откажешь в небольшой услуге?

— Чего? — сбился Стас с тона. — Что надо сделать?

— То, что умеешь лучше всех. Найти пропавших людей.

Глава 50

Сор-хан-2

Эрик объяснил суть задания, после чего Стас отправился в выделенные ему «покои». После ночевок в горах под открытым небом и проживания в Чаринске, в старомодном гостиничном номере, апартаменты показались шикарными и стильными. Большая спальня, вся сплошь задрапированная бархатом, с огромной кроватью под балдахином (кто и как ее сюда притащил?), двумя креслами, комодом с зеркалом и торшерами по углам, небольшая гостиная и ванная с туалетом. Все — в каком-то зловеще-таинственном аристократическом стиле.

Стас ощутил себя в старом замке, в гостях у лорда. И вовремя вспомнил, что в старых замках полным-полно тайных проходов и способов подглядывания и тайного проникновения.

Бархатная драпировка стен позволяла устроить сколько угодно мест для подглядывания и подслушивания.

Зачем, впрочем, это нужно Изгоям? Да неважно, впереди неведомое испытание, и Стас не горел желанием подвергнуться внезапному нападению.

Он не потрудился отдернуть бархат и изучить стены. В конце концов он — Тертон! Просто встал посреди помещения и прозондировал обстановку с помощью магического радара.

Нет, ловушек, тайных проходов и подглядывающих людей здесь не было. Под Завесой оказалось, что в реальном мире ничего не изменилось, разве что темно-бордовый бархат слегка посерел, выцвел.

Эрик сидел у себя в кабинете, а больше никого в огромном здании гипермаркета не было… Кроме крыс в подвале.

Хотя нет. Только что в здание с улицы вошел человек и уверенно двинулся в сторону секретного уголка. Стас унюхал знакомый запах. Дара!

После всего, что стряслось в Чаринске, Стас Дару одновременно побаивался и жалел. Бедолага нездорова, но ее используют как эффективную боевую единицу, вместо того, чтобы попытаться вылечить.

Возможно, конечно, что вылечить ее нельзя: ведь ее психический недуг — не какая-нибудь примитивная шизофрения, а магическая болезнь. Ее второе «я» обладает сверхъестественными способностями, а это не шутки.

Поскольку Дара направлялась не к Эрику, а в «покои» Стаса, тот уселся в кресло возле торшера и комода с зеркалом и стал ждать.

Дара вошла и быстро оглядела помещение. Закрыла дверь, подошла к комоду. Вынула из объемной сумки с вышитыми лотосами две коробки с пиццей, ланч-бокс с салатом и литровую бутылку водки. И все это молча.

Водка была тауханская, светло-коричневого коньячного цвета, с мелко нарезанными корешками на дне и прочими травками. Стас знал: пойло жутко крепкое, не ниже пятидесяти градусов.

— Ого! — произнес Стас. — И для кого это?

— Не придуривайся, — отозвалась Дара, шустро «накрывая поляну» на широком комоде. — Для нас.

— В честь чего? — продолжал допытываться Стас.

Дара сейчас, разумеется, вполне адекватна, вон и магические сережки на ней, но черт ее знает… Женская душа — потемки, а душа дакини — потемки вдвойне.

Дара помолчала. Покончив с приготовлениями, уселась напротив в другое кресло.

— Воспринимай это как благодарность.

— За что?

— За человеческое отношение.

Стас не стал дальше приставать с расспросами. Подумал: бедняга почувствовала его сострадание, пресловутое сердце-ум, и преисполнилась благодарности. После того, что она учинила в Чаринске, любой другой адекватный человек шарахнулся бы от нее как от чумной.