Александр Цзи – Тертон (страница 4)

Нужно как следует освежиться. К тому же раз он не на теплых морях-океанах во время заслуженного отпуска, не искупаться ли в прохладных озерах? Зря ли он в деревню приехал?

Ни с кем из местных встречаться желанием он не горел, поэтому и рванул на озеро так рано и на машине. Обычно в это время на озере никто не купался.

Стас поехал по знакомой до последнего камушка дороге. Озеро открылось перед ним — безмятежное, голубое как сегодняшнее небо, гладкое как стекло, шириной метров в пятьдесят, длиной вчетверо больше, а глубиной, если рыбаки не врут, до десяти метров в самом глубоком месте.

Как и ожидалось, никого из серебряных поимчан на берегу не наблюдалось. В жесткой траве слева от протоптанной тропинки, ведущей на каменистый берег, чернело пятно кострища и валялся кое-какой мусор: бутылки, разорванная картонная коробка, аляпистые обертки из-под сладких батончиков и чипсов. Дальше на берегу лежал полузасыпанный мелкими камешками и песком детский желтый спасательный круг. Он был продырявлен, сдулся и, видимо, лежал тут давненько. Неизвестно, кто насвинячил — местные или приезжие. Скорее всего, приезжие. Местные изредка убираются на берегу, но не слишком часто, тем более, что за теми, кто свинячит, никогда не угонишься.

Оглядевшись, Стас разделся догола — лягушек, что ли, чиниться? — и нырнул. Вода была прохладная, но терпимо, сразу подняла тонус. Стас поплавал туда-сюда, понырял, вспоминая детство, затем вылез на берег, обтерся полотенцем, оделся.

Возвращаться пока не тянуло. Он неспешно, наслаждаясь безлюдной природой, прогулялся по берегу вдоль воды в западном направлении — берег там превращался из каменисто-песчаного в глинистый и непроходимый, потом вернулся и пошел на восток мимо грунтовой дороги и стоящей на ней «Тойоте» до места впадения ручья в озеро.

В детстве, в состоянии лунатизма, он дошел именно до этого ручья — точнее, до каменного «капища» (если это капище, конечно, а не просто груда камней) метрах в сорока-пятидесяти выше по течению, среди зарослей ив, берез и кленов. Подумав, Стас закатал тонкие штаны и пошел босиком прямо по мелкой ледяной воде против течения, иногда выбираясь на пологий бережок, если растущие прямо у воды деревья позволяли.

Возле «капища» местность не изменилась: тот же изгиб разлившегося ручья, те же кусты можжевельника на берегу и те же огромные камни напротив, сложенные в груду выше человеческого роста вроде бы как попало, — но если присмотреться, на уровне интуиции начинаешь улавливать некий неуловимый порядок… Будто бы это была каменная кладка — фундамент или часть стены, — но со временем оплыла, покосилась, частично ушла в землю.

И тут Стаса захлестнуло сильнейшее ощущение чужого присутствия — совсем как ночью, только намного ярче и сильнее. Он вздрогнул и оглянулся: заросший лесом берег, прозрачная вода, сквозь нее отлично просматривается песчаное дно, трава, валуны… Никого. Но кто-то ведь смотрит? Да, Стас мог бы поклясться, что за ним наблюдает некто незримый.

Словно что-то толкнуло его вперед, и он повлекся по колено в воде к древней каменной кладке, протянул правую руку к гладкому камню на уровне лица размером с багажник его машины, сине-красно-бурому, с золотистыми прожилками. Коснулся шершавой поверхности. После купания в холодной воде или по какой-то другой причине камень показался теплым, хотя тут царила густая тень, — нет, даже не теплым, а почти что горячим…

Но Стас не отдернул руки, хотя по законам логики и физиологии должен был бы, а надавил пальцами сильнее. И пальцы провалились в казалось бы непроницаемую жесткую поверхность, поскольку камень в месте прикосновения начал крошиться, распадаться, превращаться в мельчайший, как пыль, песок.

Стасу бы удивиться, запаниковать, выматериться, наконец, отскочить — однако ничего подобного он делать не стал, а продолжал целеустремленно погружать руку в крошащийся валун, засовывать руку все глубже и глубже, а монолит послушно поддавался, рассыпаясь в тонкую пыль по ходу движения руки.

Дальние-предальние окраины здравого смысла Стаса били приглушенную тревогу. Мол, что это твориться-то? Что за чудеса ненормальные? Но основная часть сознания точно выключилась.

Он запустил руку в камень по локоть, прежде чем пальцы явственно нащупали в сыпучем песке что-то длинное, тонкое, твердое… И он ухватил это что-то, нисколько не сомневаясь, что так и должно быть, вытянул блеснувшую цепочку под шелест песка, высыпающегося из узкой горловины сине-бурого валуна.

Стас отряхнул руку вместе с находкой, понемногу приходя в себя после странного транса. Да, это действительно была серебряная на вид цепочка, какую вешают на шею, с амулетиком в виде крохотного цилиндра, испещренного невразумительными письменами. На одном торце цилиндрика торчала петля для цепочки, другой торец выпирал гладким конусом. Амулет был сделан из того же материала, что и цепочка, только немного потемневшего.

Цилиндрик смутно что-то напомнил Стасу, но тот не сумел вспомнить, что именно.

Эта необычная находка была горячей, практически раскаленной, но быстро остывала и никак не беспокоила кожу Стаса. Он держал цепочку крепко, не отрывая от нее зачарованного взгляда.

Сильно стукнуло сердце и заколотилось — подумать только, оно до этого вообще не стучало? Кажется, нет.

Стас встрепенулся, отшагнул от капища, почуяв, наконец, как онемели в ледяной воде ступни и голени, сорвался с места и, разбрызгивая воду, чуть ли не бегом рванул обратно к озеру.

Пока бежал, в ушах звенело — даже не звенело, а играла изумительно прекрасная музыка, которая тут же напрочь забывалась, оставляя после себя лишь впечатление чего-то неземного и невероятно восхитительного.

На берегу Стас отдышался и худо-бедно пришел в себя. Транс кончился, и накатила целая волна чувств и вопросов без ответа. Он снова глянул на амулет в руке — тот никуда не пропал, лежал себе спокойно на ладони. Перевел взор на дорогу — машина тоже на месте. Зачем-то посмотрел наверх, на небо, и увидел мгновенно промелькнувшую радугу прямо посреди чистейшего голубого неба.

Поспешно проморгался, и неуместная радуга растворилась без следа. Опять глюки, получается? Что это с ним? С ума сходит? Но как же амулет? Он материален и не спешит исчезать! Что за дьявольское наваждение?

Не избавиться ли от него, пока не поздно? Он представил, как размахивается и швыряет цепочку с амулетом в озеро. Булькнет — и все, не будет у него больше доказательств сегодняшнего приключения, зато появится масса сомнений в собственной адекватности… Ах да, еще останется узкая, глубокая и аккуратная дыра в монолитном камне на капище… Или не останется?

Страх перед предстоящими рефлексиями и банальное любопытство победили. Стас сунул находку в карман штанов, влез в шлепанцы, сел в машину и, заведя двигатель, поехал обратно в деревню. На этот раз по пути начали попадаться люди: бодрый дед в широкополой ковбойской шляпе и с длинной палкой не спеша гнал корову к ручью, две девочки, видимо, сестры, обе рыжие и конопатые, не старше двенадцати лет, уставились на машину Стаса, узнали самого Стаса и сразу потеряли интерес.

Стас порадовался, что никто не застал его за процессом извлечения амулета из камня, хотя в нем жила уверенность, что этого не увидел бы никто при всем желании и старании. Он уже не считал, что с ним приключилось дьявольское наваждение. Нет тут ничего злого…

И он вспомнил-таки, на что похож цилиндрик амулета — на молитвенный барабан старика на дороге.

Глава 4

Амулет-4

После всех этих мистических страстей Стас долго не мог прийти в себя — за обедом был молчалив и рассеян, отвечал невпопад, пока мать вновь не заподозрила простуду после утреннего купания в озере. Тогда Стас сразу постарался придать своему поведению живости и естественности.

Пообедав, он ушел работать во двор, а когда дамы, убрав со стола, улеглись покемарить после обеда, как это у них водилось, закрылся в спальне и принялся изучать необычную находку чуть ли не под лупой.

Выяснил следующее: во-первых, цилиндрик скорее всего литой, хотя не исключено, что внутри есть очень узкая, с четверть игольного ушка, полость, а во-вторых, письмена по кругу амулета вырезаны хоть и ювелирно, но прочитать их нет никакой возможности. Это была ни латиница или кириллица, ни иероглифы или какой-нибудь визуально знакомый алфавит. Немного смахивало на руническое письмо, но в буковках часто попадались округлые линии, не характерные для рун. Стас, разумеется, специалистом по алфавитам и иероглифам не был, но внешне кое-что сумел бы распознать — даже тайское и сингальское письмо.

Семья Думовых никогда не отличалась особой религиозностью, и материалистически воспитанное сознание Стаса отказывалось принимать произошедшее, несмотря ни на что. Вот не верило оно в то, что Стас голой рукой залез в сплошной камень и вытащил древний, судя по всему, и загадочный артефакт, и все тут! Оно генерировало одну «рациональную» версию случившегося за другой.

Среди них была такая: Стасу все это почудилось, потому что он впал в сомнамбулическое состояние — снова за многие года. И камни с дырами ему примерещились, и амулет он попросту нашел в песке на дне ручья.

В наличии имелись и более глупые версии. Например, такая: Стас сам в детстве спрятал в камне этот амулет, найденный где-то при более прозаических условиях, в состоянии лунатизма, а теперь вспомнил об этом на бессознательном уровне и нашел. Каково, а? Но как он просунул руку в камень? А очень просто: раньше там была естественная полость, маленький Стас-лунатик спрятал там амулет и заделал отверстие цементом. Сейчас, спустя много лет, неумело приготовленный цементный раствор превратился в пыль, и добраться до амулета не составило труда.