Александр Цзи – Тертон (страница 3)
Стас опешил.
— Ты ж вроде водилой на сахарном заводе работал?
— Ну да, — промурлыкал Никита. — А сейчас в прокуратуре… тоже водителем — но не абы каким, а самого замначальника вожу! И зарплата повыше, и связей побольше. Если понадобится какое-нибудь деликатное дело порешать, обращайся, поможем. Я серьезно.
В этом весь Никитос: в любой ситуации ухитряется доминировать. Хоть и водила-птушник, а рядом с ним Стас с инженерно-строительным за плечами чувствует себя сущим смердом никчемным у ног важного барина. И в школе Никита учился слабовато, но самоуверенности всегда было хоть отбавляй.
— Спасибо, — ответил Стас и тоже заулыбался. — Надеюсь, не понадобится.
— Ну а у тебя как дела в плане работы? Все строишь?
Вот тут Стас почувствовал себя уверенней.
— Ага. В строительной компании тружусь. Строим дома и коттеджи.
— Прораб? — уточнил зачем-то Никита.
— Инженер-технолог, — пояснил Стас, и, когда стало ясно, что Никите эта должность ни о чем не говорит, добавил: — Зарплата недурная, кредитов не имею.
После этого Никита слегка поугомонился, и насмешливый прищур у него наконец выключился.
В целом, общение с однокашником оставило неприятное послевкусие, но Стас быстро выкинул из головы Никитоса, его детей и джип — сроду не был завистлив, просто малость не уверен в себе.
Когда Никита отбыл обратно в дом, Стас вернулся на крышу. Пошарил в карманах — один наушник на месте, а второй куда-то запропастился. Видно, выпал во время общения с Никитой или сразу после. Стас обшарил траву возле забора, крышу курятника, поискал внутри, пугая кур и горластого петуха, но так и не нашел. Как говорится, «что посеешь, потом хрен найдешь»…
Стас тихонько матюгнулся, но утешил себя: наушники хоть и не самые дешевые, но однозначно старые. Значит, пришло время приобрести новые, такой вот сигнал от вселенной. А пока придется ограничиться одним.
До вечера Стас успел отремонтировать крышу курятника, укрепить сетчатую дверь, расколошматить с помощью клина и кувалды два чурбана и настроить спутниковую антенну — после сильного ветра на прошлой недели пропало несколько каналов.
Утомившись, лег спать рано в своей спальне, где на дверях до сих пор торчали петли для висящего замка.
…А ночью вдруг проснулся ни с того ни с сего. Глянул на экран телефона: 2:35.
Дом тонул во мраке, чернильном, почти осязаемом. За окном — кромешная темень, небо вновь затянуло облаками, а работающие фонари слишком далеко. Стас перевернулся с боку на бок, попытался уснуть, но сразу не вышло. Он лежал и слушал, как в вязкой тишине слышатся легчайшие шорохи и скрипы, будто где-то в коридоре или на веранде крадется кто-то грузный, но осторожный…
Кошка? Нет, двери заперли на ночь, а Пэрис к тому времени еще не вернулась из любовного турне. Что тогда? Сам дом «дышит»? Такое бывает со старыми домами, он еще в детстве заметил.
Но на сей раз все было чуточку иначе. В доме явно кто-то крался, очень осторожно. Ни мать, ни бабуля так не передвигаются, они обычно шлепают стоптанными тапками. На Стаса накатило мощное ощущение чего-то неведомого, страшного, пугающего, в городе такое ощущение его никогда не посещало.
Шорохи и поскрипывание затихли, затем тихонько лязгнуло. Может, мыши обнаглели в отсутствии кошки? Стас осознал, что ему нужно отлить, а вставать и тем более выходить во двор боязно, точно ему десять лет. Мать-то с бабулей используют специальные ведра, а Стас постыдился поставить себе такой же.
Все же встал, откинул занавеску с окна, выглянул и далеко-далеко разглядел слабое пятно света — это один из двух функционирующих уличных фонаря. Второго за деревьями вовсе не видно. Стас нащупал выключатель и щелкнул. Свет не загорелся.
— Ну что за херня? — возмутился Стас.
Время идет, люди летают в космос, а в Серебряной Пойме до сих пор вырубают электричество в домах!.. Наощупь, что ли, брести? Впрочем, в телефоне есть достаточно мощный фонарик.
Он еще два раза щелкнул выключателем, и неожиданно под потолком желтоватым светом засияла лампа в старомодном абажуре.
— То-то же, — пробормотал Стас. За несколько прошлых визитов сюда такого безобразия не наблюдалось, а то бы он и выключатели проверил и мощным фонарем на всякий случай запасся.
Накинул тонкую ветровку — по ночам холодает из-за стылых воздушных масс, сползающих с гор, — и взгляд случайно упал на темное окно с раздвинутыми занавесками. В непроницаемо черном стекле отразилась часть комнаты вместе со Стасом. Испытывая непонятное беспокойство, он подошел к окну — задернуть занавеску — и вдруг уловил движение в темноте снаружи.
Быстро приблизил лицо к стеклу и увидел грузную фигуру бабы Насти, идущей между штакетником и стеной дома. Там протянулась клумба, но имелась и узкая цементная дорожка, ведущая со двора к дровяному сараю, но никак не к туалету за курятником или бане. Что бабуля там потеряла среди ночи?
Стас тихонько постучал по стеклу, привлекая внимание бабушки, но та не услышала — или попросту проигнорировала, учитывая то, что не заметить ночью освещенное окно и физиономию внука в ней невозможно. Она медленно удалилась в сторону дровяного сарая, и Стас отчетливо различил старомодные янтарные бусы на ее шее. Спит она в них, что ли, или специально нарядилась, на свидание пошла?
Стас фыркнул, но беспокойство никуда не делось. Припомнились собственные лунатические похождения в детстве. Что, если бабуля на старости лет тоже стала страдать сомнамбулизмом? Если это семейное, то очень даже вероятно…
Он выскочил из комнаты, проскользнул по короткому коридору, миновал веранду, везде включая свет, нашел свои шлепанцы и очутился на крыльце под небольшим навесом. Здесь он врубил светодиодную панель, очень мощную, осветившую весь двор и часть пространства с клумбой, но до дровника не дотягивающую.
— Бабуля? — негромко позвал он.
Никто не откликнулся.
Стас забежал за угол и быстро прошел по цементной дорожке вдоль клумбы, где только что продефилировала бабушка. Дойдя до дровяного сарая, недоуменно остановился. Тут явно никого не было. Дорожка снова поворачивала за угол и тянулась до огорода, но там не пройти из-за деревянных козлов, старых ведер для извести, веток и разросшихся кустов.
Получалось, что за те секунды, которые понадобились Стасу, чтобы выскользнуть из дома, бабка успела повернуть назад и с невероятной скоростью шмыгнуть обратно во двор и там где-то спрятаться. Или вовсе перемахнуть через штакетник и скрыться на улице…
М-да, ерунда какая-то.
Стас все же вернулся обратно во двор, по пути заглянув в сарай, курятник и баню, оглядел огород и посетил туалет. Возвращаясь, чесал затылок: померещилось ему, выходит?
В доме он сторожко заглянул в приоткрытую дверь бабушкиной комнаты, подсветив себе телефоном, — баба Настя, накрытая пледом, как ни в чем не бывало спала на боку спиной ко входу, похрапывая вовсю. Непохоже было, чтобы она несколько минут назад носилась вокруг дома. После улицы казалось, что в комнате очень спертый воздух и пованивает чем-то затхлым — возможно, спец ведром.
Стас наведался также и к матери — та спала тихо, но слышалось ровное дыхание.
«Ну и что это было?» — думал Стас, укладываясь. Он уже не был уверен, что видел за окном бабушку и что вообще что-то видел. Может, привиделось? Но тогда это значит, что у него, как и в курятнике, слегка протекает крыша, а починить ее он с той же легкостью не сумеет.
Глава 3
Амулет-3
Наутро Стас как бы невзначай полюбопытствовал у бабушки, выходила ли она ночью во двор.
— Что я там забыла? — хмыкнула баба Настя. — Спала всю ночь, как убитая. Григорий отчего-то приснился… отец твой.
— Мама, — одернула ее мать Стаса голосом раздраженным и утомленным. По всей видимости, старушка не впервый раз начинала разговор об исчезнувшем зяте.
— А чего? — удивилась бабушка. — Стас на него похож, вот и вспомнила, видать…
— Не похож он на Гришу, — возразила мать и, подперев голову ладонью, с нежной улыбкой залюбовалась сыном.
Тому стало немного неловко, отвык он от таких вот любящих взоров. То один жил, то с Викой, рядом с которой постоянно ощущал напряженное беспокойство.
— Смотаюсь-ка на озеро, — объявил он, когда завтрак завершился, — искупаюсь. Чего-то захотелось. А погода сегодня отличная.
Мать сразу засомневалась:
— Не холодно ли с утра?
— В самый раз.
— После обеда иди, вода нагреется.
— Когда я простывал? — изумился Стас.
Он и вправду очень редко простужался, был с рождения холодоустойчивым, как северный олень.
Больше возражений не нашлось, и Стас засобирался. Приспичило ему немедленно куда-нибудь убраться отсюда, прогуляться, освежиться, будто душно стало в родном доме. После ночного виде́ния всюду мерещился тот неприятный запах.
Он уже убедил себя, что бабушка ночью ему примерещилась — не проснулся толком, наверное, вот воображение и дорисовало то, чего нет. Баба Настя не ходила во сне — не успела бы она так быстро забежать в дом. Так что это была небольшая галлюцинация. Если приступ повторится, надо будет думать насчет грамотного врача-психиатра… А если на работе об этом узнают, стыда и проблем не оберешься…
Оставалось надеяться, что явление это временное и случайное, без всяких осложнений и диагнозов. Очевидно, переволновался с этим стариком на дороге, да разговор с многодетным карьеристом Никитой подкинул на душу фекальной массы, вот и вылилось все это месиво, приправленное врожденной склонностью к беспокойству, в ночные глюки.