Александр Цзи – Тертон (страница 29)

К этому Стас, в принципе, был готов, и страшное слово «никогда» полоснуло его по живому не так болезненно, как могло бы, если бы он об этом уже не размышлял.

«А нафига тебе чемодан?» — мысленно спросил он, но вслух постеснялся. Зато вспомнил о Пэрис, которая вовремя подошла и потерлась о ноги — она любила поняшкаться-потетешкаться.

— Но кошка! — воскликнул Стас. — А с ней как быть?

— Кошка… — промолвила Майя, взирая с высоты своего немалого роста на ласковое животное. — Возьмем с собой! Мы не живодеры.

Стас поскреб затылок. При чем тут живодеры?

Тем временем, Майя вынула из рюкзака резиновые перчатки, надела их, достала завернутые в целлофан бруски вещества, напомнившие Стасу крупные куски пластилина, и принялась разбрасывать их прямо в целлофане по всей квартире.

— Что это такое? — не выдержал Стас. — Это отгоняет Серых?

— Это отгонит не только Серых! — снова весело засмеялась Майя.

— А это вы меня из Сети удалили?

— Да, мы. — Она зашвырнула последний брусок за кресло и выпрямилась, лишив Стаса возможности любоваться (против воли) видом своих упругих ягодиц. Уперев руки в перчатках в бока, она сказала: — Мы удалили твой виртуальный след. А сейчас удалим и реальный.

— Каким образом?

На этот раз Майя не ответила. Снова наклонившись, она открыла свой необъятный чемодан, и оттуда с шорохом вывалился свернувшийся в позу эмбриона человек в грязном лонгсливе и рваных штанах, перепачканных в глине и крови. Стасу хватило одного беглого взгляда, чтобы понять: человек мертв.

Следом за трупом со звоном вывалилось штук пять пустых бутылок из-под водки.

Пэрис вздыбила шерсть, выгнула спину и, зашипев, отскочила от внезапно появившегося нового гостя.

— Проклятие и беспредел! — простонал Стас, с ужасом глядя на мертвеца. Это был примерно его ровесник, худой, с бритым под расческу черепом, бледным лицом, полузакрытыми глазами и открытым ртом, в котором виднелся серый язык и прокуренные кариозные желтые зубы.

Майя покачала головой.

— Никогда не слышала, чтобы так ругались!

— Кто это? — выдавил Стас.

— Ты. Помоги-ка…

Вдвоем они взгромоздили мертвеца на кресло. Стас с содроганием притрагивался к холодному телу — гибкому, уже не окоченевшему, издающему слабый запах тления. Бедняга умер несколько дней назад и был явно «не первой свежести».

Майя, закончив усаживать труп, усмехнулась, и до Стаса неожиданно дошло. Однако верить не хотелось.

— Ну что, пошли? — обернулась к нему Майя, сняв перчатки и небрежно бросив их прямо на пол.

Вероятно, он в эту минуту был такой же бледный, как и неизвестный мертвец. Он словно окаменел, руки и ноги двигались со скрипом, как проржавевшие сочленения старого механизма. С трудом заставил он себя сдвинуться с места и последовать следом за Майей, взяв по пути свой рюкзак и кошку Пэрис.

— Телефон оставил? — поинтересовалась Майя на пороге, нахмурившись и строго поглядев на Стаса.

— Да, — соврал Стас, плохо понимая, что несет.

Дешевый смартфон лежал в рюкзаке, симка в нем была активирована никому неизвестная. Телефон — такая незаменимая в современном мире вещь, что Стас просто не нашел в себе сил расстаться с ним прямо сейчас. Возможно, чуть позже… Выбросить телефон, думается, не такая уж большая проблема.

На лестничной площадке клубился неестественный туман и глохли звуки. Или это казалось Стасу?

Пока Майя налегке шагала к лифту (свой рюкзак и чемодан она оставила в квартире), Стасу почудилось, что тату на ее шее двигаются, вибрируют, двоятся…

Майя нажала на кнопку вызова лифта, и Стас подивился удивительной тишине. Не было слышно даже движения кабины лифта, хотя светящиеся цифры явно указывали на то, что она опускается к ним с девятого этажа.

Подобная тишина бывает в глухой деревне в полночь — да и то, когда никто из местных не фестивалит, и собаки угомонились.

— Ты что-то видишь? — осведомилась куратор, пока они ждали лифт.

— Туман.

— Неплохо, — произнесла Майя загадочную фразу.

Они спустились на лифте, вышли в подъезд, никого не повстречав, в той же гробовой тишине, поглощающей даже звук шагов и дыхания, и направились по пустынному темному двору к парковке. Странный туман все еще окружал их, расступаясь по мере их движения вперед и затягивая пространство позади. В этот не самый поздний час всех прохожих, жильцов, детей, собачников и просто прогуливающихся бездельников точно магической метлой смело.

— Почему никого нет? — прошептал Стас.

— Они есть, — отозвалась Майя. — Это нас нет для них.

«Что она имеет в виду? — подумал Стас. — То, что вы выпали на какой-то другой подуровень реальности, и для остальных невидимы? А другие, в свою очередь, невидимы и неслышимы для нас?»

Вслух он спросил иное:

— А как же моя машина?

Любимую «Тойоту» ему было жаль оставлять на произвол судьбы — куда жальче, чем квартиру.

— Останется здесь! — со смешком сказала Майя, догадавшись о терзающих его чувствах.

— Там… лопата. Отцовская, — брякнул Стас.

— Ну и что? Ты должен оборвать все корни.

— Я чувствую, что она… моя. По-настоящему.

Майя остановилась и смерила Стаса взглядом, в котором не было ни намека на насмешку.

— Тогда забери ее с собой. Дай, подержу твою кошку.

Стас отдал ей Пэрис, бегом метнулся к машине, едва видимой в загадочном тумане, открыл багажник, вынул оттуда лопату, захлопнул багажник и вернулся к Майе. Куратор ждала его на прежнем месте, поглаживая кошку. Он попытался сунуть ключи от машины обратно в карман, но Майя требовательно протянула руку:

— Давай сюда.

Помедлив, он отдал ключи. На этом брелке болтались ключи и от квартиры в том числе. Квартиру он, кстати, аккуратно запер.

Майя схватила связку и тут же зашвырнула их в ливневый сток на краю тротуара.

— Эй! — вырвалось у Стаса.

— Садись, — улыбаясь снисходительно, сказала Майя.

Она кивнула на стоящий поблизости серый фургон. Стас мог бы поклясться, что минуту назад его здесь не было. Проклятый туман — из-за него ничего нормально не видно. На боку фургона канареечными буквами было написано «Общественный фонд ДАКИНИ».

— Куда мы поедем?

— Подальше отсюда. Сюда ты больше не вернешься.

«Да, ты говорила об этом. Что я не вернусь сюда никогда!»

— Но…

— Хочешь стать «едой» для Серых?

Стас промолчал. Открыв боковую дверь, он полез внутрь фургона. В полумраке было видно, что в салоне имеются два широких, каждый на троих, откидных сиденья и откидной же столик; в задней части стоят канистры — судя по всему, с бензином — и какие-то обмотанные скотчем коробки. Стас положил лопату на пол между сиденьями. Там уже лежал продолговатый брезентовый сверток — кажется, с удочками.

Пока откидывал сидение и усаживался, стукнул молотком о край дверцы. Подумать только: он навсегда оставил дом, а взял с собой лопату и молоток! «Наиважнейшие» вещи!

Это попахивает каким-то запредельным кретинизмом.

Майя заглянула в салон, выпустила Пэрис, достала из кармана обтягивающих трико грубо выглядящий смартфон, больше похожий на рацию или пульт. Нажала на несколько виртуальных клавиш.

Сверху грохнуло, зазвенели стекла, просыпаясь на асфальт, загудело пламя. Пэрис испуганно мяукнула и собралась было удрать, но Стас перехватил ее и прижал к животу. Сам он выглянул наружу — из окон его квартиры на четвертом этаже рвалось красное, с дымными полосами, пламя, видное сквозь туман.

«Так вот почему Майя сказала, что они не живодеры! Она сожгла мою квартиру!»

— Это взрывчатка? — тонким от испуга голосом спросил он. — Но соседи…