Александр Цыпкин – Удивительные истории о школе (страница 5)
Лика осеклась. Нахмурилась. Фыркнула.
– На этот счет я с тобой еще разберусь! А письмо… Ты дату видел?
– Что? Какую?
– Дату письма! Я его писала в ночь, когда ты со мной почти расстался!
– Я?! Расстался?! – Ваня возмущенно выгнулся наружу, едва удерживаясь за раму. – Я тебе предложение сделать хотел!
– Дрозд, ты меня совсем за дуру держишь?
– Как это?
– Ты мой палец едва штангенциркулем не измерял. Думаешь, я этого не заметила? И сайты с ювелиркой в браузере!
Быстрым шагом к Лике приблизилась Анна Аароновна, бледная, перепуганная и словно вмиг постаревшая. Зашептала:
– Муравская, пожалуйста, уговори его спуститься. Он нас не слушает.
– Значит, ты догадалась! И поэтому меня бросила! – не унимался Ваня. – И телефон выключила!
– Он просто разрядился! Я много снимала сегодня! – рассердилась Лика.
– Да? Правда? – Ваня почувствовал, что сердце, которого в груди больше не было, пропустило несколько ударов. И забилось сильнее. И что мир, пожалуй, не так уж и плох. – Кстати, ты поройся там, на газоне. Я колечко для тебя купил.
– Это так романтично, – язвительно пробормотала Лика, переводя дыхание.
– Не слышу! А зачем в Хельсинки летала?
– Затем, что… – Лика закашлялась. Крикнула уже осипшим голосом: – Я же не могла ничего не подарить в ответ. Пришлось туда смотаться! За кольцом из «Хоббита»!
– Так ты принимаешь мое предложение? – широко улыбнулся Ваня.
– Нет, конечно! Рано еще жениться! А вот если ты про помолвку, то…
– Разве это не одно и то же?
– Дрозд! Ты безнадежен!
Яна Маркова
Первым делом самолеты
– Липатов! Коля, быстрее! Ты что, хочешь неуд получить?
– Самойлова, Синичкина, приготовились. Разминаемся!
Борис Иванович держал свисток в руках и, прохаживаясь вдоль беговой дорожки, подбадривал учеников 10 «А» класса, сдающих стометровку.
На стадионе появилась девушка – из тех, кто никогда не приходит на физкультуру по разным важным – активистским – причинам. Борис Иванович обернулся и посмотрел на нее расширенными от удивления глазами.
– Громова? Не ожидал увидеть тебя в спортивной экипировке.
Светлые кудряшки были перетянуты спортивной повязкой, розовые лосины плотно обтягивали стройные ноги, а короткий белый топик не прикрывал плоский живот. На ногах – беговые «Найки» последней модели.
– Борис Иванович, я пришла сдавать зачет.
– Ты? – физрук пожал плечами. – Иди разминайся.
– Мне… я… – начала было Юля, но Борис Иванович уже переключился на других.
– Беляков, сними наушники! Ты на уроке. У нас бег, а не танцы.
– Борис Иванович! Я ж так разминаюсь, – стал оправдываться Андрей, но наушники снял.
Юля медленно пробежала круг, сделала пару упражнений, что-то отдаленно похожее на разминку.
Борис Иванович вздохнул.
– Чижов, Соколов, на старт. Юля Громова и Роза Оганесян, приготовиться.
Мальчики, сорвавшись со старта, побежали вперед. Роза встала на стартовую линию. За ней подошла Юля. Заняла позицию. И стала ждать сигнала.
– На старт! – Борис Иванович поднял одну руку вверх, а в другой зажал секундомер.
Старт. Рывок. Секунды. Финиш.
Юля Громова остановилась и дышала так, словно никак не могла набрать в легкие достаточно кислорода, в боку заболело, а сердце бешено стучало.
К ней подошел Борис Иванович.
– Ладно, Громова, не переживай. Зато ты красивая и умная – редкое сочетание. Есть более важные вещи, чем стометровка в твоей жизни. Иди переоденься, будешь протоколы заполнять. Поставлю я тебе зачет.
Девушка так и стояла, уперев руки в колени, наклонив корпус вперед, чтобы никто не видел ее увлажнившихся глаз. Не помогли ей ни модные кроссовки, ни…
Секундомер, болтавшийся на шее Бориса Ивановича, показывал неутешительные 22 секунды.
На стадионе за школой не было никого, кроме одинокой Юлии Громовой. Уроки уже закончились, а для вечерних секций было еще слишком рано. В короткой черной юбке, белой блузе и синей жилетке она сидела в первом ряду трибун. Каблуки ее туфель провалились в траву, а плечи сотрясались от рыданий. И стадион был последним местом, где она могла бы успокоиться. Рядом с ней лежал рюкзак со спортивной одеждой – абсолютно сухой и пахнущей кондиционером для белья.
Неожиданно на стадионе появился Захар. Высокий, с крепкими ногами, русыми волосами и приветливой улыбкой, он не входил в круг близких приятелей Юли, хотя они и учились в одном классе. Вот и сейчас Юля едва обратила на него внимание, хотя он и нарушил ее уединение, на которое она так рассчитывала.
Захар начал разминаться. Шея, плечи, стопы. Затем – специальные беговые упражнения. Прыжки, выпады, бег гуськом. Пару раз он посмотрел на Юлю, но та его не замечала и будто специально отворачивала взгляд. Захар начал разминочный бег, но, пробежав полкруга, замедлился напротив Юли и, наконец, тяжело вздохнув, подошел к девушке.
– Ну и чего ты рыдаешь? – Захар участливо смотрел на одноклассницу, но Юля молчала и смотрела на носки своих туфель.
Захар так и стоял перед Юлей, заслоняя ее от света. Прошло несколько минут. Уходить парень явно не собирался, и в конце концов Юля все-таки подняла глаза и посмотрела на него. Несколько раз моргнула, смахивая слезы с мокрых ресниц.
– Давай колись, Громова. Что там у тебя такого ужасного случилось, что ты язык проглотила? – девушка в ответ все еще молчала. – Ладно, черт его знает, что с тобой. Но, если никто не умер, по-моему, проще на это забить.
– Забить, говоришь? – Юля мотнула белыми кудряшками, вытерла слезы обратной стороной ладони и внимательно посмотрела на Захара. – Я бегать не могу.
– Бежала же на физкультуре. Я сам видел.
– Даже на тройку не пробежала, не сдала норматив.
При воспоминании об уроке физкультуры Юля наморщила нос и поджала губы. В голове снова зазвучал неумолимый голос: «Ты не сможешь! Ты не пробежишь!» И слезы сами покатились по щекам.
Захар вздохнул.
– Громова, хватит рыдать. Объясни нормально. Хочу понять, что произошло. Кто с тебя требует сдачу нормативов? Не переживай, поставят тебе нормальную оценку. Борис Иванович ведь сказал: все нормативы сдают, а красивая и умная Громова будет протоколы заполнять.
– Ну да…
– Радоваться надо, а не плакать.
Юля хотела было заплакать еще громче, но передумала, всхлипнула и, прищурясь, посмотрела на Захара:
– А ты чего тут торчишь? Уроки давно закончились.
Юля поднялась, отряхнула туфли от травы и взяла рюкзак, брелок-самолетик на замке закачался в такт.
– Помогал стулья расставлять в актовом зале, Анна Аароновна попросила, вечером у начальной школы спектакли, – Захар пошел вслед за Юлей, – мне не трудно. А возвращаться домой смысла уже не было. Хотел немного размяться перед тренировкой. Стой тут.
Захар побежал за своим рюкзаком, брошенным на другом конце поля, и вернулся.
– Пойдем, Громова. Провожу я тебя.
Они прошли через подтрибунное помещение, вышли в фойе школы и направились к выходу. Проходя мимо доски с надписью «Ими гордится школа», Юля задержала взгляд на фотографии добродушно улыбающегося Захара, на груди которого красовались медали.
На крыльце школы Захар остановил Юлю.