Александр Цыпкин – Удивительные истории о бабушках и дедушках (страница 7)
— А ты что, думаешь, одна умная?! А все дураки? Светлана Владимировна уже не слушала, в конце концов, это было ниже ее достоинства — пререкаться с хабалкой. Она засунула документ в сумку и, не попрощавшись, выпорхнула из тесного помещения. Выйдя на улицу, заспешила в сторону автостоянки. Было семь часов вечера, но темно, словно ночью. Фонари тускло освещали опустевшую рыночную площадь.
«Интересно, Марк обрадуется моему решению переехать к нему? Конечно, квартирка на Второй Планерной улице — это не генеральские хоромы, но пожить какое-то время — пока родители не одумаются — можно…» — размышляла Светлана, семеня на высоких каблуках в обход огромной лужи с плавающими на поверхности обрывками бумаг и сигаретными бычками.
Она не успела испугаться, когда сзади ее ударили по голове, вырвали из рук сумку и с силой толкнули в спину. Светлана только ойкнула и, потеряв равновесие, упала в отвратительную жижу.
Пытаясь подняться, она встала на четвереньки, уперлась руками в грязное дно и почувствовала, как в ладонь вонзилось что-то острое. С криком вытащив руку из лужи, она увидела, что из раны, источающей кровь, текущую вперемешку с грязной водой, торчит бутылочный осколок. Светлана взвыла в голос.
— Тихо, тихо, не ори, — откуда ни возьмись появившаяся Славка шагнула в лужу.
— Ерунда, сейчас вытащу, неглубоко зашло… Разожми руку-то и отвернись! — приказала продавщица.
— Ё-моё… — пропищала Света. — Вытащила?
— Вытащила, — подтвердила Славка, отшвырнув стекляшку и перевязывая рану носовым платком. — Вставай!
— У меня сумку украли… В сумке деньги, паспорт, ключи от машины… Телефон… — причитала Светлана Владимировна, ковыляя на сломанном каблуке, уцепившись за спутницу. — Надо папе звонить…
— Подожди ты, сейчас зайдем ко мне — я через дорогу живу. Помоешься, руку обработаем.
В тесной прихожей — с выкрашенными в бирюзовый цвет стенами — Светлана Владимировна, опершись на пузатый холодильник, стянула с себя мокрые сапоги, скинула на пол грязную шубку и, подталкиваемая спасительницей, прошлепала в ванную комнату.
Славка зашла следом, занесла чистое полотенце и байковый в цветочек халат.
— Это бабусин — надень, как помоешься. Я тебе пока джинсы и кроссовки подыщу — твои мокрые насквозь, а на сапогах каблуку кердык.
Минут через двадцать — в халате, дважды обернутом вокруг тела, и в чалме, накрученной из старенького розового полотенца, — Светлана вышла из ванной.
Заглянула в комнату: две простенькие кровати, стол и телевизор на тумбочке.
«Бедненько — чистенько!» — непроизвольно констатировала инспекторша.
— С легким паром! — Дверь кухни отворилась, и на пороге появилась сгорбленная старушка. — Айда чай пить! Я сегодня пирожков капустных испекла. Больше-то ничего нет, — оправдывалась она. — Но пирожки — вкусные…
— Извините, а где Ярослава?
— К Гургену побежала, соседу нашему, он всю рыночную шпану знает, может сумка твоя отыщется… Светлана села к столу и с удовольствием выпила огромную кружку крепкого горячего чая вприкуску с румяным пирожком.
— Вкусно? — спросила старушка и, улыбнувшись, погладила Свету по плечу. — Эх, девка, это горе — не беда, в жизни и похуже бывает. Когда чужие обижают — это одно, а вот когда свои, родные — сердце от обиды порваться может…
— С Ярославой конфликтуете? — просто так, лишь бы что-нибудь сказать, произнесла Света.
— Да что ты! — с улыбкой перекрестилась бабка. — Со Славочкой дружно живем, она — ангел мой. Таких как она сейчас днем с огнем не сыскать…
— Любите вы внучку. А у меня нет ни дедушек, ни бабушек. Я у родителей поздний ребенок.
— Балуют, наверное? Единственную красавицу… — снова улыбнулась старушка. — Я вот своего внучка единственного тоже любила-баловала, да так залюбила, что не заметила, как на улице оказалась.
— Как это, на улице? — непонимающе спросила гостья.
— Да просто, — спокойно ответила бабуля. — Дочка моя вторым браком за немца замуж вышла, все продала и в Германию укатила. Остались мы с внучком вдвоем в моей квартирке жить. Я работала, пока здоровье позволяло, внука поднимала. Он даже в институте выучился. Думала, на работу устроится, легче жить нам станет. Да куда там! Парень он видный, девки на него вешаться стали… А потом и дамочки постарше стали его то деньгами, то подарками завлекать. Не терпела я, все ему высказывала, вот, видать, и надоела. Одна дамочка у него особо ушлая была — умудрилась меня из квартиры выписать. Паспорт мой выкрали, меня — в машину и… За двести километров в заброшенный дом в пустующей деревне отвезли. Как я назад до города добралась — рассказывать сил нет. С бесстыжим внуком поговорить пыталась, да все напрасно. Говорит, что ему квартира нужнее — у него жизнь впереди, а мне, старухе, пора сдохнуть и оставить его в покое. Вот так вот! — горестно подытожила бабуля.
— А Ярослава? Кем она вам приходится? — потрясенная рассказом, испытывая жалость к старой женщине, спросила Светлана.
— Так, никем. Она меня на рынке подобрала. Смотрела-смотрела, как я побираюсь и под прилавком сплю, пожалела да и забрала к себе жить. Живем хорошо: я по дому управляюсь, Славочка работает и учится. Всё у нас хорошо. Давай еще чайку подолью…
— Как забрала? Просто нищенку забрала к себе домой? — ошарашенная слушательница застыла с протянутой чашкой.
— Так не все люди — плохие, и душевные бывают. До моих лет доживешь — много про людей узнаешь…
Хлопнула входная дверь, из прихожей раздался бодрый Славкин голос.
— Танцуй, Светлана Владимировна, сумка твоя нашлась. Денег и телефона — как понимаешь — нет… Извиняйте! Зато все остальное на месте.
Переодетая в короткие джинсы и слегка жмущие кроссовки, Света уже в коридоре шепотом попросила у Славки адрес бабусиного внука.
— Зачем? — удивилась та. — Он отпетый подонок, я сама с ним недавно разговаривала, хотя бы паспорт просила вернуть — бесполезно! Говорит, что его будущий тесть — большая шишка, в полиции связи имеет, и если надоедать не перестану — он меня со свету сживет. Ничего у тебя не получится!
— У меня получится! Мой папа — генерал, он поможет!
— Ну попробуй, сейчас напишу, только ручку найду.
— Подожди, — Светлана достала из сумки ручку и, вытащив из папки злосчастный акт проверки, оторвала половину листа. — Пиши.
Она протянула ошарашенной Славке обрывок бумаги, а остальные листы скомкала и положила на холодильник.
— Вот, написала: Вторая Планерная, дом семнадцать, квартира шесть, Марк Смирнов. Здорово будет, если он хотя бы паспорт вернет — больше нам с бабусей ничего от него не надо. Эй, слышь, подруга… Плохо тебе?
— Марк Смирнов… Вторая Планерная… — пробормотала побледневшая Светлана.
Она виновато посмотрела на Славку и, закрыв лицо руками, вдруг разрыдалась.
— Ты чего? — испугалась Славка, обняла Светлану и стала гладить ее по волосам. — Если сложности, то… не надо… Забудь! Ты ведь никому ничего не должна. У нас с бабусей все прекрасно! К нам гости приходят… И ты приходи обязательно! Ты на самом деле классная, таких нечасто встретишь… Ради меня раньше никто ничего не делал, а ты целый акт не пожалела…
Светлана Волкова
Гриб элегантного возраста
Самым любимым выражением бабы Симы было: «Не доводите меня до белого каления!»
И Сережа сразу представлял колени бабушки — белые, круглые, как свиные голяшки, с розовой меткой под самыми чашечками от тугих резинок капроновых гольфов. Вот и сегодня утро выдалось хлопотное, и «белые колени» поминались чуть ли не поминутно. Все собирались за грибами…
— Ой, Валька! А ну как потеряется он? Шебутной же! — Так мы его от себя никуда не отпустим! — убеждала бабу Симу тетя Валя, укладывая на дно плетеной корзинки бутерброды с сыром и похожие на жабенышей свежие огурцы — зеленые с белым пузиком, пупырчатые.
Бабушка лишь качала головой.
— Да и лес знаком ему с детства, — продолжала тетя Валя. — Поди, каждое лето в Борисову Гриву ездим.
— Да в прошлом-то году грибов не было! Вот и сидели дома. Получается, в позапрошлое ходили. А ему тогда шесть всего было. Забыл уже все, небось!
— И ничегошеньки я не забыл! — буркнул Сережа. — И тропинку помню, и полянку, где два дуба растут, и ельник, и пень трухлявый!
— Да сгнил уже давно твой пень! — загоготал Мишка, сын тети Вали и Сережин двоюродный брат.
Баба Сима долго паковала внука в старую залатанную одежку, сохраненную в доме как раз на случай леса. Сережа смотрел на руки, торчащие из его когда-то любимой клетчатой рубахи, на протертые на коленках «салютовские» джинсы, из которых он вырос еще в прошлом году, и старательно отводил глаза, чтобы не натолкнуться на ехидный Мишкин взгляд.
«Мишке-то хорошо, — подумал Сережа, — уже десять стукнуло, и бабушка его мучить почти перестала». — Ба-а, ну шарф-то зачем?
— Сентябрь на носу, заморозки уже были.
— А штаны в носки заправлять?
Мишка нарочито прикрыл ладонью рот, будто ему так смешно, что уж не сдержаться! Сережина дворняжка Жулька — маленькая, пегая, кудрявая, как парик Мальвины из любимого фильма, нетерпеливо тявкала у двери, призывая поторопиться.
— Все надо заправлять. Рубашку в брюки, брюки в носки. От клеща поганого. И шею замотать, — командным голосом отдавала приказы баба Сима. — А лучше платочек на голову надеть, чтобы ушки… — Платочек?! — почти со слезами перебил Сережа. — От такой страхолюдины все грибы в лесу попрячутся! — засмеялся Мишка.