Александр Цыпкин – Удивительные истории о бабушках и дедушках (страница 19)

Молодая секретарша доводит меня до кабинета начальника инквизиции, разглядывая мои украшенья так, будто меня сейчас убьют, а сережки, браслеты и кулон достанутся ей. Мне и так не по себе, а от ее взгляда по телу дрожь пробегает. Она стучит, открывает дверь и с садистской улыбкой предлагает мне зайти. Вхожу в логово главного монстра и замираю. Серж!

Сидит за широком столом главного босса. Как только за мной закрывается дверь, Серж выбирается из-за стола, идет ко мне и целует в щеку вместо приветствия, как делал полжизни. Потом провожает к одному из двух кресел у окна и разваливается в другом в позе мечтателя, подперев голову рукой. — Представляю, каково тебе сейчас, — вздыхает он.

— Умножь на два, — отвечаю я.

— Так, Лариска, но у меня плохие новости: тебя увольняют и лишают магической силы — из этого кабинета ты выйдешь уже простым человеком…

Серж продолжает говорить, но я его не слушаю. Лишат силы? Да лучше бы они меня жизни лишили! Надо бежать. Лучше быть в подполье, но с силой. Я вскакиваю на ноги и телепортируюсь.

Я не телепортируюсь.

Смотрю на Сержа, как на своего убийцу.

— Как ты это сделал? — Ноги подкашиваются, и я снова плюхаюсь в кресло.

— Что? — не понимает Серж. Для лучшего переговорщика он слишком недогадливый.

— Как лишил меня силы?

Серж кривится.

— Ларис, это не я. Не стал бы по многим причинам. Говорю же, что был против, но меня отстранили от голосования. Тебя лишила силы восьмисотлетняя колдунья, провожая ко мне.

Инквизитор!

Серж тянет руку к моему лицу, но я уворачиваюсь.

— Вот я знал, что ты сморщишь нос и скорчишь такую рожицу, если узнаешь, кто я. Мне повезло, что во время нашего знакомства ты заявила о своей нелюбви к инквизиции до того, как спросила, кем я работаю.

Мало того что инквизитор. Еще и лгун!

— Что собираешься делать?

Так я тебе и сказала. Уеду в Summer, а что мне остается?

— Лариска, перестань драматизировать, ты ведь знаешь, что справишься. Просто стала обычным человеком. Я даже немного тебе завидую: выйдешь из этой холодной войны и начнешь наслаждаться жизнью.

Раз завидуешь, чеши к той восьмисотлетней тетке и отдай ей магическую силу.

— Теперь я могу идти?

— Иди, — вздыхает Серж и с тоской смотрит на меня.

Даже не буду ругать себя за то, что оказалась доверчивым и наивным зрителем: он отличный актер, таким не кричат: «Не верю». Как же с ним попрощаться? Удачи, до встречи, прощай — все не то. Поднимаюсь с кресла и молча выхожу из кабинета. На двери табличка:

Ну конечно, итальянская артистическая натура. Для меня он теперь не Серж, а Фигаро. С ним все понятно, но кто же теперь я?

В Summer все в панике: дома не приспособлены для холодов, сельское хозяйство разоряется, потому что ничего больше не плодоносит, и те, кто не прикупил еще себе одежду потеплее, мерзнут. Еще до того, как села в самолет, я составила антикризисный план и отправила его правительству страны. Они в него вцепились, но, подозреваю, только потому, что я пообещала привлечь инвесторов. Маги от меня отвернулись, зато еще остались старые связи среди людей — и среди них есть крупные дельцы. Только предложения на бумаге — этого мало, нужно еще грамотно и быстро их реализовать.

Я планировала, как только прилечу в Summer и устроюсь, не сидеть без дела, а пойти в политику. Под впечатлением от моих предложений одна партия из парламента страны как раз предложила присоединиться к ним. Отлично видела себя в этой роли. Думала: вот проведу реформу хозяйства, чтобы люди могли и от осени получать удовольствие и жить в тепле и достатке, а потом, может, и карьерой займусь — главой партии стану. Буду грызться с противниками — почти как в старые добрые времена. И дело не в моем честолюбии. Меня унизили, лишив магической силы, и у меня было два пути: либо злиться на себя и других, либо начать все с начала и добиться успеха в новой для меня человеческой сфере жизни. Мне не хотелось ныть — а значит, из двух путей возможен был только один.

Только все получилось не так.

Прилетаю в Summer и, первым делом купив себе небольшой коттедж с двориком, начинаю обживаться.

Когда распаковываю последнюю коробку, в дом заходят мой сын Олег с Макаром, оба в подавленном настроении.

— Пирожками пахнет, — принюхивается Макар. После переезда я часто видела внука, и каждый раз он был в костюме-тройке, будто собирался выступать на детской версии ассамблеи магов. В этот раз костюм еще и белый.

— Никаких пирожков, ты еще не ужинал, — замечает сын.

Ужасный раздолбай в детстве, Олег почему-то решил стать строгим отцом. Он поворачивается ко мне и жалуется на внука:

— Опять няня от него сбежала.

Сразу понимаю, куда он клонит: хочет, чтобы я сидела с Макаром. Только зря надеется, ведь у меня планов громадье.

— Такой лентяй! — продолжает сын упавшим голосом. — Читать ленится, считать не хочет, писать не может: буква в страницу не умещается!

— Ему же только пять! — ахаю я.

— Ну и что? Сейчас все меряются талантами детей. Это логично, у кого самый талантливый ребенок, у того лучшая наследственность.

Наследственность — болезненное для меня слово. Плачевно, но пять веков в нашем роду рождались маги, по одному на каждое поколение, а мой единственный сын — обычный человек. Великая династия закончилась на мне, и закончилась обидным провалом из-за моего разгильдяйства. А как хорошо было бы думать, что хоть я и оступилась, но следующий за мной будет достоин предков. Только вот знания мне передать некому…

Нет, мне точно надо заняться политикой, когда в депрессии, я сама себе противна.

— А еще он не чистит зубы! — продолжает бубнить сын, косясь на внука. И я понимаю, что, задумавшись, ничего не пропустила. Все та же длинная подготовительная речь перед тем, как попросить посидеть с внуком, напоминающая цыганочку с выходом.

Макар на жалобы отца не обижается, похоже, он вообще его не слышит, зато пристально смотрит на поднос на кухне, накрытый полотенцем. Он косится на меня и, решив, что мнение отца здесь не главное, прищуривает глаза.

— Ларис, можно мне пирожок?

— Папа же тебе запретил. Но я могу быстро приготовить ужин. Кашу будешь?

— Бе-е-е, — тянет Макар и высовывает язык, давая понять, что он думает о каше.

Вдруг в кухне что-то шлепается на пол. Олег стоит спиной и, к счастью, ничего не видит, а я с изумлением наблюдаю, как один из пирожков подпрыгивает по полу. Медленно, неумело, зигзагами пирожок движется к Макару.

Взвизгиваю от радости.

Олег смотрит на меня озадаченно, и, чтобы отвлечь его внимание, я устраиваю целое представление. Смотрю в окно, хмурюсь и говорю взволнованным голосом:

— Там шустрая и наглая рыжая собака. Иди-ка побыстрее прогони ее с моего участка.

Когда мы с Макаром остаемся одни, я успеваю выхватить у него из ладошки пирожок.

— Никогда не ешь с пола, — меняю пирожок на чистый. — Держи. Значит так, топай наверх и выбери себе спальню. Никакого чтения, никакого письма и никакого счета. Мы займемся с тобой другими развлечениями.

— Какими? — спрашивает Макар с набитым ртом. Молодец, всегда надо точно знать, на что подписываешься.

— Ну, например, будем учить пирожки прыгать сразу к тебе в рот.

Макар кивает, разворачивается и бежит наверх.

— И переоденься, — кричу я ему вслед, — там в красном пакете нормальная детская одежда, которую можно пачкать.

Узнав, что я решила переселить Макара к себе, сын удивлен.

— Это было бы здорово. Мы работаем с утра до вечера. А он не будет тебе мешать? — спрашивает он, радостный, но все еще подозревающий подвох.

— Не будет. Знаешь, Макар меня неожиданно заинтересовал, и все мои остальные проекты по сравнению с ним померкли.

И это действительно так. Ограниченный мир, в который я собиралась окунуться, ни в какое сравнение не идет с тем фантастическим миром, в котором я жила ранее. Пусть через Макара, но я буду рядом с магией — как же мне ее не хватает!

Наши дни.

Где-то звучит сирена и тревожно орет громкоговоритель:

— Внимание-внимание! Всем пройти в убежище! Я прихожу в себя и открываю глаза. Макар живой, а это главное! Он все в том же положении: крепко держит ручку гигантского зонта. Зонт перестал расти, достигнув высоты клена, но голубое свечение над ним расширяется.

А ведь когда-то посчитала Макара ребенком без фантазии и желаний. Кучка осенних листьев! Нет, это мой мальчик, с моим масштабом. Могу поручиться, что он единственный парень, который осваивает колдовство с учителем не-магом. Я учу его, как травмированный тренер учит фигурному катанию — крик с трибуны и объяснения на пальцах. Показать не могу — вот в чем проблема. К сожалению, из-за этого он все делает не совсем так, как положено. Вот зачем ему понадобился этот злополучный зонт?!

Сияние принимает форму ядерного гриба и уже занимает половину неба.

Боже, за что на меня ополчилось мирозданье? Сначала мы с Макаром устроили здесь осень, а теперь — подобие атомного взрыва. Я вроде росла послушной девочкой — как же воином апокалипсиса-то стала?!

Меня обдает волна горячего воздуха — даже одежда начинает обжигать кожу. Грохочет гром. Сквозь голубое свечение видно слепящий глаза шар — метеорит Р05! Горящая глыба тонн на шестьдесят, такая же, как крупнейший метеорит Гоба, падает прямо на нас. Прикидываю скорость падения: через минуту он сделает из небольшой страны Summer кратер. Завтрашнего дня никто на Земле не увидит, потому что пыльная взвесь закроет Солнце.