Александр Цыпкин – Удивительные истории о бабушках и дедушках (страница 14)
Обочина была пуста.
«А вдруг они уехали без меня! Не дождались! А вдруг они меня не любят?» — кричало у Сережи внутри.
— Не могли уехать, — словно подслушал его мысли дед. — Небось, носятся сейчас по лесу, как раненые выхухоли, тебя ищут.
Сережа понятия не имел, как носится раненая выхухоль, да и, вообще, кто такая выхухоль, но представлял это именно так: впереди ледоколом прорубает кусты баба Сима, за ней, как корабельная мачта, высится дед Шаня, потом остальные, по бокам, как галерные весла — Мишка с Анечкой, а замыкает все это, точно флаг, розовая шляпка Мулечки. Именно так должна плыть по лесу неведомая и гордая выхухоль.
— Смотри! Видишь вон там? — дед указал на невнятную точку вдалеке.
Сережа сощурил глаза и вгляделся. И правда! Что-то виднеется на обочине. Бегемотик!
Они прибавили шаг, и поначалу казалось, что это вовсе не автомобиль припаркован впереди, а корова пасется — откормленная, с покатыми рыжими боками. Но еще пять минут пути, и звездочка на белом коровьем лбу превратилась в знакомый знак VW, а копыта в шины — три старые, одна новая, черная. Сережа ускорил шаг, потом побежал и с неимоверным счастьем прижался щекой к пыльной морде Бегемотика. Жулька взвизгнула и начала подпрыгивать, пытаясь достать до окошка и заглянуть внутрь. Как тогда, в снежной крепости. Сережа подмигнул ей и засмеялся, снова вспомнив ту историю.
— Посигналить надобно, — резонно заметил дед. — Твои услышат и вылезут из леса.
— Так двери закрыты! — Сережа с досадой стукнул по стеклу кулаком.
— Не беда. В разведке мы и не такое открывали.
— Так вы разведчик? — рот Сережи открылся сам собой.
— Было дело. Где наша не пропадала! — подмигнул дед. — Только с-с-с, никому. Я засекреченный!
Сережа закивал. Дед обошел Бегемотика со всех сторон, потом достал из мешка алюминиевую ложку и, просунув ее в щель между дверцей и кузовом, с гордостью произнес:
— Опля. Всего делов-то! Скажи своему дяде, что замок у него сопливый, менять надо. Ну, что застыл? Жми на клаксон!
Сережа забрался на переднее сиденье и со всей силы надавил на гудок. Бегемотик отозвался басовитым протяжным воем. Лес за обочиной вздрогнул, поднимая в воздух птиц. Сережин кулак давил на черный пятачок на руле — еще и еще, звук рикошетом отскакивал от стволов и веток, и казалось, что все деревья пытаются ветками заткнуть уши от такого шума. Где бы эти уши у них ни росли.
Прошло, наверное, минут пять, и вдали показалась маленькая фигурка, замахала руками.
«Дядя Толя, — подумал Сережа. — Он ни с кем не перепутает голос Бегемотика!»
— Ну, вона, смотри. Щас твои, как тараканы, из леса повыползут, — сказал, улыбаясь в бороду, дед.
И точно! Вдали, из кустов, словно десант, появились гуськом сначала баба Сима, за ней дед Шаня, Мишка, тетя Валя и Мулечка с внучкой.
— Гляди-ка! Бежмя бегут! — Дед вылез из машины. — Вы куда? — удивился Сережа.
— Неча мне здесь. Считай, сдал тебя с рук на руки. Ты это, не теряйся больше!
Сережа с досадой смотрел, как дед направляется к лесу.
— Мы вас до деревни довезем! Не уходите!
Но дед ускорил шаг.
— А вдруг они видели вас издалека? Спрашивать будут, что я скажу? — крикнул Сережа.
У кромки высокой травы дед обернулся.
— Скажи, что померещилось им. И тебе, грибник Сережа, померещилось.
Еще секунда — и плотные еловые лапы, точно волна, сомкнулись за его спиной, чуть качнулись и замерли.
Сережа повернул голову и увидел в лобовое стекло своих родных. Они были немножко встрепаны — да что там немножко, очень даже встрепаны. Он заметил серые дорожки от слез на испуганном лице тети Вали. У Сережи тоже бывают испачканы щеки, когда он плачет и трет глаза ладошками. Дядя Толя нежно придерживал тетю Валю за локоть. Мишка улыбался во весь рот, и Сережа не понял сперва — неужели тот улыбается ему. Это Мишка-то! Он обернулся на всякий случай, но кроме Жульки, безостановочно лаявшей на заднем сиденье, никого не было. И Анечка ему тоже улыбалась и шмыгала носом. А рядом махала шейной косынкой воздушная Мулечка в шляпке-волнушке — теперь уже грязно-розовой. Все говорили хором, перебивая друг друга. Сережа открыл дверь и тут только заметил, что корзин и ведер у них поубавилось, а те, что остались, были почти пусты.
«А они меня все-таки любят», — подумал он.
И еще он заметил, что баба Сима и дед Шаня держатся за руки.
Снова захлопали в ладоши осины вдоль обочины, зааплодировали удачному финалу нерассказанной вслух истории. И так защипало в носу, что Сережа смущенно отвернулся.
А он-то думал: в лесу страшно! Что там лес! Вот баба Сима с пламенной воспитательной речью — это да! Отгудев, как паровозная труба, на одной басовитой ноте, бабушка резко прекратила браниться и принялась спешно оглядывать Сережу, похлопывая по спине и плечам — будто пыль из него выбивала.
— Целый, шельмец!
Стартовали уже в сумерках. Бегемотик трясся на ухабах, и сон немилосердно смаривал. Уже каждый по пятому разу пересказал, что пережил за этот день. Да и историю о том, как он умудрился потеряться, Сережа, наверное, раз десять излагал. Все — и про белые грибы, и про Жулькин башмак, и про ежика. Только про травника «ВИТЮ» молчал. Почему-то захотелось оставить чуточку от этой тайны себе, и Сережа даже подумал — а правильно ли это, не пожадничал ли он, да и «утаить» — значит ли «соврать»?
— А что это у тебя на руке? — спросила Анечка, кивая на повязку из подорожника и пижмы.
— Да так… — не знал что сказать Сережа. — Сувенир из леса.
Она наклонилась к самому его уху и прошептала: — Мы с Мишей видели, ты кому-то махал рукой. Туда, в лес. И тень будто шмыгнула…
Мишка обернулся и кивнул.
— А вы как думаете? — чуть слышно ответил Сережа и сделал загадочные глаза. — Повязка вот. Тень. Машина сама открылась. И белые у меня в корзинке… А?
— А? — хором ответили Миша с Анечкой.
Сережа приложил палец к губам: т-с-с!
— Ты что, встретил кого? — округлила глаза Анечка и затрясла кудряшками, мол, молчи, молчи. Подумала и осторожно добавила: — Грибника?
— Холодно.
— Егеря? — шепнул Мишка.
— Чуть теплее, — подумав, ответил Сережа.
— Кикимору? Лешего?
— Ну… Тепло.
— Неужели Лесовика? — выдохнула Анечка.
— Горячо-о-о! — с гордостью подмигнул им Сережа.
Минуту ехали в тишине. Уставшая Жулька спала на коленях у тети Вали. И даже немного похрапывала. Сережа все еще держал сжатым кулачок — не весь, только четыре пальца загнул, чтобы не забыть названия трав, которые узнал сегодня.
— А страшно было? — снова зашептала Анечка и поежилась.
Сережа рассмеялся.
— Да не существует он, Лесовик. Сказки детские. Сама же говорила.
Анечка обиженно надула губу.
— Ну признайся, что тебе — жалко? Какой он? В фуражке, да? Уродливый?
— И вовсе нет… — протянул Сережа. — Даже симпатичный. На гриб похож. Только старый. Элегантного возраста.
— Ох, ребятишки, вы и выдумщики! — рассмеялась тетя Валя, и Сережа понял, что шепчутся они слишком громко.
— А как же ты от Лесовика убежал? — не унималась Анечка.
— А очень просто. Если в него не верить — он это чувствует и звереет. А если ты с ним, как само собой… Ну, в смысле, встретил и встретил, чего в лесу не бывает… То он очень даже добрый. Булкой вот накормил, к машине вывел.
— А я всегда верил, — завистливо буркнул Мишка. — И я!
Сережа подмигнул им.
Машина мчалась в город. Заметно стемнело, и на небе появилась круглая, как головка сыра, луна. Сережа выглянул в окно. Лес за обочиной иногда расступался, давая место просеке с высоченными столбами линии электропередачи. Они стояли, широко расставив длинные тонкие ноги, и сквозь них луна напоминала Сереже знак качества.
Он долго вглядывался в потемневший лес, и казалось ему, что меж деревьев мелькает брезентовая плащ-палатка, и вот-вот раздвинутся ветки и выйдет его новый знакомец-травник.
Баба Сима наклонилась к окну, пытаясь уследить за взглядом внука, но ничего не увидев в сгущающихся сумерках, откинулась на спинку сиденья и громко выдохнула: