Александр Цыпкин – Удивительные истории о бабушках и дедушках (страница 13)

Сережа молчал. Дед снял фуражку. Голова его оказалась продолговатой формы, в короткий редкий ежик седых волос. Он наклонился, пододвинул сучковатой палкой Сережину корзинку и принялся перебирать в ней грибы, комментируя каждый. Было видно, как на его стриженом затылке ходят ходуном два желвака, а там, где голова нанизана на шею, выступает толстый, как червяк, рубец.

— Ты все-таки боишься меня. Вона, сверлишь глазами череп, как буравчиком, через кожу вижу, — не поднимая головы, с усмешкой сказал дед. — Я что, похож на Бабу-ягу?

Он провел тыльной стороной ладони по шраму, и синие татуированные лучи надломились от толстой складки, смяв надпись «ВИТЯ», точно салфетку.

— Нет, не похожи, — выдохнул Сережа. — Баба-яга… Она такая…

— Какая?

— Ну… Она… Во-первых, женщина.

— Та-ак…

Дед выпрямился и с интересом посмотрел на него. Сережа вспомнил, что дед Шаня, когда злился на бабу Симу, часто называл ее Бабой-ягой. А та его брянским лешим.

— А во-вторых… Ну, ступа должна быть. И это… как ее… на курьих…

— Молодца! Логично мыслишь. Пионер?

— Октябренок.

— Ступы и этой, на курьих, у меня нет. А вот булка есть. Сахарком с утра для сытости посыпал. Барбос твой не отказался. На вот, пожамкай.

Дед вынул из мешка желтую горбушку. Сережа не знал, что делать. А вдруг она отравленная? Он переминался с ноги на ногу и все еще подумывал о побеге. Останавливала опять Жулька, которая при виде булки снова вырвалась и потрусила к деду. Но не бросать же ее! Да и булки хотелось…

— Нет, спасибо, не надо, — сглотнув слюну, сказал Сережа.

Дед прищурился.

— Ну, то, что я не яга никакая, и совсем, слава-те, не баба, мы разобрались.

«Вот если размышлять логически, как учил дед Шаня, — подумал Сережа. — Лесовик — он кто? Дед лесной. Это сходится. Детей ворует. Ну, ему это пока не удалось, я быстро бегаю… Зачем ворует? Чтобы съесть…»

Жулька получила свою корочку с мякотью и активно задвигала челюстями.

«А если он меня хочет съесть, то вряд ли будет кормить отравленной булкой. Я вот ее проглочу, напитаюсь ядом, несъедобным стану, и он потом сам помрет от несварения… Не дурак, должен же понимать. Да и Жулька уплетает с аппетитом, замертво не падает».

— Ну, коли не хочешь… — Дед начал заворачивать булку в тряпицу.

— Разве что корочку… — нарочито безразлично сказал Сережа. — Маленькую. Так, попробовать…

Дед улыбнулся и отломил ему ломоть.

Булка оказалась необыкновенно вкусной. А может, Сережа никогда в жизни таким голодным не был. «И хорошо, что сахарным песком посыпана! Надо будет всегда так делать!»

— А что у тебя кровь на руке? В боях раненный? — усмехнулся дед.

— Муравьи покусали, — сказал Сережа и снова почувствовал боль и жжение.

— Не чеши!

Дед поглядел по сторонам, сорвал пару незнакомых Сереже цветков — каких-то желтых, круглых, голых, точно канцелярские кнопки, и растер их в ладонях.

— Давай руку!

Сережа убрал обе руки за спину.

— Да не болит уже…

— Не бойся, это пижма. Вылечит тебя — моргнуть не успеешь.

Сережа протянул ему пятерню. Дед положил смятые желтые цветы-кнопки с листьями на расчесанную рану, сверху прижал большим листом подорожника и перевязал кисть длинными травинками в несколько оборотов. Получилась аккуратная повязка. Сережа сразу почувствовал, как защипало, принялся дуть на руку. Дед молча наблюдал за ним. — И что теперь будет?

— Все. Рука теперь точно отвалится.

Сережа перестал дуть и с ужасом взглянул на деда. И тут почувствовал, что боль вдруг начала отступать и руке уже не так горячо.

— Ой, не могу! Ой, насмешил, — хохотал дед. — Лесовик! Надо же, постренята, что выдумали! Я и не слыхивал про такого! Да и тощий ты. Кожа да кости, мяса мало! Не больно-то сыт будешь с такого обеда. Разве что собакой твоей закусить.

Сережа перестал жевать и уставился на него.

— Да шучу я, шучу! Не смотри на меня так!

Сережа с набитым ртом тоже изобразил смех.

— А вы… Как ваше настоящее имя?..

— Настоящее? — хохотнул дед. — Да ты меня так и зови Лесовиком. Мне понравилось. Скажешь своим, мол, так и так, не враки, встретил его в лесу, насилу ноги унес.

— Не поверят.

Укусы на руке уже совсем не зудели. Сережа даже надавил на повязку — ни боли, ни жжения. Чудеса!

Дед наблюдал за ним, улыбаясь.

— Ну, сказочник мой, пошли, что ли. Доведу тебя до цивилизации.

Они направились сквозь высокие заросли. Сережа тащил свою корзину с грибами, рядом бежала Жулька с башмаком в пасти. Дед шел ровным размеренным шагом, и было очевидно, что он точно знает, куда идти.

— Я ведь местный, — ответил дед на Сережин немой вопрос. — Каждый сучок мне знаком. Травник я. Былинки всякие собираю и людев лечу. Они мне благодарны. Молоко приносят и крупу. И рыбу с булкой тоже.

Он наклонился и сорвал пожелтевшую травинку.

— Вот это думаешь так, сено?

Сережа уставился на его ладони.

— А это спорыш. От почек хорош.

Дед погрыз стебелек и направился дальше к видневшимся на пригорке соснам.

— Иван-чай вот собираю. Пастушью сумку. Зверобой тоже. Еще с двадцатку видов разных, тебе названия ни о чем не скажут. Вот ты болеешь чем-нибудь?

— Не-а, — Сережа помотал головой и даже пожалел немного, что ничем не болен. — В детстве коклюш был.

— От коклюша мать-и-мачеха хороша. Только ее по весне брать надо.

— У бабы Симы ревматизм! — вспомнил Сережа.

— Тогда багульник нужен. Заварить, настоять и пить три раза в день.

Сережа слушал деда, открыв рот. Дед светился весь, когда говорил о травах. Иногда он наклонялся, срывал какую-нибудь зеленую ниточку, называл ее диковинно — то что-то медвежье, а то заячье — Сережа запоминал только первое слово — и бережно клал в мешок.

— А грибы почему не собираете?

— Да не ем я их, — вздохнул дед. — Сам уже как гриб. Старый.

— Гриб элегантного возраста… — Сережа засмеялся, припомнив утренний разговор в лесу.

Дед посмотрел на него серьезно. Потом заулыбался щербатым ртом и, поплевав на ладонь — ту, где с тыльной стороны был «ВИТЯ», — провел ею по седой щетине на щеках:

— Правильно. Я — гриб элегантного возраста.

Солнце прорвало острым шилом тучу и вылилось впереди низко-низко, подсветив лес розоватой дымкой. Близкий шум за плотной изгородью кустов подсказал: совсем рядом дорога.

Сережа ступил на грунтовку и завертел головой.

— Ну, где ваша машина? — спросил дед.