Александр Цыпкин – Старый добрый Цыпкин. Намек на собрание сочинений. Том 2. Придумано и написано в Москве (страница 7)
– Ты можешь дослушать? Итак. Я сегодня вечером уезжаю в Варшаву на концерт. Вернусь в воскресенье. Квартира в твоем распоряжении. На «Контрабас» сходишь с моей сестрой или можешь даже с каким-нибудь парнем, если успеешь найти приличного. Более того, если он позовет тебя замуж, можешь привести его ко мне на ночь. Но только если позовет замуж! И я не спросил самого главного: у тебя нет аллергии на собак?
– Нет. А что?
– Да тут такое дело… Прости, я и правда решил воспользоваться твоим бедственным положением.
– Ну, рассказывай.
– Я только что отвез в гостиницу для собак своего пса. Впервые. Ну не с кем его было оставить. Он рыдал, когда я уезжал. Старый, я очень волнуюсь. Если ты останешься, я его верну домой, а ты будешь его кормить и выгуливать. Я был бы тебе очень благодарен. У сестры аллергия, родители уехали, друзья все в отказ.
– А девушка?
– Значит, ты согласна?! Ура!
– Почему это я согласна?!
– Потому что ты решила, наконец, узнать, есть ли у меня девушка, а значит, это единственное, что тебя останавливает. Какая у меня может быть девушка?
– А что с тобой не так?
– Это ЗОЖ-город. Значит, договорились?! Я живу тут недалеко. Мы сейчас тебя туда отвезем, и я съезжу за собакой.
– Как ее зовут?
Макс смутился.
– Ты будешь смеяться.
– Не буду, обещаю.
Макс взял паузу и прошептал:
– Фауст.
– Неожиданно.
– Ну да, есть у меня увлечение. Люблю игры.
– Ты слишком метафоричный для нашего поколения! Хорошо. Я согласна. И в театр я пойду с твоей сестрой, хотя идею насчет оргии я оценила. А что за концерт?
– Muse.
– Один летишь?
– Нет, с двумя девушками. У нас там своя оргия толстяков после концерта. – Макс рассмеялся. – С другом я лечу.
Они расплатились и поехали домой к Максиму.
– Ты что, живешь в высотке?! Сказал бы сразу, я бы и без собаки согласилась.
– Нет, но с видом на высотку, это круче.
Вид и правда был завораживающий, а квартира обычная, холостяцкая, но полная каких-то бессмысленных вещей, говорящих многое о смыслах, живущих в их хозяине: от тайских старинных платков, повешенных в рамку, до солдатиков. Старый виниловый проигрыватель и даже плюшевый дракон из «Игры престолов». А еще какие-то статуэтки, вазочки, бейджи с концертов, афиши. Куча хлама, иначе не скажешь.
– Извини, тут беспорядок.
– Если бы тут был порядок, я бы не осталась. В твоем возрасте и семейном статусе порядок только у маньяков.
– Я точно не маньяк. Ну, пока не увижу торт. Я поехал за Фаустом. Ключи не беру.
– И даже копию паспорта у меня не возьмешь? Вдруг я украду здесь все?
– Я тебе еще спасибо за это скажу.
– А Фауст какой породы?
– Подмосковная сторожевая.
– Никогда не слышала.
– Я вывел!
– А где все его миски и поводки?
– Все увез в отель.
– Хороший пес, ничего, похоже, не погрыз в квартире.
– Воспитание!
Через час Макс приехал с Фаустом. Таким же бесформенным, как и его хозяин, и таким же добродушным. Затем Макс собрал чемодан. Дал Тане телефон своей сестры и уехал. А Танечка стала изучать вещи Максима.
Вещи – это слепки нашего настроения в момент их приобретения. Они могут рассказать о хозяине в разы больше, чем он сам может и хочет. Неожиданно оставшись в квартире чужого человека один на один с его вещами, Танечка стала впитывать жизнь Макса. Ей немедленно захотелось добавить к этому музею одушевленного хлама что-то свое, поэтому не очень любившая магазины Танечка отправилась на шопинг, но необычный для девушки ее возраста. Она обошла бесчисленное количество лавок, наполненных уютными безделушками, из которых и состоит живой дом живого человека.
На следующий день Таня с сестрой Макса Полиной пошли на «Контрабас». Как и все зрители, они вышли с этого спектакля чуть ближе друг к другу. И Полине захотелось, чтобы у Тани с Максом все получилось.
В воскресенье Танечка гуляла с Фаустом от дома до «Сити» – с его немного инопланетными для жителя периферии небоскребами. Возвращалась через лабиринт Трехгорки.
Остальное время она разговаривала с безмолвными до этого жителями квартиры Макса.
И они рассказали о нем все. Даже солдатики, которые, как оказалось, развлекали еще маленького папу Максима, а потом, когда тот уехал работать в Китай и решил не возвращаться, напоминали о нем сыну. Обшарпанный военный бинокль доложил о прадеде, прошедшем всю войну в пехоте, выжившем, но попавшем под поезд через неделю после демобилизации. А уж о чем поведали две сделанные в том же Китае, но проданные на берегу Сены Эйфелевы башни, даже мне неудобно вспоминать. «А ведь по нему и не скажешь…» – прокомментировала Таня. Несколько грустных историй про одиночество рассказали старые киноафиши, висящие в прихожей. Одну трогательную – тайский платок.
И вдруг Таня поняла, что скучает по человеку, которого знала всего два часа, как по другу, а может, даже больше.
Максим открыл дверь. Таня вышла его встретить и непроизвольно обняла, как будто они давно жили вместе.
– Привет!!! Ну что ты так долго?
Фауст не проявил никакого интереса, чем удивил и Таню, и Максима, который не хотел выпутываться из обвивших его рук. Прошептал:
– Пробки. Ну что, выпьем чаю и повезу тебя в аэропорт? – с грустью вернул всех в реальный мир хозяин квартиры. – Расскажешь по дороге, как провела время.
Таня подумала, что не хочет уезжать. Совсем. Но сказать об этом было бы странно. Она-то за три дня узнала о Максиме все. Она вжилась в каждую вещь, разбросанную по его дому и судьбе. Максим же про нее ничего не знает. Поэтому Танечка промолчала. Они спустились в машину Макса и по пути в аэропорт безудержно болтали и смеялись.
– Позвони, когда прилетишь. Обязательно!
– Обязательно. Погладь Фауста от меня. Спасибо тебе… Спас репутацию всех москвичей.
Теперь уже Макс не хотел распутывать свои руки, обнимавшие Таню:
– Ты же приедешь еще?
– Мне кажется, да. – Таня поцеловала Макса почти в губы, но так, что никакой комитет по нравственности не смог бы этого доказать.
По дороге домой от Тани пришло сообщение. «Твой загранпаспорт я положила в ящик, он валялся на полу, как ты без него в Варшаву въехал:), удивляюсь».
Макс чуть не врезался. Тут же набрал сестру.
– Ты меня слила?!
– Нет! Но еле удержалась… Романтик ты. Кто бы ради меня такое замутил. И, кстати, ты что с псом-то делать будешь? Вернешь в приют?
– Нет. Черт, мне кажется, она догадалась…
– Ну и что! Нет, мы, конечно, всей семьей в изумлении. Ты все это придумал, пока с ней в кафе сидел? И где ты так быстро собаку нашел? А главное, объясни, почему ты не вернулся со своего поддельного концерта, допустим, вчера? Нет, родители, конечно, рады, что ты целые выходные у них просидел, но тем не менее. Поспала бы она в гостиной у тебя или, может, не в гостиной. – Сестра усмехнулась.
– Она бы уехала. А потом, мне хотелось, чтобы она пожила в моем доме. Познакомилась с ним. С каждой вещью. Без меня. Я бы все только испортил.
– Там нет вещей, Макс! Там пылесборник и бессмысленный хлам! По твоей квартире можно сделать только один вывод: жизнь с тобой – это хаос, отсутствие хоть чего-то рационального и предсказуемого. А женщине нужен надежный человек. Семья – это планы, стабильность, хозяйство, наконец.