Александр Цыпкин – Мандарины – не главное. Рассказы к Новому году и Рождеству (страница 57)

– Что читать?

– В данный момент не важно.

Я взяла со стола учебник «Физиология высшей нервной деятельности» и стала читать про угашение реакций нейронов гиппокампа. Через минуту он прервал:

– Вы подходите.

Так я начала работать на самой странной и самой высокооплачиваемой работе в своей жизни.

Я была чтецом свежей прессы. Ровно в 6.20 утра водитель в строгом костюме привозил мне подборку газет. В 6.30 я звонила своему работодателю и читала новости вслух.

Он почти не разговаривал со мной, внимательно слушал, иногда прерывал и просил начать следующую. Через час неизменно говорил:

– Спасибо, на сегодня достаточно.

Раз в неделю его водитель завозил мне белый конверт со ста баксами внутри. От конверта пахло дорогим одеколоном и успехом.

Вот и все, если не считать того, что я влюбилась без памяти.

В него невозможно было не влюбиться, у него был низкий баритон и какая-то тайна.

Я целыми днями думала о нем. Ему, должно быть, жутко одиноко ехать в своем черном бездушном «мерседесе» со строгим молчаливым водителем, а за окном морозная зима, и только мой голос согревает его.

Я прилагала невероятные усилия для соблазнения. При чтении я понижала голос до хриплого, почти сексуального шепота. В паузах я слегка обводила верхнюю губу влажным языком и каждое утро красила губы помадой. Голос женщины с помадой на губах, безусловно, отличается от голоса без макияжа.

Я улыбалась во время чтения лаконичной улыбкой, давая понять, что я жизнерадостная, но самодостаточная и яркая личность.

Я мелодично побрякивала в трубку тонкими серебряными браслетами на аристократическом запястье.

Я изучила все нюансы голосового обольщения.

Ничего не помогало. Он неизменно ровным голосом произносил то же:

– Спасибо, на сегодня достаточно.

Отчаявшись, я надавила на водителя. Из него удалось выбить лишь, что мой принц – о-о-о-очень состоятельный мужчина, и что каждый день по дороге в офис он слушает новости, зачитываемые прекрасным женским голосом.

Прекрасным голосом! Это был первый комплимент от него. В его ушах я была прекрасна.

Я перестала спать по ночам. Я представляла, что если у него такой голос, то какие у него, должно быть, сильные руки. Как он сгребает меня и крепко прижимает к себе. Со страстью. И я шепчу ему в ухо ничего не значащие пустяки. А он целует меня в шею, потому что больше не в силах сдерживаться.

Я чувствовала, между нами – искра. Иногда во время прощания у него слегка дрожал голос.

До приезда подруги оставалось три дня!

И я решилась на беспрецедентные меры – признаться ему в любви по телефону. Честно и открыто.

Дочитав про слияние нефтяных компаний, глубоко вздохнула и на выдохе произнесла: «Мне кажется, нам надо встретиться».

– Что?

– Я вас люблю.

Мы встретились на Садовом у кинотеатра, он вышел из машины и увидел меня…

Я тоже увидела и отвернулась, поняла, что не подойду.

Он грустно посмотрел на меня издалека, поднял воротник, поежился от мороза, прошелся вдоль машины для вида и помахал мне рукой. А я отвернулась и ушла.

Больше он мне не звонил.

Он был совсем не похож на свой голос.

Может быть, он даже был красивым, может быть, необычайно умным.

Просто он был не тот. А зачем тебе не тот под Новый год?

Новый год для Купидона

У Купидона не открываются глаза. Вернее, левый открывается немного, но тогда голова трещит сильнее и тошнит. Как же он вчера нажрался! На новогоднем корпоративе нефтегазовой компашки. Девицы яркие в блестящих платьях, бухло рекой, топ-менеджеры раскатывали дорожки в туалете. Обдолбались в говнище. Весело отметили.

И главное, никто его не дергал. Ни одна живая душа не подошла и не попросила достать стрелы. В этих кругах любовь не в моде.

Очень чешется задница, но стоит только пошевелиться, и его стошнит.

Телефон крякает, сообщения сыплются в директ, еще одно и еще. «Себе по голове крякни, скотина!»

Надо вставать, два пальца в рот и за работу. Тут где-то был косячок… А, нет, вчера добил.

Трезвонит телефон. «Папаша».

Достал, орет, что увидит еще раз обдолбанным, выгонит из дома, лишит бабла, блаблабла.

Зануда. Хотя без папашиного «Мастеркарда» будет несладко.

Вот понимаете, что обидно? Я работаю как заведенный, день и ночь сообщения приходят. В инсту, на почту, в телеграм и вк… Никому ж стараюсь не отказывать.

Недавно. «Люблю Пашу-менеджера, из соседнего кабинета, жить без него не могу. Умоляю, помоги! Зая». И я несусь на крыльях любви.

Стреляю в Пашу, и Паша прозревает, понимает, что всю жизнь хотел именно Заеньку, вот же она сидит у окошка, румяна большими щеками, волосата рыхлыми ногами… И у них любовь – настоящая, бескорыстная.

Но Зая не дура, через месяц соображает, что Паша – пройденный этап, ведь через дверь напротив сидит Эдик, он начальник отдела, значит, котируется повыше, и с Маринкой недавно расстался, ей давно следует нос утереть, задолбала всю работу на Заю спихивать.

И новая смс от Заи, теперь Эдика подавай. Я ей мысленный фак в личку, но папаша мой тут как тут – запрос есть, не выполнен, а слушать доводы не хочет – ему статистика нужна по отделу положительная.

О’кей, мне-то что, вроде как работа такая – босс сказал, я сделал, но умом же понимаю – не любовь это, вакханалия сплошная. Да и хер с ними, накатываю, чтобы забыться, лечу палю в Эдика.

Эдик все свои отчеты бросает, Заю боготворить принимается. А Пашу, который уныло у кабинета стоит и пыхтит «дуэль-дуэль», с работы увольняет. Паша еще пару недель у Заиного балкона тусит, все ждет, что она одумается…

И с крыши сигает. Нестабильный товарищ, плюс стрела застряла крепко, он ее вывинтить пытался, сердце поранил – кровоточит, все равно бы помер, только в муках. А так ускорился… Эф равно эмжэ.

А Зая с Эдиком на Мальдах. Пока все устраивает. Благодарственные молитвы каждый день. Они довольны, папаша мой счастлив. По документам на Земле множится любовь.

А мне не по себе, крутит внутри. Понимаю, что не виноват, а вроде, как и кто тогда? Водки дернул, вискарем сверху полирнул, а не торкает. В районе груди паршиво.

Мама мет в тумбочке нашла, заволновалась, говорит, пропадешь, сын, и за руку к психологу.

Афина на сеансе говорит: «Ты перебей зло добром, и боль отступит». Ну вроде дельно.

По директам своим полазил, вижу, случай подходящий – мужик, Анатолий, давно за сорок, вдовец, отец-одиночка, робкая молитва – пошлите Аленьку, грудастую соседку снизу. И Аля сама тоже с четким запросом: «Пошли мне мужика, ну хоть какого».

Ну что? Тетиву два раза натянул – у нас образовалась пара! Совет да любовь.

Съехались, Аля рада, тут и дочь у нее, тут и муж. А этот Толик – хрен ершовый, как только с бытом разобрался, дочь надежно пристроил, стал по бабам шарить.

Але быстро донесли, она не верит – он не такой, у него глаза хорошие. Но глаза глазами, а сыпь на лобке не припудришь.

Она ему предъяву, тот ей в ноги – люблю не могу, шайтан, говорит, попутал (не наш, не знаю, может, и попутал).

Но ведь и правда любит – я проверял, стрела торчит. Может, он так любовь выражает. Люди разные, вот как их поймешь?

Аля его простила, триппер подлечила, он снова в загул. Снова простила – снова в загул. Ну она не выдержала и приложила его по голове батареей. Толик к дяде Аиду, Аля в тюрягу, дочь в детский дом.

Дальше рассказывать? Я ведь сифон открою, не заткнешь.

Еще случай. Тут, правда, мамаша просьбами закидывала, мы вообще-то от третьих лиц не принимаем, но она на жалобы перешла. Мне велели разобраться.

У нее сын – хороший, добрый, на высокооплачиваемой должности, а девушки нет, просто он робкий. Ну ладно, подыскиваю ему барышню с запросом подходящим: «Хочу влюбиться в красивого, чтобы у сына длинные реснички и глаза большие». Стреляю. Получите-распишитесь!