Александр Цуканов – Генерал бубновый. Или «Как нас убивали…» (страница 9)
Сначала вышел из строя ноутбук у Мыльникова.
– Да ты как медведь, колотишь по клаве, – возмущался Кузиков. Мыльников недоуменно пожимал плечами. Новоявленные программисты-умельцы взялись было отремонтировать компьютер, но оказалось, что ядро – «материнку» нужно менять целиком. А взять ее негде. Вскоре еще десяток отказов и всеобщее негодование, перерастающее в разговоры о мошенничестве.
Задержка с оплатой новой партии спасла Кузикова и Мищева от больших неприятностей. Два ноутбука, привезенные из китайского города Далянь, – демонстрационные образцы – проработали бесперебойно в течение полугода, а потом разом потухли, как и остальные изделия китайского ширпотреба. Но к этому времени появились настоящие фирменные ноутбуки из Италии, сравнимые по цене с подержанными иномарками.
Вскоре эта история казалась смешной и пустячной, на фоне открывшихся перспектив.
Глава 5. Власть без власти.
Мищев в ранге председателя правления МКМ быстро, как научился совсем недавно это делать, провел рабочее совещание, определив задачи текущего дня для сотрудников, а для кого-то объем работ на всю неделю. В кабинете остались Мыльников и Кузиков.
– Пан, ты когда летишь в Новосибирск?
– На завтра билет…
– Разберись там с обменниками. Если наезд – сразу звони. И никаких разборок с бандитами.
– Выручка упала… Душат нас.
– Поэтому быстро продаем сеть Азизову. Мыло с ним договорился.
Он приподнялся, чтобы налить минеральной воды и тут же снова плюхнулся в кресло. В кабинет стремительно вошел, почти вбежал, человек, похожий на лидера демократической партии. Сразу с порога, даже не здороваясь…
– Ну, что решили, молодые жулики?!
– Здравствуй, Виктор Иосифович! Дорого, сумма несуразная, – ответил Мищев, так словно они расстались две минуты назад, и раскинул в обе стороны руки, выражая тем самым крайнюю степень удивления.
– Мы полагаем, что пяти машин будет достаточно, – вступил в разговор Мыльников. – Вы бы присели. Давайте, обсудим.
– Мы не на базаре! Депутат государственной Думы – это невиданные возможности, это полная неприкосновенность. Завтра менты или прокурорские опишут ваши дома и обменники в Москве, сделают выемку документов… А вы что? А вы язык прикусите и не рыпнетесь. Будете еще умолять, деньги совать.
Мищев, чтобы погасить возникшее отчуждение Лидера, которое читалось у него на лице в виде выпяченных ярко-красных губ и морщин на переносице, поторопился сказать.
– Мы не против, Виктор Иосифович. Только непонятно, почему для всех Мерседесы?
– А что на Волгах предлагаете ездить, как настаивал один деятель? Здравствуйте! Я председатель холхоза путь к разрухе…
Мыльников старательно рассмеялся.
– Весело с вами, Виктор Иосифович! Может коньяк?
– Нет, нет. Я как русский солдат – сто грамм водки, но под обед. Минералки налейте…
Он стал жадно с прихлюпкой пить воду.
Кузиков, склонив голову, прошептал: «Похоже, в Думе осетрина второй свежести…»
– Виктор Иосифович, мы предлагаем пять машин ВИП-класса, остальные попроще, чтоб не бросалось в глаза и не было глупых инсинуаций..
– Да мне наплевать на других. Мне напророчили быть президентом… И я им буду. Быстро решайте.
Стремительно развернувшись, он вышел из кабинета, оставив дверь нараспашку.
Учредители переглянулись. Помолчали, явно озадаченные этим наскоком.
– Я на днях в аптеке купил пачку презервативов. – Кузиков достал из борсетки пачку с надписью «Вулкан». Показал приятелям. – Прям в тему: здравствуйте, я Вулкан Гандонович… а ведь старик, шестьдесят лет, а как стреляет – вулкан.
Мищев выхватил из вазы крупный оранжевый апельсин. Неторопливо очистил, выкладывая очистки рядом с горкой мандариновых и апельсиновых корок.
– Господин Физик, – начал велеречиво и напыщенно Кузиков, – ты забыл, как покрылся сыпью на яхте в Эгейском море.
– Нет, дружище. Тогда была аллергия на жаркое солнце. Так врач сказал.
– Но ты был красив, как леопард в белых пятнах от мази, с головы до самых пяток.
Кузиков рассмеялся задорно по-мальчишески, а следом и остальные, он умел заражать своим безудержным смехом.
– Хорош реготать, господин Кузиков. Надо решать по Госдуме. Почти двенадцать лимонов…
– Да, задачка непростая, вроде теоремы Ферма. Деньги большие.
– Дело не только в деньгах.
– А в чем?
– Страну с колен нужно поднимать.
– Ох, насмешил…
– Не до смеха. Вспомни, Александр Петрович! – такое официальное обращение удивило Мыльникова, он вскинул голову, дурашливо вытаращив черные пуговицы глаз, что делало его похожим на сельского пахаря с лубочной картинки. – Вспомни, как ты!… Да, именно ты, лил слезы после поездки в родную Новгородчину. Рассказывал, как твой джип на тросу тащил пьяный тракторист… Как помер, захлебнувшись блевотой твой родственник. Как вымирают деревни… В штопор Россия летит! Поэтому нужна своя сильная партия. Своя фракция в Думе.
Мищев резко рубанул кулаком, ваза подпрыгнула и ярко-оранжевые апельсины раскатились по столешнице, а один с мягким стуком шлепнулся на пол. Кузиков подхватил его и швырнул в Мищева.
– Ну, ты хватанул. Это же… Ну, я не знаю. Это тебе тогда придется выйти из учредителей холдинга.– Кузиков забегал по кабинету вдоль окон, смотревших на Ленинский проспект, где бесконечной вереницей тянулись автомобили в клубах выхлопных газов. – Да и вообще… Нет, я тебя не понимаю.
– Вот и плохо, что даже друзья не понимают. Деньги не самоцель. Выйду из учредителей. Не проблема… Это чисто финансовая операция. Председателем станешь ты или Сашка. Доля с наших активов, порядка, 197 миллионов долларов… Я все просчитал. Фирму по продаже недвижимости я переоформлю на зиц-директора, но буду оперативно курировать.
Депутат Государственной думы Мищев прилетел в родной город после долгого перерыва и поразился фантастической перемене, столь разительной после Москвы. За последние годы Царевск стал похож на дистрофика, покрылся язвами бесконечных дыр на дорогах, захрипел прорывами магистральных водоводов, оброс свалками. Знаменитый кинотеатр «Ударник» в духе сталинского ампира стоял с щербатыми капителями и колоннами – некогда белыми, а теперь в венозной паутине серых жирных трещин.
В двухкомнатной квартире на Московском проспекте жили по прежнему знакомые запахи ладана, горела в переднем углу под иконой неугасимая лампадка. Только икон стало больше.
– Люди просят меня, забери, а то выбросим… – посетовала мама Зина, продолжая возиться на маленькой кухне, где они не так давно вполне умещались вчетвером, и кухня не казалась им тесной. Мама Зина с детства была воцерквленной. Но отец! Пятидесятилетний отставник МВД, он решил стать священником и теперь учился в православном университете при Духовом монастыре.
– Раньше пять страниц из учебника по криминалистике мог процитировать, а теперь и одну-то с трудом…
– Ничего, с Божьей помощью скоро акафисты начнешь петь по-ученому, – вставила свое слово Зинаида, строгая и неулыбчивая. Похоже, не без ее влияния произошла такая странная перемена.
Она давно хлопотала о восстановлении церкви Иоанна Предтечи, самой первой в их городе, но разрушенной атеистами в тридцатых. Остался крепкий фундамент, но главный архитектор не решался подготовить землеотвод по всем правилам для местной епархии, без указания мэра. А в городской администрации требовали проект и целый ряд немыслимых согласований.
Мищев договорился о встрече с Жоховым. Красивый рослый мужчина с хорошо поставленной речью, он очаровывал не только женщин. И Мищев невольно подпал под его обаяние и рассказы о том, что идет затяжная война с областной администрацией. Режут бюджет по живому, недодают городу, держат на голодном пайке…
– Зачем? – невольно вырвалось у Мищева.
– Так удобнее управлять. Чуть поперек слово и главный финансист Сузонов перекрывает дыхание по указанию Маруги. Губернатор наш с виду лапочка, но жестокосерд, а его коммунистическое окружение не считаясь ни с чем, мечтает сделать красную зону во всем Поволжье.
– И что никаких вариантов?
– Нет, почему же, я воюю за каждый рубль. Пробиваю кредиты. Восстанавливаю коммуналку…
Мищев поверил и пообещал, что всячески начнет помогать.
– У меня небольшая просьба. Я внес зимой десять миллионов в епархиальный фонд на восстановление храма Иоанна Предтечи. Но мэрия тормозит.
– Мы вообще-то хотели там торговый центр.
– Епархии важно намоленое место, сохранившийся фундамент. Прошу помочь.
Жохов слегка дернул губы в кривоватой усмешке, потому что не понимал эту дурацкую прихоть молодого миллионера и депутата, но ссориться не захотел.
– Ладно, я решу этот вопрос. Но и вы не забывайте про нас…
На прощание обнялись. Жохов слегка оцарапал щеку своей жесткой черной щетиной, потом долго тряс руку и так искренне улыбался, что ему нельзя было не поверить.
В приемной столкнулся с молодой девушкой – она показалась необычно красивой. Он извинился за свою неловкость, что чуть не наступил на ногу. В ответ улыбка с легким наклоном головы и звучное: «Я на вас не сержусь. Вы наш гость…»