Александр Цуканов – Генерал бубновый. Или «Как нас убивали…» (страница 11)
Мищев не пошел на юбилей «ЮКОСа», улетел в Царевск. Где при встрече с родителями, сказал, что хочет жениться на Аните Харт, что у нее есть дочка двух лет, которую он готов удочерить. Мама Зина всплеснула руками: «Значит, она была замужем и скорее всего не православная. Эх, Юра! Я так хотела, чтоб ты повенчался».
– Но вы же не венчаны, а сорок лет вместе.
– Сравнил, тогда за такое!..
Анита легко согласилась на переезд в Москву, сожалея о маме, которая ей здорово помогает с маленькой дочкой. Мищев ради красавицы Аниты готов был на многое, но жить с тещей в одной квартире…
– Она будет приезжать, точнее прилетать на выходные. Будет няня. А как жара чуть спадет мы поедем… Куда ты, Ани хочешь?
– В Италию…
– Но проблем, миа бела донна! Я был, но с тобой мне будет в сто раз приятней.
Про первого мужа или, как там его… Мищев не знал ничего и не хотел знать. И не спрашивал, за что она была благодарна. Потому что тот соблазнительный обман про королеву в модельном бизнесе и последующий позор, она переживала мучительно и старалась не вспоминать, уничтожив все фотографии.
«ЮКОС» окучивал Думу личными инициативами в пользу компании, раздавал щедрые подарки в виде автомобилей, участков под застройку. Делал миллионные пожертвования фракциям. Прикормил «Яблоко». Попутно одарил коммунистов во главе с бессменным партайгеноссе. Хорьковский не будучи депутатом, беспрепятственно входил в кабинет спикера, поблескивая стеклами и дужками очков, доказывал перспективность роста инвестиционных проектов: «Надо для блага страны принять закон, разрешающий иностранцам приобретать акции государственных компаний в неограниченном количестве».
Работал он в связке с премьер-министром по кличке «Паша два процента». В государственной Думе трудился крупный акционер «ЮКОСа» депутат Дубков. Он беззастенчиво обходил нужных депутатов и настойчиво требовал не принимать поправки к закону, которые противоречили интересам «ЮКОСа. Особенно острая перепалка возникла из-за экспортных пошлин на нефть. Селезнев с трудом удерживал бразды правления.
– Это грабеж! – выкрикивали, отключенные от микрофона депутаты
– Миллиарды потекут в карманы нефтяных компаний вместе с «ЮКОСом».
И все же депутаты во главе с Дубковым смогли победить с небольшим перевесом, они заблокировали предложение правительства в принятии новых пошлин.
Любое противодействие Дубков воспринимал, как личную обиду. Его возмутило выступление Мищева. Этот молодой, розовощекий и по внешнему виду простачок парень, каким-то неведомым образом оказался в Думе, где дядьки степенные, взрослые. А ведет себя нагло.
Дубков начал с рукопожатия и широкой улыбки. Заманил Мищева в свой кабинет интересным предложением. Предложил коньяка. И тут же похвалил за отказ от спиртного. Торопливо налил в фужеры. Отхлебнул. «С устатку. День был напряженный».
– А почему вы с Гвоздевым голосовали против поправки к закону о пошлине. Я же просил вас поддержать…
Мищев стал объяснять, что поправка ухудшит ситуацию для нищей страны с дырявым бюджетом. А недропользователи окажутся в фаворе, особенно крупные игроки.
– Так это же и хорошо! На то и щука в пруду, чтоб карась не дремал.
Постепенно спор вышел за рамки парламентаризма, стал перерастать в ссору. Мищев сказал, что будет голосовать против подобных поправок к закону и в третьем чтении.
– Ты дурак, да? Я же тебя съем с потрохами. Я тебя!..
Мищев красный, от негодования, обиды, вышел из кабинета… «Едва сдержался, чтобы не влепить оплеуху. Мебель казенную пожалел», – шуткой ответил на вопросы Гвоздева, что там у вас произошло?
Вечером, после ужина, невольно вспомнил убитого мэра в Нижнеюганске, вспомнил журналиста, опубликовавшего материалы про незаконные аукционы «ЮКОСа» – его покалечили в подъезде дома. «У воров хоть какие-то понятия. У этих никаких». Вспомнил подрыв Голендвагена в Питере. Страх захлестнул в полутемной комнате. Позвонил Кузяеву. Пересказал ситуацию с Дубковым, пытаясь настроиться на шутливый тон. Но приятель уловил, похоже, дрожь в голосе или что-то иное.
– Ты с этим не шути. Могу пару бойцов приставить.
– Да как-то стрёмно…
– Тогда купи Мерс бронированный.
Договориться о приобретении бронированного «Мерседеса» оказалось не сложно. «Приезжайте хоть прямо сейчас, девятьсот тысяч долларов», – сказал менеджер по продажам.
Полгода Мищев ездил в бронированном автомобиле. А потом поставил в гараж и решил, кому на роду предписано утонуть, тот не сгорит.
Специалистов в Думе раз, два и обчелся. А инвестиции и государственная собственность, эксплуатация недр – вопросы не для слабонервных. Премьер-министр Касянов придумал программу «обмен долгов на инвестиции». Это не вызывало отрицательных эмоций. Люди не знали простейшего правила, что активы меняются на активы, а пассивы на пассивы. И вдруг долги на инвестиции – это прямо-таки ноу-хау. Касянов о новых подходах в экономике рассказывал журналистам, на телевидении и это постепенно становилось обыденным фактом в умах обывателей. Да и у большинства депутатов.
Мищев принес в Думу «Российскую газету», сунул Аверьяну Гвоздеву и ногтем выделил небольшую информацию:
– Не пойму, Юра, чем ты так возмущен? Пусть участвуют. – Гвоздев свернул газету и откинул на свободное кресло.
– Аверьян, ты же юрист! Долг России составляет около тридцати миллиардов марок. Денег на выплату долга нет. Поэтому Касьянов и предлагает передать Германии акции «Газпрома» в счет погашения долга. Стара поговорка: сунула птичка ноготок, а потом и вся увязла. Получив такой крупный пакет акций, начнут скупать остальные. Сожрут постепенно весь Газпром и не подавяться… Кстати, почему у тебя такое странное имя?
– Так я ведь Архангелгородец. Древняя обитель староверчества. А по этой затее Касянова нужно подумать.
– Тут и думать особо нечего. Начинается обсуждение бюджета. Аверьян, выходим с законотворческой инициативой. Надо лишь грамотно сформулировать поправку. В соответствии с постановлением Госдумы, поправки ко второму чтению проекта бюджета направляются в думский бюджетный комитет до 10 октября. Мы успеем.
Обсуждение бюджета в Государственной Думе шло уже седьмой час, в зале оставалось половина от числа всех депутатов. Некоторые подремывали. Девяносто девятую поправку об общественных некоммерческих организациях внес депутат Лапшенко.
Спикер, сдвинув на лоб очки, оторвал глаза от протоколов и чуть громче обычного, чтобы разбудить дремавших в зале депутатов, сказал в микрофон: «Ну, коллеги!.. вот мы добрались до сотой поправки. Пожалуйста, Юрий Иванович Мищев…»
– Буду краток. Суть данной поправки в том, что Госдума должна контролировать все аспекты крупной приватизации. Необходимо в тексте прописать обязанность правительства всю крупную приватизацию и отчуждение государственной собственности согласовывать в Государственной Думе.
– Спасибо, Юрий Иванович. Депутатов прошу голосовать.
Обсуждение бюджета затянулось до декабря. Множество замечаний и поправок. Сотая поправка прошла профильный комитет и сохранилась в третьем обсуждении. Обнаружили ее юристы из аппарата правительства только в четвертом окончательном чтении, когда ее убрать невозможно. Иначе нужно отклонять бюджет полностью. А времени нет. Взрыв негодования со стороны сотрудников кабинета министров. Подготовлены документы, обязательства…
Мищева вызвали к заместителю премьер министра Касянова. Собралось около дюжины экономистов, юристов и все на разные голоса: «Правительство выступает за отмену этой поправки». – «У Правительства задача привлечь 150 миллиардов рублей на финансирование дефицита бюджета».
– Отзовите поправку! – Просили, пытались объяснить необъяснимое.
– Я не могу. Я не один внес эту инициативу… – отбивался, как мог Мищев. Чем больше они уговаривали, тем более он убеждался, что поправка правильная и отменять ее нельзя.
В День космонавтики на совещание в офисное здание на Дубининской улице пригласили крупных акционеров и директоров подразделений «ЮКОСа».
– Я твердо решил выставить свою кандидатуру на президентских выборах, – произнес Хорьковский заранее подготовленную фразу и оглядел собравшихся, пытаясь увидеть в лицах одобрение, удивление или смятение. Но закаленные в стуже и на ветрах нефтяники смотрели на него с угрюмоватой сосредоточенностью
– Но для этого нужно внести изменения в избирательный закон, – осмелился возразить Нехлюдов.
– Дубков давно ведет планомерную работу, покупает голоса депутатов. Доложите, Илья Львович.
– Более двухсот двадцати голосов и еще три десятка дозревают. В это приходится вкладывать немалые деньги. – Дубков помедлил, что-то обдумывая. – Это окупится, думаю, в первый же год.
– Правильно. Кроме того это позволит изменить, подготовленный в первом чтении «Закон о недрах». И тогда частные компании смогут контролировать сырьевые ресурсы и создавать частные трубопроводы, и выкупать на аукционах государственные трубопроводы.
Когда остались вдвоем в просторном кабинете, Дубков заказал двойное капучино. Прихлебывая горячий напиток, сказал: «Нехлюдова не пойму. Кажется сам себе на уме…»