Александр Трогон – Серые люди (страница 2)
– Вы ходите по краю, Рэнн. Такое поведение не допустимо для нас, – достаточно резко отозвался джентльмен.
– Да будет Вам, Исса! – лениво протянул кочегар. – Вы просто злитесь и разочарованы. Устройство сработало только наполовину. Мы оба знаем: у нас снова ничего не вышло.
В ответ джентльмен ожег своего партнера ненавидящим взглядом. Медный кончик его трости опустился на рельсы. Сила удара была так велика, что выбила яркую искру.
Кочегар удивленно поднял одну бровь. Столь бурное проявление эмоций старшего партнера стало для него неожиданностью и одновременно позабавило.
Бросив прощальный взгляд на пробитую в скале широкую арку, молодой человек глубоко втянул ноздрями сухой жаркий воздух. В солнечном мареве особенно бросалась в глаза очерченная игрой света и тени граница между мирами – сущего и потустороннего. Стоит только пересечь ее – и ты уже никогда не будешь таким, как прежде…
Такие или совершенно иные мысли занимали двоих необычного вида мужчин, волею судеб оказавшихся свидетелями мистического исчезновения пассажиров поезда, ехавшего по маршруту Рим-Ломбардия. Одно они знали наверняка: роскошный прогулочный железнодорожный состав никогда не найдет обратного пути домой, навечно заблудившись в сумраке таинственного тоннеля.
Поиски, организованные железнодорожной компанией, руководство которой было не на шутку обеспокоено таинственным исчезновением поезда и более ста пассажиров, так ничего и не дали. Карабинеры и служащие железной дороги обследовали каждый дюйм тоннеля и прилегающей к нему территории, но не обнаружили ни единой улики, более-менее внятно объясняющей, что же произошло на самом деле. Паровоз и три подцепленных к нему фешенебельных вагона как будто улетучились, растворившись в воздухе подобно легкому эфиру.
Родственники пропавших людей были безутешны, некоторые потребовали у компании, устроивший это чудовищное турне, внушительную компенсацию. Газетчики шныряли повсюду, умудряясь пробраться за ограждение. То и дело взрывались вспышки и щелкали затворы выставленных на треногах фотоаппаратов.
Выдвигались самые разнообразные версии случившейся трагедии, но ни одна из них не находила своего материального подтверждения, и все участники расследования все больше склонялись к мысли о том, что здесь не обошлось без происков самого дьявола. По этой причине руководство железнодорожной компании прибегло к последней отчаянной попытке отыскать истину, и на место происшествия прибыл известный в Европе физик и спиритуолог, член Королевского общества, господин Уильям Барнетт.
История с бесследно сгинувшим поездом чрезвычайно заинтересовала ученого мужа, и он с особым рвением приступил к исследованию тоннеля. Со знанием дела физик достал из громоздкого чемодана специально сконструированный прибор, предназначенный для улавливания электромагнитных излучений окружающего пространства. Последовательно двигаясь вдоль по тоннелю, ученый проверял показания своего шедевра научной мысли начала столетия и периодически удовлетворенно хмыкал. За ним неотступно следовал важный железнодорожный чиновник синьор Бьянки – постоянно потеющий и шумно отдувающийся усатый мужчина, сильно смахивающий на большую сдобную булку. Присутствие данного человека весьма раздражало физика, но он был слишком хорошо воспитан, чтобы выразить свое неудовольствие назойливым поведением постоянно вертящегося у него под ногами итальянца.
– Каков будет Ваш вердикт, синьор Барнетт?! – заискивающе и одновременно с надеждой в голосе произнес Бьянки, преданно посмотрев на ученого.
– Доктор Барнетт, – бесстрастно поправил его физик.
– Да, да, конечно, мой дорогой доктор! – подобострастно зачастил толстяк. – И все-таки, Вам удалось что-либо обнаружить?
– Определенно, в этом месте произошел всплеск спиритической активности, – авторитетно заявил Барнетт, поглаживая свою седую клиновидную бородку. – Прибор до сих пор фиксирует сильное электромагнитное возмущение, хотя прошло достаточно много времени с момента исчезновения поезда. Полагаю, что ваш поезд столкнулся с полтергейстом, и его утянуло в некий призрачный портал, – убежденно произнес ученый. – В данном случае я бессилен чем-либо помочь. Предлагаю немедленно покинуть сие скорбное пристанище и выйти к свету.
С этими словами Барнетт развернулся. Повыше подняв свободной рукой фонарь, он выставил его перед собой и двинулся в сторону выхода из тоннеля.
Не успел физик сделать и десяти шагов, как заметил застывшего прямо на рельсах железнодорожного пути молодого долговязого репортера в клетчатом жилете и объемной кепке с длинным козырьком. Очевидно, этот беспардонный газетчик незаметно подслушал разговор, ведущийся между ученым и отчаявшимся синьором Бьянки. Парень усердно слюнявил графитный карандаш и делал какие-то пометки в записной книжице. При этом отсутствие мало-мальски приличного освещения нисколько его не смущало, как, впрочем, и громкое возмущенное покашливание заметившего его доктора Барнетта.
Поравнявшись с репортером, физик ожег его яростным, возмущенным взглядом.
– Как Вы смеете шпионить за мной, молодой человек?!
Вместо ответа газетчик вскинул голову и пристально взглянул на Барнетта.
На короткое мгновение эти двое остались наедине. Синьор Бьянка безнадежно отстал и тяжело ковылял по неудобной насыпи, подсвечивая себе под ноги тусклым переносным фонарем. В гнетущей сумрачной атмосфере безлюдного тоннеля Барнетт странным образом почувствовал себя неуютно, встретившись с холодным изучающим взглядом незнакомца.
К своему удивлению, физик отметил совершенно необычные глаза газетного репортера – агатово-черные, выпуклые, как у летучей мыши, и кожу его лица нездорового оттенка остывшего пепла. В довершение ко всему стрелка тонко настроенного электрометра в руках у доктора Барнетта неожиданно пришла в движение и взлетела, как по волшебству, достигнув предела шкалы прибора.
– Голубчик, какая у Вас диковинная аномалия! – вырвалось у физика.
В ответ газетчик иронически усмехнулся и, попятившись назад, бесшумно скрылся во мраке нависающих каменных сводов, оставив ученого гадать, почудилось ли ему, или Барнетт и в самом деле только что повстречался с привидением.
Часть первая
КИМ
ОЖИВШИЕ СНЫ
– Кто они – эти Серые люди?
– Вот Вы мне об этом и расскажите, молодой человек. Смею предположить, что Вы знаете о них гораздо больше, чем готовы в этом признаться.
Сидящий напротив меня низенький, лысоватый, в однобортном бархатном пиджаке и аккуратном галстуке-бабочке мужчина самодовольно улыбнулся и машинально поправил проволочную оправу своих определенно дорогущих очков. Его слова, обращенные ко мне, звучали вкрадчиво, но в каждом из них чувствовался скрытый подтекст. Именно так я представлял себе частного поверенного времен Российской империи, или пожилого профессора, чей проницательный взгляд видит тебя насквозь, а любой вопрос заранее таит в себе подвох.
Помещение, в котором я очутился, напоминало скорее музей, чем жилую комнату. Весь его интерьер был буквально пропитан запахом старины – забившейся в корешки книг пыли, чуть подгнившего дерева и спертого воздуха редко проветриваемого помещения. Окна были занавешены тяжелыми портьерами, подвязанными плетеными шнурами с длинными кисточками на концах. Повсюду присутствовало дерево, очень много дерева – массивные панели, которыми были отделаны стены, кессонный потолок и затейливый рисунок до блеска отлакированного паркета. Все это вкупе создавало впечатление роскошного прошлого, давно вышедшего из моды и отдающего нафталином.
Мягкий свет лился откуда-то сверху, а хрустальные бра искрились, создавая волшебную оптическую иллюзию, подчиняясь общему настрою этой загадочной комнаты. Мой до сих пор не представившийся собеседник сидел напротив за массивным письменным столом из красного дерева, край которого был уже давно изъеден жучками-короедами. Удобно расположившись в высоком кожаном кресле с подлокотниками, заканчивающимися резными набалдашниками в форме головы дикого вепря, он слегка наклонился ко мне, с нескрываемым любопытством разглядывая мою самую что ни есть обычную среднестатистическую физиономию. Его короткие пухленькие ручки спокойно лежали на столешнице, а пальцы оглаживали отполированный до блеска нож для разрезания бумаг с костяной рукояткой, украшенной искусной резьбой.
За спиной моего загадочного собеседника висела старинная медная гравюра с аллегорически мрачноватым сюжетом, от которого, если долго присматриваться, мороз пробирал по коже.
– Вижу, Вас заинтересовал Брейгель-старший, молодой человек? – с интересом прищурился мой любезный собеседник. – Согласитесь, потрясающе тонкая работа! – восхитился «мистер-бабочка» (так я решил его называть про себя). При этом в голосе мужчины просквозила заметная гордость обладателя редкого антиквариата.
Я поежился под его пытливым, искусственно ласковым взглядом и дернул затекшей шеей, изобразив ответный кивок, полностью со всем соглашаясь. Не признаваться же в том, что в лучшем случае мне знакомо только имя художника, и встреча с его работами произошла вот только что, в этот самый момент. В голове тут же завертелся каверзный вопрос: «Неужели это оригинал?» В таком случае мой новый знакомый в бархатном пиджаке и галстуке-бабочке – не только ценитель искусства, но и человек, не стеснённый ни в средствах, ни в возможностях, что делает его еще более опасным.