Александр Трофимов – Levi Strauss & Co (страница 2)
Точнее - не просто человек, а явление.
Когда он выпрямился и повернулся, Аристарх Петрович невольно сделал шаг назад. Перед ним стоял офицер военно-морского флота - во всяком случае, всё на это указывало: белоснежный китель с золотыми шевронами капитана второго ранга, фуражка с «крабом» - кокардой, начищенной так, что в ней можно было видеть отражение собственной растерянности, - и лицо, которое, по всем законам жанра, должно было смотреть с бюста в морском музее.
Квадратный подбородок. Обветренная кожа. Прямой, как горизонт, взгляд серых глаз.
- Тысяча чертей! - произнёс капитан голосом, каким отдают приказы на мостике в шторм. - Сударь, не окажете ли вы мне услугу? Шкив заклинило намертво, а мне через час быть в штабе флота на Арбате. Совещание, будь оно неладно…
- Я, собственно, не слишком сведущ в японских… - начал было Аристарх, осторожно подбирая слова.
- Да никто в них не сведущ, - мрачно согласился капитан, хмуро разглядывая упрямый механизм. - Всю жизнь по атлантическим широтам ходил, а тут какая-то японская диковинка… Словно из другого мира.
В следующий миг у подъезда мягко притормозила «Волга» - проехать прямо ей было решительно невозможно. Из машины стремительно выскочил уже знакомый Аристарху Эдуард - и вся сцена вдруг обрела смысл, словно последний фрагмент мозаики лёг на своё место.
- Ого! - воскликнул он с неподдельным восхищением, приподнимая шляпу. - Какие гости в наших скромных пенатах!
Он живо осведомился, в чём суть затруднения. Капитан, не скрывая отчаяния, описал характерные признаки поломки - с точностью морского офицера, докладывающего о пробоине.
- Маргарита Львовна, - обернулся Эдуард к спутнице, всё еще сидевшей в машине, - будьте так любезны, подайте из бардачка ключ на двенадцать.
- Разбираетесь? – уточнил с искренней надеждой моряк.
- В японских моторах? - Эдуард закатал рукав, обнажая крепкое запястье с массивными часами. - Три года проработал в совместном предприятии с «Тойотой». Пустяки, сударь. Всего лишь ремень генератора. Через пять минут всё будет в порядке. Капитан достал из кармана платок, белоснежный, как его китель, и тщательно вытер несуществующую грязь с рук.
- Семёнов, - представился он Аристарху, пожимая руку. - Виктор Алексеевич. Ходил на «Варяге», потом на «Маршале Устинове». Сейчас, - он слегка поморщился, - советник при штабе. Переходный период, знаете ли.
«Переходный период» - это выражение в девяносто втором году означало всё что угодно: от почётной отставки до полной катастрофы. Аристарх понимающе кивнул.
- Вы здесь живете? - капитан мотнул подбородком в сторону подъезда как раз в тот миг, когда тойотовский мотор издал утробное, довольное урчание, докладывая всем заинтересованным сторонам, что с ним, в отличие от державы, всё в совершеннейшем порядке.
- Двадцать лет как, - ответил Аристарх.
- Судьба, - удовлетворённо кивнул Семёнов. - Слушайте, а не подняться ли нам к вам? У меня есть «Арарат» армянский, настоящий - еще в восемьдесят восьмом взял ящик в Ереване. Нервы сегодня... - Он неопределённо покрутил пальцами в воздухе. - Такие штормы без балласта не переживают.
В этот самый миг Эдуард с металлическим лязгом захлопнул капот тойоты - звук вышел сочным, окончательным, точно точка в конце абзаца. Но куда красноречивее звука оказался взгляд, которым он одарил капитана. Глаза Эдуарда, еще секунду назад тусклые и равнодушные ко всему, что не касалось подкапотного пространства «японки», вдруг зажглись тем особым, почти детским огнём, какой способно высечь лишь упоминание хорошего коньяка в обществе человека, явно знающего в нём толк.
Аристарх хотел сказать «нет», но капитан смотрел так, как смотрят люди, привыкшие к тому, что им не отказывают.
- Поднимайтесь, - сказал Аристарх Петрович. - Все поднимайтесь.
По лицу Маргариты Львовны, точно тень от облака по воде, скользнула гримаса тихого, почти обречённого неодобрения - на лбу собралась тонкая складка, уголки губ дрогнули в преддверии протеста. Было заметно, что идея совместного возлияния явно не вызвала в её душе ни малейшего отклика, скорее - глухое раздражение классной учительницы, заставшей учеников за картами. Но вековой инстинкт женщины, приученной не перечить мужчине и гостям, взял верх над личными предпочтениями. Она промолчала, лишь суше, чем следовало, кивнула, пряча возражение в складках шали.
* * * * * * * * * *
В квартире Аристарха Петровича пахло библиотекой и старым паркетом. Из мебели здесь было: диван «Мягкий уют» производства Пензенского комбината, книжные полки от пола до потолка - Толстой, Чехов, БСЭ в полном составе, Ефремов, Стругацкие, - стол письменный с зелёной лампой и телевизор «Рекорд», который включался только после лёгкого удара по левому боку.
Капитан Семёнов достал из своего саквояжа - тёмно-коричневый кожаный баул с медными застёжками - бутылку и поставил её на стол с той торжественностью, с какой флагман занимает своё место в ордере.
- За знакомство, - объявил он.
- За знакомство, - согласился Аристарх.
Маргарита Львовна от коньяка воздержалась - «за рулём». Капитан пригубил символически. Разговор потёк легко, как бывает, когда правильно расставлены декорации. Говорили о ценах - они в октябре скакали, как молодые кони, - о ваучерах Чубайса, которые скупали за бесценок у растерянных граждан ловкие люди с портфелями, о том, что доллар стоит уже четыреста рублей и непонятно, что будет дальше.
- Всё будет хорошо, - сказал капитан с той уверенностью, которая присуща людям, никогда не занимавшимся экономикой.
- Непременно, - подтвердил Эдуард.
Через двадцать минут капитан поднялся:
- Служба. Благодарю за гостеприимство. Маргарита Львовна, Эдуард - вы золотые люди, выручили старого морского волка. Аристарх Петрович - честь имею.
Он щёлкнул каблуками - по-флотски, чётко - и ушёл.
В комнате повисла тишина на три секунды.
- Кстати, самое главное, - Эдуард, достал из внутреннего кармана блокнот с кожаным переплётом. - «Антрацит» с велюровым салоном сейчас как раз должен зайти на таможню. Процедура займёт несколько дней, но мы всё проконтролируем. У нас там свои люди, так что без проволочек.
Он листал страницы блокнота, отыскивая нужную запись.
- Видите ли, - продолжил Эдуард, подняв глаза, - сейчас самое время. На следующей неделе ожидается повышение пошлин, а мы успеваем по старым тарифам. К тому же у нас есть возможность провести её как «образец для промышленного осмотра» - это даст существенную экономию.
Маргарита Львовна кивнула, подтверждая слова Эдуарда, а затем достала из сумочки аккуратно сложенный лист бумаги:
- Вот, взгляните, - Маргарита Львовна развернула перед Аристархом копию ордера с тем особым, чуть театральным жестом, каким предъявляют верительные грамоты. Документ был отпечатан на бумаге добротной, почти сливочной на ощупь, с печатями, не вызывавшими ни малейшего сомнения в своей подлинности - синие оттиски лежали ровно, жирно, без следа кустарной торопливости. - Видите? Всё официально. Нужно лишь дождаться завершения таможенных процедур.
Аристарх Петрович невольно сглотнул. Горло пересохло, как у абитуриента перед списками зачисленных. Мысль о собственной машине о новеньком, девственном «антраците» с велюровым чревом - эта мысль была ослепительна. Он увидел себя со стороны: плавно плывущим по Садовому, ловящим боковым зрением завистливые взгляды прохожих, чувствующим спиной не продавленный дерматин, а благородную упругость велюра. Не мелкий служащий, перебивающийся от аванса до получки, а человек, у которого, страшно выговорить, есть будущее.
- И мой вам совет, берите с музыкой, Аристарх Петрович, - произнёс Эдуард, не поднимая глаз. - Магнитолу потом отдельно ставить - это ж целая эпопея. Во-первых, цена выйдет кусачая, раза в полтора против заводской. А во-вторых, и в-главных, - тут он поднял взгляд, и в нём читалась скорбь человека, видавшего виды, - полезут в машину установщики. Со своими отвёртками, со своим разумением, со своими... кривыми руками. Оно вам надо? Чтобы потом торпеда скрипела на каждой кочке, а провода торчали, как кишки наружу? Заводская - она мать родная. Себе дороже выйдет экономить.
Холмогоров перевёл взгляд с ордера на Эдуарда, с Эдуарда - на Маргариту Львовну, и в груди его что-то сладко, тревожно и окончательно ёкнуло.
- Подумать надо. Говорите, что машина ждет таможенного оформления? - произнёс он, и собственный голос показался ему чужим - голосом человека, который уже всё решил, но еще пытается сохранить перед самим собой лицо благоразумного мужа. Он осёкся, почувствовав, что вопрос вышел не тем, каким задумывался. Не о таможне следовало спрашивать. О другом. О проклятых полуторатысячах рублях, отделявших его от магнитолы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.