Александр Трапезников – Мне ли бояться!.. (страница 26)

— На небесах, — коротко отозвался он. — Извини, кажется, ей и в самом деле требуется моя помощь.

Гавр отнял у кого-то из гостей котенка и, действуя им как приманкой, увлек Веру подальше от шумного сборища, в уголок. Девушка села на диван и привалилась к Гавру плечом. Котенка она держала около лица.

— Мы пили шампанское за Монтигомо, — торжественно сказала Вера.

— Кто этот Монтигомо?

— Ястребиный Коготь. Он. — И девушка указала на перса.

— Нельзя мешать шампанское с водкой, — посочувствовал Гавр. — Особенно если нет никакой практики. Пойдемте, я отвезу вас домой. Вместе со всеми коготками вашего ястреба.

— Я хочу спать. Голова кружится. Папа меня убьет, — заплетающимся языком произнесла она, и голова ее стала клониться на грудь.

— Эй! Эй!.. — легонько потряс ее Гавр. — Не спите — замерзнете.

Девушка очнулась и посмотрела на него, не узнавая.

— А где мама? — спросила она наконец. — Кто вы такой? Проводите меня… — И глаза ее снова стали закрываться.

Гавр махнул рукой Галине, чтобы она подошла.

— Немного не рассчитала свои силы, — пояснил он. — Где твой заветный укромный уголок? Веди нас.

— Смотри-ка, а котенка не выпускает даже во сне! — улыбнулась Галина.

В маленькой отдаленной комнатке они уложили Веру на кушетку и накрыли пледом. Девушка что-то пробормотала и тотчас уснула, прижимая перса к груди.

— Брось мне какую-нибудь шкуру на пол, — попросил Гавр. — Я лягу здесь, возле дверей, я не доверяю твоим гостям.

— А себе-то ты доверяешь? — спросила Галина.

Несколько минут Гавр ворочался на жестких половицах, стараясь поудобнее устроиться на старых шубах, обдумывая сам для себя ответ на заданный вопрос. За дверью продолжалось веселье, напоминающее пир во время чумы. Где-то неподалеку тихо дышали два нежных существа. «Верный пес Гавр», — подумал он, улыбаясь и засыпая.

— Доброе утро! — произнес Гавр, приподнимая голову со своего жесткого ложа и поглаживая рукой перса Монтигомо, который за ночь успел перебраться к нему на грудь. — «Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало…»

Девушка тряхнула пушистыми волосами, словно сбрасывая наваждение. Несколько долгих секунд она смотрела на навязанного ей «избранника», лежащего на полу. Глаза ее снова были ясными и свежими.

— Отдайте мне моего котенка! — сказала она наконец.

— Пожалуйста. — Гавр легко поднялся и положил перса у ног Веры. — Пойду поищу хозяйку, чтобы она заварила нам крепкий чай.

В это время котенок широко зевнул, изогнул спинку и вдруг совершенно отчетливо произнес:

— Тюр-ма…

Вернее, так прозвучало его мурлыканье.

— Что он имеет в виду? — спросил Гавр. — Видно, ребенок-то из уголовной семьи, родился на нарах. Может быть, это не единственное слово, которое он знает? Поболтайте с ним, пока я займусь делом.

— Он предрекает вам, что вас ждет, — бросила ему вслед Вера.

Гавр бродил по мастерской и искал художницу, а во всяких удобных и неудобных местах просыпались разные богемные гости.

— А где Галина? — спросил он зевающего толстячка.

— Да, славно погуляли, — произнес тот, протирая очки, словно именно такой ответ и должен был последовать на вопрос Гавра.

Следующий гость оказался посообразительнее.

— Да, где Галина? — повторил он вслед за Гавром и тотчас же потерял интерес вообще к чему бы то ни было.

И лишь третья попытка принесла какие-то результаты.

— Ее увели, — коротко ответил некий длинный, часто мелькающий по телевизору.

— Кто, куда? — потряс его за плечи Гавр.

— А… ч-черт… знает!.. Увели, и все. Вломились ночью три хари и увели. Может, друзья, а? И картину ее эту дурацкую взяли. Которую мы обмывали.

Гавр бросил взгляд на стенку, где висел зловещий «Пророк». Теперь на его месте темнело маслянистое пятно, похожее на страшный омут, в котором только что исчез человек. И «омут» ждал новую жертву, тянул к себе неосторожного пловца, удалившегося от берега. Гавру вдруг на мгновение показалось, почудилось в этом пятне лицо Галины, печально и отрешенно смотрящее на него, словно она уже знала ту великую тайну, недоступную живым, и не могла поведать ее своему другу.

— Ф-фу! — выдохнул он, гоня прочь мысль о том, что Галина мертва. — А вы-то все где были?

— Кто где! — пожал плечами длинный. — Я лично водку кушал. Да чего вы всполошились-то?! Чай, не ЧК, не тридцать седьмой год.

— Хуже, — бросил ему Гавр и пошел к дверям.

— Что хуже-то? — крикнул вслед длинный. — Демократия не нравится?

Навстречу Гавру по коридору шла Вера.

— Пойдем отсюда, — предложил Гавр. — Ни чая, ни кофе не будет… Я хочу показать вам другой мир, сказочный, — неожиданно добавил он.

Вера внимательно посмотрела на него.

— А я хочу домой, — сказала она.

— Ну что вам «дом»? Не убежит он никуда, дождется. Да и нет там ничего интересного.

— В какую же сказку вы меня поведете? — все еще колеблясь, спросила Вера.

— А вот увидите. Ну же, решайтесь. Согласны?

— Да! — И слово это вырвалось против ее воли.

А говорящий перс на ее руках недовольно заметил:

— Тюр-ма…

— Мы все равно должны заехать домой, чтобы накормить Монтигомо, — всполошилась Вера. — И я хотя бы оставлю записку родителям.

— Мне кажется, под моим влиянием вы становитесь более решительной, более самостоятельной, — улыбнулся Гавр.

— Не воображай о себе слишком много! Просто мне интересно.

— Что?

— Что будет дальше.

— Мне и самому хочется об этом знать. Но ни тебе, ни мне будущее неведомо. — Этот разговор они вели уже в такси, которое мчало их в Сокольники.

Они сидели на заднем сиденье, между ними лежал перс Монтигомо, а таксист, улыбнувшись в зеркальце, вставил:

— Да, ребята, когда ты за рулем — о будущем лучше не говорить. Особенно при таком гололеде. Вот вчера мой напарник чуть в трамвай не въехал.

— Что же ему помешало? — поинтересовался Гавр.

— Тормоза. В любом деле главное — надежные тормоза.

— Даже в любви?

Таксист задумался.

— Нет, — решил он наконец. — Тут надо лететь с горы, как снежный ком.

— Здравая мысль, — согласился Гавр, искоса поглядывая на Веру, которая прислушивалась к разговору. Его радовало, что она так просто, первая перешла на «ты».

— И я вам вот что скажу, — добавил словоохотливый таксист. — Любовь должна быть немного безумной. Какие уж тут тормоза, какие дорожные знаки! Нет, закрывай глаза и жми мимо гаишников! — Таксист-философ так увлекся этой темой, что даже развернулся к Гавру, чтобы посмотреть — вполне ли тот уяснил его мысль.