Александр Трапезников – Блеск и ярость северных алмазов (страница 6)

Адажио на итальянском языке означает медленный темп в музыке, анданте – идти вперед, но умеренно, как бы прогулочным шагом. Эти термины сейчас соответствовали работе Ясенева по «Архангельской алмазоносной провинции». Но иногда он переходил в крещендо. И это был уже другой Ясенев. Пока время для этого не наступило.

Редакция «Независимой газеты». Гимн Перу

Перед главредом Трегубовым сидела одна из его лучших перьев, Анна Чернобурова. Виталий Егорович по праву мог гордиться своим «детищем», поскольку пестовал её лично, как, впрочем, и всех других, подающих надежды талантливых журналистов. Но многие, не выдержав обрушившейся на них славы, быстро сгорали. Они кончали свои карьеры в гламурной «желтой прессе» или радикально-оппозиционной, националистической. Обе дороги тупиковые. Либо вообще под забором, в прямом и переносном смысле. Алкоголь и панель – извечные спутники древнейшей профессии.

Сам Трегубов, мужчина средних лет в очках, умел лавировать между всеми ветвями власти, бизнесом и интересом читателей, чтобы газета всегда имела высокий рейтинг. Его ценили и при советской власти, и при новой, псевдодемократической. Профессионализм стоит того. Он был хорошим шахматистом и любил разыгрывать многоходовки, соблюдая интересы всех влиятельных и заинтересованных лиц.

А особенно предпочитал эндшпильные этюды, как и Ясенев. Иногда, в свободное время в ЦДЛ, Домжуре или Доме кино, где-нибудь на отдыхе в санаториях Кисловодска или Ялты, они могли перекинуться за приятной беседой в шахматы, но все их партии всегда заканчивались вничью. Никому еще не удавалось победить. Кто знаком с шахматами, тот знает, как важно быть виртуозом в эндшпиле, когда даже в проигрышном положении можно одержать вверх.

В газете Трегубов аккуратно вел свою «независимую» линию, оставляя за спиной поле для отступления и перегруппировки. Он был мудр с юности, потому что взял себе за правило не доказывать что-либо с пеной у рта, а, зная истину, не спорить. Особенно с дураками. Всё равно ничего не докажешь. Сами поймут, со временем. «Гуру» – так кратко в одно слово называли его в профессиональной среде.

Было у него и другое жизненное кредо. Слабые люди мстят, сильные прощают, а умные игнорируют. Поэтому Трегубов никогда не ставил свою личную жизнь и отношения с людьми выше той планки, которую занимала его газета и вся журналистская деятельность. А если ему приходилось слышать от коллег или бывших друзей какие-то обидные обвинения в свой адрес, оскорбления или даже ругань, он просто отвечал:

– Я вас услышал. Но куда мне до вас! Мне еще долго опускаться. Вы дышали всё это время моей добротой, теперь задохнетесь моим безразличием.

Чернобурова пришла в газету три года назад на волне всеобщей эйфории, сразу после окончания МГУ с «красным дипломом», большим гонором и страстным желанием свергать и крушить всё, как её старшие либеральные братья и сестры. Трегубов быстро обломал её бодливые рожки. Взял на работу простым стажером да еще с испытательным сроком. И вначале поручал всякую мелочь, с которой справилась бы и редакционная уборщица.

Аня была коренной москвичкой в каком-то там …надцатом поколении. Из интеллигентной семьи гуманитариев. В роду её были и принявшие присягу на верность русскому царю иностранцы, и первопроходцы, и раскольники, и царские генералы, и народники-либералы, и врачи с поэтами, и священнослужители, и революционные комиссары, и белые эмигранты, и репрессированные «враги народа». Словом, все-все-все. Хорошая палитра красок для панорамной картины «Россия в лицах».

Она получила отличное воспитание и образование. Единственная дочь в семье. Мама хирург, папа литературовед. Был в её жизни и кратковременный брак с заезжим бизнестуристом из ФРГ. Любовь-нелюбовь, но семья не сложилась. Она наотрез отказалась уехать с ним на постоянное жительство в его родную Баварию и пустить там корни. А Олаф не хотел жить здесь, в нищей постсоветской России. Через полгода они разбежались.

Её школьные подруги и однокурсницы крутили пальцем у виска. Но Аня очень хорошо знала тысячелетнюю историю России. Страна не раз падала и находилась в таком же гибельном положении. Но всегда поднималась с колен и становилась еще крепче и могущественнее. Пусть пройдет пять, десять, пятнадцать лет, но так будет. И тогда её талант и знания пригодятся. А пока она займется своей журналистской карьерой.

Всё это говорило о цельности её натуры и дальновидности. Она не была романтиком, скорее, прагматиком. А тут и Гуру такой нашелся. Она многому научилась у Трегубова, особенно выигрывать эндшпили. А лучше не доводить до них. Атака в дебюте. А если в миттельшпиле приходится защищаться, то неожиданная для противника, но обдуманная и коварная жертва фигуры – залог успеха. Ну и много других тонкостей игры. Не только в шахматах, разумеется. В качестве награды Трегубов разрешил способной ученице печататься ради гонорара в других СМИ, но все эксклюзивные материалы и интервью – сюда.

За короткий срок, наблюдая, как прелестная брюнетка щелкает одно сложное редакционное задание за другим, проверяя её на прочность и объективность, видя, как пустая болтовня вытесняется мировоззренческим смыслом, Гуру вырастил Анну, как опытный садовод редкую чайную розу, до ведущей журналистки газеты. Без жалости и снисхождения на возраст и красоту. А у девушки оказалась цепкая профессиональная хватка, интуиция, нюх и настоящий талант идти по следу.

С виду милая хаска, а по натуре черно-бурая лисичка, оправдывающая свою фамилию. И такой же роскошный иссиня-черный волнистый и волнующий хвост, целый водопад волос, который она любила перебрасывать через левое плечо на грудь. Добавим еще умный внимательный взгляд, умение слушать собеседника, тонкие правильные черты лица и редкую улыбку. Но уж если что-то её радовало, то она просто ослепляла собеседника белоснежным блеском жемчужных зубок.

Она знала, что очень красива и нравится мужчинам, но никогда не пользовалась этим к своей выгоде. Для разного рода побед ей хватало собственного ума и здравого смысла. Хотя всякие женские уловки, конечно же, тоже включала в свой боевой арсенал. Дорогую косметику для легкого макияжа, аромат французских духов, короткую юбочку или брючный костюм, подчеркивающий стройную фигуру и прелестные ножки. И очень любила драгоценные украшения. Кольцо с каким-нибудь бриллиантом, серьги с топазом, жемчужный кулон. Этого не отнять.

– Вот что, Аня. В ближайшие месяцы твоя работа и место жительства будет в Архангельске. Вот билет на самолет. Номер люкс в гостинице «Бристоль» забронирован. Вылетаешь на следующей неделе.

– Это ссылка в провинцию, Виталий Егорович?

– Не просто в провинцию, а бриллиантовую. На месторождения. Это еще дальше, чем сам Архангельск, в ста километрах от города.

– Можно вопрос? Добираться туда буду на оленях? Теплые вещи брать или выдадут? Открываем там корпункт? Это связано с моими прежними репортажами по месторождениям? Вообще с алмазами?

– Не трещи, Анна Леонидовна. Шесть вопросов вместо одного. Да, связано. С блеском и яростью вокруг алмазов. А на остальные отвечать не стану. В помощь тебе дадим двух помощников или помощниц, подберешь сама. Но главная твоя тема – «Севералмаз», «АЛРОССА» и всё прочее. Основной акцент – трубка Гриба, Ломоносовское и Верхотинское месторождения. И не включай мне «дурочку». Ты давно «в теме». А там затевается большая игра.

– Де Бирс? Понятно.

– Действуй по обстоятельствам, но особенно глубоко не лезь и не рискуй. Мешать тебе местная власть не будет. Администрацию Архангельска и руководство месторождений я известил.

– А ФСК? Кто курирует эту тему здесь, в Центре, и в регионе?

– Управление экономической безопасности, контрразведка. А конкретно, с кем тебе периодически придется контактировать, узнаешь потом. Да я вас как-то знакомил на одной пресс-конференции в Домжуре. Мы еще кофе пили. Но он и сам не замедлит проявиться на твоем горизонте. Служба у него такая. Стоять на страже кладовых России. И видеть всех, кто бродит рядом. В том числе журналистов.

– Что-то не припомню. Столько павианов в штанах вокруг вьется…

– Этот павиан другого рода. Тогда пусть станет для тебя сюрпризом.

– Надеюсь.

– Впрочем, личные отношения всегда побоку. Главное – газета.

– А это не тот ли, о котором я сейчас подумала?

– Я не умею читать чужие мысли. Всё, иди, не мешай.

Аня улыбнулась Гуру, перекинув свою роскошную черную гриву через плечо. Как делала это всегда, в предвкушении азартной охоты.

Водевиль с вокализом

Начальнику «Севералмаза» Баранову Ясенев нанес неожиданный визит через три часа после обеда-совещания в «Бристоле». Скоро надо было возвращаться в Москву. В Центре ждали глубокого анализа и отчета. Но там у самих царили неразбериха и хаос. Ожидались новые перемены. Справлялись пока из последних сил. Исключительно на профессионализме и государственности. А безопасность страны – превыше всего.

Оставив Демидова и Ряжского работать по своим направлениям, он сначала заехал к мэру города и губернатору области, благо они сидели в одном здании. Можно было бы захватить с собой и Смирнова, но индифферентность генерала уже стала ему надоедать. Пора выдвигать на его место и место зама других, скажем, тех же Лоскутова или Пискарева.