Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 59)

Цвингли мертв! Эту весть многие воспринимали, как конец света. «Последнего друга и лучшего союзника у меня больше нет! – сокрушался Михаэль Гайсмайер в Падуе. – Без него мой план в Тироле неосуществим. А сколько сил и труда было затрачено!»

Но Михаэль не отказался от участия в политике. Он подружился в Падуе с сыновьями Филиппо Строцци, банкира и аристократа из Флоренции. Семья Строцци была вынуждена бежать из Флоренции, где к власти при помощи Габсбургов пришла династия Медичи. Строцци были сторонниками свободы и республики и продолжали борьбу, а Гайсмайер помогал им. Они предложили ему поселиться в их дворце на окраине Падуи. Дом Михаэля стал местом, где встречались противники Габсбургов. Тем временем влияние его врагов в сенате Венеции усиливалось, и он не мог чувствовать себя в безопасности.

Михаэль был счастлив в семейной жизни. Он жил в Падуе со своей женой и четырьмя детьми – у него были сын и три дочери. С ними жили и два племянника – Михаэль взял к себе детей казненного брата Ганса. Вместе с ними в доме проживали еще одинокий художник, которого хозяева приютили, и пара слуг, которые одновременно являлись охранниками.

Ранним утром 15 апреля 1532 года вся семья Михаэля еще спала, а он уже поднялся. В ворота неожиданно постучали.

– Кто там?

– Это я, синьор Гайсмайер, Джакометто Кавалькаторе.

– А что случилось? Почему так рано?

– Я привез вам прекрасные уздечки для ваших коней. Как раз такие, как вы просили. Но мне надо уезжать по делам. Я тороплюсь.

– Заходи, Джакометто! – Михаэль открывает дверь. Вместе с Кавалькаторе входят двое незнакомых мужчин.

– О Джакометто, так ты не один! Кто это с тобой?

– Знакомьтесь, синьор Гайсмайер! Это мой зять Федерико Граджини и его друг Луиджи Тровато. У меня с ними общее дело – мы едем в Виченцу. Уздечки надо примерить. Открой-ка конюшню, Бастиан! – попросил Джакометто слугу Гайсмайера.

Все вместе вошли в конюшню. Кавалькаторе стал разглядывать миску с солью для коней.

– Бастиан, куда это годится?! Слишком крупные куски! Ступай-ка на кухню – ее надо хорошенько растолочь! И помельче, как следует! – требует торговец.

Бастиан уходит. Хозяин дома примеряет коню уздечку – отличная работа!

Но вдруг Михаэль падает – удар кинжалом в спину наносит ему Джакометто, и тут же на хозяина набрасываются с ножами его спутники. Гайсмайер падает и умирает в луже крови. Входит слуга Бастиан с солью, и его ждет та же участь. Его пронзительный крик «Помогите!» слышит художник, живущий в доме Михаэля. Но и этого свидетеля убирают. Убийцы снимают с трупа Гайсмайера золотую цепочку и серебряный кинжал с пояса. Они беспрепятственно выбегают из дома, а за воротами их ждут трое товарищей. Все мигом садятся на коней и скрываются в неизвестном направлении.

Племянник Гайсмайера Клаус послал слугу за городской стражей. Вслед за стражниками пришел чиновник, который подтвердил, что смерть была насильственной. На теле Гайсмайера обнаружили больше 40 колотых и резаных ран – не по числу ли прожитых лет? «Кто убийца?» – задали вопрос художнику. Тот еще дышал и перед смертью успел выговорить: «К-Кавалькаторе. Т-трое…» Торговец лошадьми Джакометто Кавалькаторе? Позже выяснилось, что убийцами были еще два итальянских солдата из императорской армии, которые проникли в дом с его помощью.

Убийца – свой человек в доме Гайсмайера? Как это могло случиться? Никто не знал, что Кавалькаторе попал в долги. А двое других приехали и сказали ему: «За голову Гайсмайера обещают кучу денег. Ты проведешь нас в дом. Деньги поделим, только не вздумай оставаться с чистыми руками». – «Но он спас мне жизнь!» – «Брось миндальничать! Станешь человеком, купишь себе дом и усадьбу в Неаполе». И он согласился.

Глава администрации Падуи Бадоэр тотчас же отправил подробнейший отчет о преступлении дожу, но сам не пришел в дом Гайсмайера – он не любил этого еретика. Трое убийц сбежали в Неаполь. Венеция их не преследовала и не потребовала их выдачи: хорошие отношения с императором и эрцгерцогом были ей нужнее, чем Гайсмайер. Михаэль стал лишним для Венеции, и его больше не предупреждали об опасностях.

Магдалена осталась с шестью детьми и почти без денег. Слухи, пущенные врагами о том, что Михаэль обогатился благодаря грабежам, были ложью. Но хуже всего было то, что труп «еретика» отказывались похоронить на кладбище по христианскому обряду. Жена написала просьбу на латыни о его погребении – это было единственное, о чем она просила власти Венеции:

«Достославнейший дож и достопочтеннейшие отцы сенаторы! У меня нет более никого, кто сжалился бы надо мной и позаботился обо мне. Только на Вас остается мне уповать, на Вашу милость и милосердие. Увы, мой дорогой муж был убит самым жестоким и коварным образом в собственном доме. Так я, несчастная, в этот час стала вдовой. Мой любимейший муж и Ваш вернейший слуга, который только что был жив и невредим, вдруг оказался убит и искалечен, с бесчисленными ранами на теле, и я увидела его таким своими глазами. О, попранные благочестие, справедливость и вера!

Священники утверждают, что мой муж был еретиком и по этой причине не заслужил могилы среди других христиан. На самом деле, мой муж никому не уступал в благочестии и вере. Ибо он читал Священное Писание, чтил заветы и заповеди и велел крестить наших детей в храме Святой Софии. Он не посещал церковь лишь потому, что был вынужден защищаться от нападений. Я прошу Вашей помощи в моем величайшем бедствии – сжальтесь надо мной. Я умоляю Вас проявить Ваше благочестие и милосердие. Господь, который только что увидел меня вдовой и моих детей сиротами, увидит свыше и Вашу доброту ко мне. Магдалена, вдова Михаэля Гайсмайера, Вашего слуги».

Письмо Магдалены, потрясенной смертью мужа, не могло не произвести впечатления на дожа и сенаторов. Ей разрешили похоронить Михаэля так, как она просила. Магдалена сразу продала поместье в Капоседе по цене намного ниже реальной стоимости и вместе с детьми уехала в Цюрих, где она могла надеяться на помощь сподвижников Цвингли. Так в 43 года оборвалась жизнь Гайсмайера. О его гибели рассказал Теофрасту Лео Юд.

Получили ли убийцы Гайсмайера обещанное вознаграждение? Они сразу же обратились к правительству в Инсбруке с такой просьбой. Фердинанд полагал, что обещание следует выполнить, – оказалось, что он знает убийц. Но в Инсбруке заявили, что они действовали из корыстных соображений и поэтому не заслуживают награды. В результате убийцы не получили ни гроша – должно быть, из-за того, что заказчики боялись показать всему миру свои руки, запятнанные кровью.

Теофраст в это время жил в Санкт-Галлене. Иногда ему доводилось путешествовать по окрестностям Боденского озера. Он побывал в старинном Констанце и маленьком уютном Юберлингене. Живописные пейзажи радовали глаз: по берегам раскинулись луга и фруктовые сады. Солнце здесь светило часто и подолгу. Благодаря особому климату росли субтропические растения и восхитительные цветы. 28 октября 1531 года доктор с интересом наблюдал, как над Боденским озером с юга на север протянулась громадная радуга. Она указывала в ту сторону, откуда два месяца назад появилась комета.

В сочинении о радуге Теофраст попытался объяснить ее образование и пророчил, что это новое знамение – сигнал мира. Оно отменило угрозу катастрофы, которую предвещала зловещая комета. Сбылось ли это предсказание, связанное с радугой? В конечном счете в Швейцарии на большинстве территорий преимущество оказалось у католиков, но протестанты сохранили свою веру. В 1534 году они добились успехов: князь Филипп Гессенский, один из руководителей протестантского союза князей и городов Германии, победил короля Фердинанда и католиков в битве при Лауффене. Теофраст побывал в крепости Хоэнтвиль и там предсказал протестантскому герцогу Ульриху Вюртембергскому возвращение его родных владений, утерянных им 15 лет назад. Вскоре герцог вернул себе Вюртемберг и все свои княжеские привилегии. За это он щедро наградил Парацельса.

Ульрих Вюртембергский проявил себя активным сторонником протестантской веры и в это время воевал за правое дело, однако слыл обманщиком, кровопийцей, грабителем и разбойником. Герцог был умен, ловок и силен, но вместе с тем груб, лжив, упрям и мстителен. В молодости он разорил страну и в 1515 году убил своего друга, шталмейстера Ганса Гуттена. Герцогу нравилась его жена, и он из ревности устранил соперника. Брат убитого, знаменитый Ульрих фон Гуттен назвал герцога чудовищем и позорным пятном на имени швабов. Герцог восстановил против себя императора и дворянство и не случайно на время лишился своих владений. С таким неприятным человеком Парацельсу раньше не приходилось иметь дело. Но он нуждался в деньгах, и предсказание судьбы Ульриху Вюртембергскому оказалось для доктора выгодным.

В своих богословских и астрологических трудах Парацельс задумывался о судьбе Швейцарии: «Если Бог лишает государство своего покровительства, он в дальнейшем попустительствует его разделению». Мир не может быть счастлив, если в нем все продается и покупается. Голоду, войнам, произволу и религиозным разногласиям не должно быть места.

Интерес к астрологии, божественным сигналам во сне или при созерцании природы не оставлял Теофраста всю жизнь. В 1535–1536 годах он написал сочинение «Пророческий проект», посвященный явлениям, связанным с магией и даром предвидения. В нем он отмечал, что любые виды предсказаний подчиняются законам природы: «Вокруг нас есть много такого, чего мы нашими глазами не видим… Почему дует ветер? Кто может оценить его подвижность, даже если он движется вокруг видимых предметов – деревьев, стен и башен? Как измерить его силу? Как это предсказать?»