Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 50)

Я никогда не видел его молящимся. Иконами и католической церковью он не интересовался. Евангелическое учение его тоже не очень-то интересовало. Он грозился, что поставит на место и Лютера, и папу – так же как Галена и Гиппократа. И что их следовало бы сначала направить в школу поучиться, что все, кто толкует Священное Писание, до сути не дошли. И еще он болтал много лишнего, о чем я сейчас не хочу вспоминать».

Перед смертью Опорин раскаивался в том, что изобразил учителя в таком неприглядном виде. Но это был единственный сохранившийся рассказ о Парацельсе человека, который знал его близко. Cлова Опорина широко разошлись и послужили основой для посмертных оскорбительных оценок в адрес доктора.

Отзыв этого ученика характеризует не только Парацельса, но и его самого. Опорин старается быть объективным, хотя Парацельс ему неприятен. Почему же он работал с ним так долго? Что его к этому побуждало – чувство долга, необходимость заработка, чье-то поручение или просто боязнь уйти без разрешения от всемогущего мага, который способен его заколдовать? Последнее наиболее вероятно.

Опорин признает, что его учитель был выдающимся целителем, но осуждает его за пьянство, расточительность и хвастовство. Однако Парацельс диктовал свои книги без запинки, не пользуясь никакими записями, то есть если не трезвым, то лишь слегка навеселе. Он любил работать над сочинениями ночью: в это время он был свободен от других дел.

Cудя по отзыву, Опорин не был благодарным учеником. Парацельс знал это и воевал за душу Иоганна. Проиграл ли он в этой борьбе? Через два года после смерти Парацельса к Опорину обратился врач Андреас Везалий (1514–1564) с просьбой напечатать его анатомический атлас. Получив в Италии разрешение открыто производить вскрытие трупов, он основательно изучил анатомию и исправил больше 200 ошибок в руководстве Галена. Везалий не бросал книги Галена в костер, но фактически сжег старую анатомию и проложил дорогу к развитию хирургии. Это был важнейший вклад в новую медицину, начало которой положил Парацельс, ее торжество. Время было непростое – за это Везалий был изгнан из университета Падуи в Палестину замаливать грехи перед Богом. В пути он трагически погиб.

В выборе издателя Везалий не ошибся. Опорин не побоялся издать книгу, перевернувшую классическую медицину, и благодаря этому вошел в историю. Иоганн все-таки продолжил дело своего учителя. Этот пример любопытен: если учитель – мастер своего дела, то ученики многое от него наследуют, иногда даже против своей воли.

А как сложилась судьба другого ученика и базельского студента Парацельса – Ульриха Гайгера? Он познакомился с Лютером и получил звание бакалавра в Виттенбергском университете. Из университета в Базеле Гайгер ушел из-за того, что ученики Парацельса не могли получить там докторскую степень. Ульрих происходил из небогатой семьи, которая не могла оплатить его учебу, но был умен, предприимчив и родился под счастливой звездой. Еще будучи студентом, он добирался из Страсбурга в Монпелье отчасти водным путем, по реке Рона. В то время это было предпочтительнее, чем по суше: на реках не было ухабов и вязкой грязи, а скорость движения была почти такой же. Но поднялась буря, и судно в пути потерпело крушение. Шестеро спутников Ульриха и пять лошадей утонули, все его вещи пропали, а сам Ульрих чудом остался жив.

Из Базеля Гайгер перебрался в Золотурн, главный город одноименного кантона Швейцарии, и благодаря обучению у Парацельса получил работу врача, хотя еще не имел диплома. Там он проявил себя способным и толковым работником. Городской совет назначил ему стипендию и направил доучиваться в Париж.

Ульрих был убежденным протестантом. Такие студенты во Франции могли учиться вместе с католиками, но за пределами университета обстановка для них была опасной. Один из приятелей Ульриха, протестант из Швейцарии, чуть не попал на костер. Этот будущий врач работал в аптеке в Монпелье. Там казнили протестанта на костре, но шел дождь и солома не разгоралась. Несколько мужчин прибежали к нему в аптеку за скипидаром. Аптекарю было жаль единоверца, и он отказался выдать скипидар. «Тогда ты сам будешь следующим!» – крикнул один из палачей, и скипидар пришлось отдать толпе.

Ульрих стал доктором медицины, вернулся в Золотурн и получил место городского врача. В это время Франция нуждалась в связях со Швейцарией, и местом резиденции французского посланника был выбран Золотурн. Ульрих Гайгер стал его личным врачом, а потом и советником. Его стали чаще называть латинской фамилией Хелиус. Из Золотурна, католического города, Ульрих переехал в Страсбург, женился и получил там гражданство. Его сын пошел по стопам отца и стал врачом.

Дипломат Ульрих Хелиус выполнял важные поручения в интересах города, а также немецких и французских протестантов. Реформат Страсбурга Мартин Буцер в 1540 году писал ландграфу Филиппу Гессенскому: «У нас есть доктор Ульрих Хелиус, хорошо известный во Франции, который имеет там доступ к важным людям». Ульриха ценили не только как дипломата, но и как консультанта по медицинским вопросам. Буцер рекомендовал его Филиппу, который страдал от сифилиса и лечился ртутной мазью: «Милостивый князь, многие боятся этой мази. Но я только что узнал, что великий канцлер Франции, который был болен без всякой надежды на улучшение и вроде бы уже почти умирал, благодаря применению лишь несколько раз этой мази был чудесным образом исцелен одним немецким врачом. Последний владел искусством алхимии и умел мастерски использовать эту мазь. Если ваша светлость чувствует из-за нее неприятности, то наш доктор Ульрих Хелиус знает этого врача и уверен, что ни один человек не сумеет лучше помочь и вылечить вас, чем этот врач».

О каком же враче шла речь? Явно о Парацельсе, который лечил сифилис точно дозированными препаратами ртути. Ульрих не называл его: он был осторожен и не хотел наживать себе врагов. Тем не менее он признавал заслуги учителя, открывшего ему путь в медицину.

За Теофрастом в его странствиях следовала целая толпа учеников: цирюльники, банщики, вечные студенты, беглые монахи. Многие надеялись узнать у него тайну философского камня, эликсира жизни. Не добившись этого и не выдержав трудностей, они, как правило, быстро исчезали. Парацельс относился к бывшим помощникам с недоверием. «Сохрани вас Боже от моих учеников!» – восклицал он под впечатлением от истории с оскорбительным памфлетом в Базеле. Но на примерах Опорина и Гайгера видно, что его уроки не пропали даром. Ученики Парацельса способствовали прогрессу общества, развитию химии и медицины.

После Базеля Парацельса ожидал теплый прием в Кольмаре в доме Лоренца Фриза, врача и астролога, автора популярных медицинских книг. Он, как и Теофраст, был сторонником использования в науке немецкого языка. Настроение гостю улучшало прославленное эльзасское вино. К тому же на страдания у Теофраста не было времени – его всюду разыскивали больные. Здесь он завершил книгу по теме, которая больше всего волновала тогда медицинский мир. Это сочинение из десяти глав о сифилисе: «О происхождении французской болезни и рецептах ее излечения».

Хотя Кольмар был гостеприимен, Теофрасту не сиделось на одном месте. Он перебрался в Эслинген, а потом в 1529 году через Нёрдлинген в Нюрнберг, богатый, процветающий, независимый имперский город. В те годы он, наряду с Аугсбургом, был не только всемирно известным центром торговли и ремесел, но и центром немецкой культуры, науки и искусства. Здесь появились первые карманные часы и первый глобус, на котором еще не было Америки. Нюрнберг одним из первых немецких городов присоединился к Реформации. В нем были типографии, и доктор на них рассчитывал.

Парацельса восхищали не только крепостные стены, башни и дома, но и замечательные мастера: гончары, кузнецы, чеканщики, стеклодувы и пекари, выпускавшие знаменитые во всей Германии рождественские пряники. В полдень, когда Теофраст проходил мимо церкви Богоматери (Фрауэнкирхе), он увидел удивительные часы с «бегом человечков»: после 12-го удара колокола маленькие фигурки музыкантов оживали и играли на тромбоне и барабане. Мимо фигуры сидящего императора три раза проходили семь курфюрстов в красных мантиях, а он важно покачивал скипетром…

В городе около фонтана Теофраст заметил в орнаменте решетки золотое кольцо. Непонятно, как его удалось сделать, но по совету прохожих гость его покрутил: это приносило счастье. Философ и летописец Себастьян Франк записал в дневнике: «В 1529 году в город прибыл доктор Теофраст фон Гогенгейм, врач и астроном, на редкость удивительный человек, который насмехается почти над всеми докторами и авторами медицинских сочинений. В Базельском университете он сжег публично труды Авиценны».

Не напрасно Теофраст крутил кольцо! В Нюрнберге с разрешения цензорской коллегии и магистрата издатель Фридрих Пайп, наконец, напечатал две небольшие книжки «высокоученого доктора обеих медицин». Это популярный астрологический календарь «Практика доктора Теофраста о грядущих событиях в Европе», а также работа «О лечении гваяковым деревом» – первая из медицинских публикаций 36-летнего автора. Через год Пайп издал труд Теофраста «Три книги о французской болезни», где речь идет о неправильном лечении сифилиса и о том, как это лечение улучшить. Известность доктора росла, и его все чаще называли латинской фамилией, которую он себе выбрал, – Парацельс.