Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 52)
Когда ты был у меня в Филлахе последний раз, я хотел, чтобы ты здесь остался работать со мной вместе. Но ты отказался и уехал искать счастье в Зальцбурге. Любой отец растит сына и надеется в будущем найти в нем своего помощника и преемника. У меня же не остается иной надежды, как препоручить свою судьбу всемогущему Богу.
О тебе ходят разные слухи. Некоторые тебя хвалят, но многие не любят. Говорят, ты бранишь всех немецких врачей, наших коллег. Ты одарен и трудолюбив, так почему же несчастлив? Почему тебя не привлекает спокойная, оседлая жизнь? Мне очень жаль, что с тобой так обошлись в Базеле.
Помню твой рассказ о других местах, где люди тебя не понимали. Эта история повторяется. Приезжаешь в новый город и добиваешься успеха. Вылечиваешь больных, с которыми врачи не знали, что делать. Находишь влиятельных друзей, достигаешь вершины славы! А потом вдруг всё летит кувырком, и все от тебя отворачиваются. Ты попадаешь в немилость и спасаешься бегством. Не заключена ли причина всех неприятностей в тебе самом?
Мы, старики, порой ворчим на молодых, но мы желаем вам лучшей судьбы. Не разучился ли ты уважать старших? Ты проповедуешь новую медицину, но сказано в послании Святого апостола Иакова: „Братия мои! Не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению“. Проявляй милосердие, благость, смиренномудрие, кротость и долготерпение, как учит нас Божье слово. Люди, облеченные властью, ниспосланы нам, дабы направлять нас. Я советую тебе со всеми хранить мир и посылаю последний поклон, моля Бога, чтобы он дал тебе счастье и долгую жизнь. Твой отец Вильгельм фон Гогенгейм».
«O Боже милостивый, за что мне все это? – сокрушается Теофраст. – С чего отец взял, что я презираю всех немецких врачей? Я ценю мастеров искусства медицины. У меня среди них есть друзья: Фриз из Кольмара, который приютил меня, Тальхаузер из Аугсбурга, который тоже учился в Ферраре, Магенбух в Нюрнберге…
Да, я виноват перед отцом. Тысячу раз виноват: не приезжаю, не пишу писем. Но почему я должен всю жизнь пресмыкаться, изменять самому себе?! Даже отец меня не понимает! Чего же тогда ждать от чужих? Неужели мне суждено до конца дней скитаться одиноким, как прокаженному с мешком на голове и колокольчиком? Отец больше не зовет меня! Видно, если я приеду, он еще больше расстроится».
C горьким чувством Теофраст откладывает письмо в сторону – он сохранит его и будет еще не раз перечитывать. Обязательно нужно ответить отцу, но только тогда, когда его будет чем порадовать.
В начале 1530 года Теофраст покидает Нюрнберг и переезжает в маленький городок Берацхаузен, поблизости от Регенсбурга. Его приглашает в свой замок барон Бернардин фон Штауфф – сторонник Реформации, владения которого стали первой абсолютно протестантской областью Германии.
Доктор беседует с хозяином в огромном зале, где на стенах развешаны ковры, щиты и копья, картины. Барон интересуется новыми направлениями в религии и философии. Он получает от гостя полезные советы. Для улучшения зрения Теофраст рекомендует ему раз в день принимать с едой добавки – смесь вытяжки из опавших желтых листьев с соединениями меди, цинка и другими веществами, взятыми в очень малых количествах. Эту смесь доктор готовит по собственному рецепту. Внимание к Теофрасту проявляет и сестра барона Аргула фон Грумбах. Эта женщина потеряла двух мужей и трех из четырех детей. Своим бесстрашием и стойкостью она поразила всю страну: разве может женщина вмешиваться в общественную жизнь, защищать права людей, переписываться с Лютером и вызывать на диспуты профессоров?
– Все думают, что женщины глупее мужчин, потому что Ева сотворена из ребра Адама! – возмущается Аргула. – Мужу позволено даже бить жену.
– Я так не думаю. Добрые женщины должны быть защищены от своего мужа, – замечает доктор.
Теофраст чувствует себя желанным гостем, и к нему возвращается душевное равновесие. Нет, жизнь не кончена! Он работает врачом и советником магистрата, пару раз выступает с религиозными проповедями. Но его главное и беспрерывное занятие – работа над медицинским трудом, начатым в Нюрнберге и названным «Парагранумом».
В то время для авторов книг обычным явлением было самовосхваление. Это проявляет и Теофраст в предисловии к «Парагрануму», тем более что он постоянно сталкивается с заниженной оценкой и оскорблениями. Противники ждут, что он признает свое поражение? Нет, не дождутся! Он с гордостью объявляет войну представителям академической медицины: «Вы должны следовать за мной с вашими Авиценной, Галеном и другими, а не я за вами! Все вы – за мной, и отовсюду: из Парижа, из Монпелье, из Салерно, из Вены, из Кёльна, из Виттенберга, абсолютно все, потому что в медицине я возглавляю монархию…»
Теофраст пробыл в Берацхаузене всего месяц, но за это время успел очень много. Отсюда он едет к больному в Амберг, а потом в Регенсбург. Там он наблюдает частичное солнечное затмение и описывает его в сочинении «
Он знакомится с купцом Бартоломеусом Шовингером из Санкт-Галлена, и судьба на время привязывает его к этому городу. Небольшой Санкт-Галлен – важный торговый и ремесленный центр. Шовингер – преуспевающий и уважаемый 30-летний купец, сын лейб-медика аббата и зять бургомистра города. У Бартоломеуса обширные знания и интересы. Он интересуется алхимией, и это увлечение сближает его с Теофрастом.
Шовингер приглашает Парацельса поработать с ним вместе в лаборатории. У Бартоломеуса богатейшая частная библиотека – столько научных книг нет больше ни у кого в стране. Не надеется ли Шовингер выведать у Теофраста секрет превращения металлов в золото? У доктора ни кола ни двора, и он признается: «Бедность, эта лживая шлюха, преследует меня всю жизнь». Наоборот, всё, чем ни займется Шовингер, превращается в золото, как будто он владеет этим секретом. Этот купец торгует изделиями из металлов, текстильными товарами, владеет акциями серебряных рудников. В 22 года он впервые продал церкви гвозди и воск. Тогда его капитал составлял 500 гульденов, а к 85 годам превысил 200 тысяч гульденов. До Фуггеров с их состоянием в 4,75 млн гульденов ему далеко, но у него есть с ними торговые связи.
– Ты стремишься раскрыть секрет философского камня, Бартме? – спрашивает Теофраст.
– Я человек практичный. Туманные рассуждения и далекие перспективы меня не интересуют. Увлечение алхимией, как и всякое другое, хорошо до тех пор, пока не превратилось в настоящую страсть. Она погубила многих высокородных и состоятельных мужей.
Способен ли вообще этот человек к бескорыстным увлечениям? Может быть, он надеется обогатиться на торговле лекарствами? Бартоломеус уважает Теофраста как успешного врача и знающего алхимика. У него можно многому научиться. Теофраст не очень-то общителен, но Бартоломеус умеет увлечь его беседой.
Шовингер и Парацельс становятся на время приятелями, но не друзьями. Если бы Теофраст оставался работать городским врачом Базеля и захотел догнать по доходам Шовингера, ему понадобилось бы работать больше полутора тысяч лет. Для Теофраста купцы – люди «небратского сословия». Он привык сторониться богачей и не доверять им. А Шовингеру некоторые манеры и привычки доктора не по душе. Этот купец умеет экономить, а гость поражает его безрассудным расточительством и бесплатным лечением бедняков. «Теофраста не переделаешь, – качает головой Бартоломеус, – он не умеет жить». «Всех богатств французского короля не хватило бы, чтобы удовлетворить потребности Теофраста!» – жалуется Шовингер бывшему школьному учителю.
Теофраст с юности запоем читал сочинения Альберта Великого и других алхимиков. Главной их целью было получение философского камня и превращение металлов в золото. Многие из них хвалились, что они этого достигли. Знаменитый Раймонд Луллий клялся, что превратил бы все море в золото, если бы оно состояло из ртути. Он заявлял, что с помощью одной унции полученной им «драгоценной субстанции» можно превратить в золото биллион унций ртути!
В 1514 году, когда Теофраст еще был студентом, признанный в Венеции поэт Джованни Аугурелли написал в стихах поэму и описал в ней искусство превращения других металлов в золото. Поэт посвятил этот труд папе Льву X, и тот прислал ему ответный подарок. Это был пустой мешок вместе с объяснением: человеку, который владеет таким искусством, не хватает только мешка, чтобы складывать в него полученное золото.
Всеведущие алхимики зажигали своим энтузиазмом последователей. Хотя многолетние попытки получить по их примеру золото не удавались, опыты иногда приводили к совсем другим открытиям. Наряду с алхимией развивались горное и плавильное дело, производство стекла и керамики, крашение тканей, то есть прикладная химия.
В течение всей жизни Теофраст не расставался с химическими реактивами и приборами. Первым учителем химии для него был отец, а главным стал барон Рютнер в металлургической лаборатории в Шваце. Рютнер казался Теофрасту волшебником: он мог показать минерал, по виду совсем непохожий на серебро, и на глазах у своего ученика выделить из него металлическое серебро. Теофраст верил в возможность получения великого магистерия, который будет исцелять от всех болезней.