Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 45)

В здоровом организме указанные три начала находятся в равновесии, а болезни приводят к его нарушению. Врач дает лекарства с нужными свойствами, чтобы восстановить это равновесие. Парацельс предложил разные типы классификации лекарств. В своих сочинениях он разделял их по происхождению из элементов – земли, воды, воздуха и огня, по видам болезней или в зависимости от действия лекарств. Но чаще всего он классифицировал лекарства по их составу. С учетом его теории трех «принципов» – серы, ртути и соли – для доктора важнее всего было, какие из этих принципов в лекарстве преобладают.

Например, лекарство типа «сера» увеличивает долю сгораемого вещества. Есть и лекарства, содержащие два элемента: типа ртуть-сера, сера-соль и т. д. Парацельс пытается связать эти принципы с причинами болезней: например, лихорадка и чума будто бы происходят от избытка в организме серы, избыток ртути вызывает паралич, а избыток соли – расстройство желудка и водянку.

В наше время теория трех начал Парацельса так же лишена смысла, как и древнее учение о четырех соках организма. Но его рассуждения способствовали сближению медицины с алхимией, изучению свойств различных веществ и поиску новых лекарств. Если раньше главными методами лечения были кровопускание и употребление слабительных, то для Парацельса главным стало применение лекарств.

При использовании трав он руководствовался теорией сигнатур. То есть он считал, что по внешнему виду, форме и цвету растений можно судить о их действии на организм. Бог создал лекарственные травы и указал нам на их назначение. Например, листочки мелиссы имеют сердцевидную форму – значит, это прекрасное сердечное средство. При желтухе полезны растения с желтыми цветками – бессмертник и чистотел. Узловатые корни норичника полезны против болезненных узлов при проказе и вообще при нарывах и увеличении лимфатических узлов, а колючий чертополох – против укусов насекомых. Грецкий орех по внешнему виду – средство для мозга. Корни раувольфии похожи на маленьких змей, значит, их можно применять при укусах змей. Корни мандрагоры и женьшеня напоминают фигуру человека – поэтому они действуют при всех болезнях.

Парацельс любил применять зверобой и видел в нем почти универсальное лекарство: «Если прожилки на его листьях проколоты, это означает, что он отгоняет призраков и духов, которые вызывают падучую болезнь, помешательство и другие заболевания и могут привести человека к самоубийству».

Он учил, что травы нужно собирать в определенное время и строго соблюдать сроки их хранения. Парацельс не просто применял настойки трав, а во многих случаях подвергал экстракты растений перегонке и стремился выделить из них действующее начало. При изготовлении лекарств он использовал опыт народной медицины и, наряду с этим, алхимические методы разделения веществ и их очистки. Несмотря на наивность теории сигнатур, сочинения Парацельса побудили его последователей к множеству опытов. Это привело к прогрессу в использовании трав в медицине, к расширению их числа и области применения.

«Если женщина страдает малокровием и недостатком нервной силы, – рассуждал Парацельс, – мы можем дать ей железо». Он призывал к использованию в медицине достижений химии и ввел в лечебную практику много веществ химического происхождения, например, неорганические соединения, производные металлов, в том числе новые вещества. В результате перечень лекарств был существенно обновлен.

На лето 1527 года пришелся самый интенсивный период преподавания Парацельса в Базеле. Он читал лекции с удовольствием, охотно шутил и смеялся вместе со своими слушателями. Приезжая в тот или иной город, Теофраст непременно знакомился с местными школярами. Он любил студентов, и его удивляло, насколько они разные и как много среди них талантливых. Прекрасно, что эти молодые люди восприимчивы к новому! Они продолжат его дело, сделают то, чего он не успеет, и перегонят его. Ему хватало неприятностей, но он входил в аудиторию улыбающимся.

Теофраст знал гораздо больше, чем успевал рассказать, и в этом смысле лекции давались ему легко. Но, с другой стороны, он взглядом «держал» слушателей, не давая им ни на секунду отвлечься. Каждое слово должно было дойти до любого из них. Если какой-то уставший студент на галерке начинал дремать, Теофраст обращался именно к нему, и тот включался в работу. Это требовало от лектора огромного напряжения, концентрации всех сил. Он так выкладывался, что по окончании лекции чувствовал себя, как вол, который протащил телегу с горой камней.

Бывают опытные преподаватели, которые отлично знают свой предмет, но давно уже не ведут никаких исследований. А другие сами работают в лаборатории или клинике и непрерывно ищут новые знания. Студенты мгновенно различают тех и других и больше ценят вторых. Потому что эти преподаватели не просто передают им знания, а заражают студентов своим интересом к науке, показывают, что нужно всю жизнь учиться. В этом видел свою задачу Теофраст. Однажды в конце лекции он отвечал на вопросы. На последнюю записку ему не хватило времени. Лектор, не глядя, сунул ее в карман и, уходя, пообещал: «Я отвечу в следующий раз!» Но один из слушателей догнал его и попросил: «Пожалуйста, прочитайте записку сейчас!» Теофраст развернул ее и увидел: «Спасибо за интересную лекцию!»

Лекции Парацельса с самого начала сопровождались скандалами и конфликтом с медицинским факультетом. Однако они имели у студентов ошеломляющий успех. Слушатели и ученики толпой окружали Парацельса. Молва стала называть его Лютером в медицине. Теофраст полагал, что так говорят враги, и отвечал им: «То, что вы желаете Лютеру, вы желаете и мне: сжечь нас обоих на костре».

В ночь на Ивана Купалу (святого Иоанна Крестителя) Теофраст веселился вместе со своими студентами. По традиции люди собирались вокруг костров, резвились, радовались и прыгали через огонь. Они бросали в огонь старые вещи, что символизировало прощание со всем устаревшим и ненужным. У одного из студентов в руках была видавшая виды потрепанная книжка, одно из старинных пособий по медицине. Вдруг Теофраст, к всеобщему удивлению, бросил ее в огонь. Это был символический акт, подобный тому, как за несколько лет до этого Лютер дерзко сжег папскую буллу.

Было ли это намеренное подражание Лютеру или порыв, неожиданный для него самого? Теофраст ни на минуту не забывал о врагах: «Самая кроткая горлинка закипит гневом, слушая их непотребные рассуждения!» Для него это была борьба не на жизнь, а на смерть. Глядя на огонь, он думал о том, что сам постоянно рискует попасть на костер. В этой борьбе он должен победить! Он объяснял впоследствии: «Я хотел, чтобы все несчастья вместе с дымом рассеялись в воздухе. В те минуты я всем сердцем желал очищения царства медицины!» Это стало поворотным моментом в судьбе Теофраста и его войне против старой медицины.

Повсюду разошлись слухи и с преувеличениями. Рассказывали, что Парацельс сжег не одну книжку, а весь многотомный «Врачебный канон» Авиценны. Будто бы студенты по команде Теофраста привезли на тележке все эти толстенные тома, и Парацельс один за другим швырял их в пламя под радостные крики собравшихся. Некоторые студенты и правда приветствовали бы такое, но далеко не все.

Можно ли вообще сжигать книги, если они вам не нравятся? Неверным мыслям можно противопоставить свои – но позволительно ли бороться с мыслями огнем? Ульрих Гайгер, студент и помощник Парацельса, печально покачал головой: «Как ожесточился учитель! До чего его довели!» Большинство преподавателей университета были возмущены этим поступком.

На протяжении всего времени пребывания в Базеле Теофраст вел тяжбу с университетом, жаловался на него в магистрат и в суд, но безуспешно. Медицинский факультет не признавал его ученой степени, а магистрат проявлял нерешительность. Теперь борьба обострилась. После каникул Парацельс хотел продолжить свои лекции, но факультет пытался этому помешать. Вначале ему запретили читать лекции в университетской аудитории. За него заступились перед городским советом Фробен и Эколампад, и чтение лекций пока продолжилось.

В сентябре Теофраст решил обсудить свои проблемы с Эколампадом. У него появились непримиримые враги в среде церковников – и католиков, и протестантов. «Послушайте, как обзывает нас этот новый доктор! – возмущался католический священник отец Балтазар из окружения Лихтенфельса. – „Враги Лютера в большинстве своем фанатики, мошенники, изуверы и негодяи. Его врагами стали те, чьи карманы он заставил похудеть“. И этого мало! Вот его слова: „Тот, кто хочет обрести истинную христианскую веру, должен искать ее не в обрядах, церемониях и изображениях, а в живом Христе без клерикального посредничества“. Он не ходит в церковь: не видит смысла в прилюдной молитве».

Но и среди сторонников Лютера Парацельс тоже нажил врагов. Он не оправдывал их надежд, потому что не участвовал в политической борьбе на их стороне. Дьякон-лютеранин, который не раз беседовал с Опориным, сообщил Эколампаду:

– Этот новый доктор Теофраст – явный еретик! По моему разумению, он колдун и богохульник!

– Почему ты так думаешь? – удивился Эколампад. – Его же хвалят больные! Он же превосходит в искусстве исцеления самых известных докторов! Известно, что Теофраст вылечил почти два десятка важных особ, а его коллеги не могли этого сделать.