Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 38)

Такого уютного дома у Теофраста никогда еще не было. Но нашел ли он в Базеле спокойную жизнь? Увы, нет. Доктор посещал больных в городской лечебнице, уделял много времени лечению бедняков, контролировал родильные дома и тюрьмы, помогал раненым и надзирал за прокаженными. Особое значение имела борьба с заразными болезнями, чумой, холерой и сифилисом.

Базель был взбудоражен не только Реформацией, но и эпидемией чумы, которой здесь не было больше двадцати лет. Она косила всех подряд – протестантов и католиков, молодых и старых, богатых и бедных. Правда, богатым легче было уехать из города. Так спаслись от болезни многие, в том числе врачи и профессора. Оставшиеся боялись выходить из дома. На улицах валялись трупы – их не успевали убирать. Покойников закапывали сразу, без всяких обрядов. Все реже был слышен плач, слез не хватало. Казалось, что вместе с рыданиями и стонами исчезало сочувствие. Некоторые на похоронах шутили и смеялись: люди привыкли к смерти.

Парацельс знал об эпидемии чумы в середине XIV века, которая была гораздо более грозной и сократила население Европы на треть или даже наполовину. Тогда, например, в Марселе население вымерло почти полностью. О смертоносной чуме во Флоренции в 1348 году Джованни Боккаччо писал: «Против нее не помогли ни мудрость людская, …ни усиленные моления… Сколько крепких мужчин, красивых женщин, прекрасных юношей, которых сами Гален и Гиппократ признали бы вполне здоровыми, утром обедали с родными и друзьями, а на следующий вечер ужинали со своими предками на том свете!»

При легочной чуме на телах погибших от кровоизлияний появлялись черные пятна. Поэтому чуму называли Черной смертью. Медицинский факультет в Париже, самый знаменитый в мире, дал свое объяснение болезни. Согласно ему, далеко в Индии небесные светила вступили в борьбу с водами моря и лучами Солнца. В результате из-под земли вырвались ядовитые пары, миазмы, которые по воздуху распространились в мире и стали причиной эпидемии. Для борьбы с ней факультет советовал правильно питаться, применять клизму и слабительные, мужчинам избегать женщин и не спать с ними в одной постели. Важнее всего было вытеснять дымом отравленный воздух и ядовитые испарения от трупов. Поэтому в Базеле на площадях жгли костры с добавлением трав, и воздух был насыщен их пряным ароматом. Прохожие обмахивались благоухающими веточками. Но рекомендации светил медицины не спасали от чумы.

Бубонная чума встречалась в Базеле чаще, чем легочная. Иначе смертей было бы еще больше. Бубоны, болезненные узлы, по виду похожие на бобы, возникали у больных на шее, под мышками и в паху. Через несколько дней появлялись озноб и сильный жар. Состояние резко ухудшалось. Живот вздувался, язык был покрыт белым налетом. Сердце стучало слишком часто, приходили слабость, головная боль, кашель и бессонница. Больной метался в постели, бормотал заплетающимся языком, невнятно, как пьяный, терял сознание и умирал.

Никто не знал истинной причины чумы и не умел ее по-настоящему лечить. Что же оставалось делать Парацельсу? Он прижигал бубоны раскаленным железом, прокалывал их, выдавливал мутную жидкость и гной, надеясь, что вместе с ними уйдет болезнь. Теофраст полагал, что нечистый воздух в больнице вреден, и всюду требовал проветривания. Он и его помощники заматывали лицо тряпками и жевали чеснок. Они едва держались на ногах от усталости. Ночью доктор не ложился, а сваливался в постель часа на три. Он помог многим, но не мог спасти всех. Чума скосила одного из его друзей, философа Ганса Денка. Боялся ли Теофраст заразиться? Он помнил, что рассказывал студентам в университете в Ферраре профессор Леоничено: «В древние времена в одном городе на Востоке бушевала эпидемия чумы. От нее погибли все жители города, кроме как раз одного человека, который обмывал трупы и ни на минуту не прекращал своего дела».

Для обсуждения ситуации в Базеле бургомистр Альберт Кёльнер собрал в ратуше городской совет с участием врачей, ведущих духовников и ученых.

– Сегодня после молебна я вышел из собора. Меня окружили нищие, и один из них явно был болен. Таких надо удалять из города – их место в чумном бараке, – потребовал каноник Корнелий фон Лихтенфельс, противник реформатов. Он был молод, но исповедовал старую веру.

– Мы это делаем, – согласился бургомистр, – но больных слишком много, за всеми не уследить. Доктор Теофраст делает для спасения людей все возможное, и мы удивляемся, как он столько успевает. Кое-кто из горожан впадает в безумие. Перед лицом смерти некоторые теряют человеческий облик – они могут убить за кусок хлеба и за бутыль вина! Некоторые хозяйничают в опустевших домах. Случаются грабежи домов и лавок.

– Положение в городе в самом деле отчаянное, – заявил священник Эколампад. – Одна больная сама зашила себя в саван: она боялась, что это некому будет сделать. Многие закрылись в своих домах и ждут смерти. Когда в доме остаются только дети и старики, им уже некому помочь. Люди не верят, что для них наступит завтрашний день. Кое-кто предается чревоугодию и пьянству, проматывает деньги с женщинами легкого поведения. С развратом надо покончить!

Эколампад, главный реформат Базеля, был известен благочестием. Он жил скромно, спал на жесткой тростниковой циновке, не имел в доме ничего лишнего, и горожане старались ему подражать. Этот теолог отличался суровостью и успешно выступал на диспутах с католиками.

– Вокруг настоящий ад! – подтвердил Kёльнер. – Надо обсудить причину болезни и решить, как с ней бороться.

– Среди нищих есть опасные люди, – заметил судья Штюрцель. – Некоторые из них недавно были арестованы. Под пытками они признались, что принесли в город чуму. Для этого они вымазали дверные ручки домов мазью, изготовленной из экскрементов дьявола.

– Без происков дьявола ни одно из важных событий не обходится! – воскликнул Лихтенфельс, который гордился своей начитанностью. – В Сицилии в годы чумы в церковь ворвалась черная собака с мечом в передней лапе, учинила там разгром, разрубила на куски священные сосуды и светильники на алтаре. А в один дом постучалась слепая старуха с палкой в руке. Ей не открыли дверь, а после ее ухода все умерли. Это была ведьма. В одном французском городе в окно дворянина просунулась призрачная рука и вслед за ней краешек красного шарфа. Храбрец рубанул мечом по этой руке. Он и вся его семья умерли от болезни, но зато чума покинула город.

– Вы знаете многих прихожан. Что они говорят об этом море? – спросил Лихтенфельса Кёльнер.

– Несчастья в наш добрый немецкий мир приносят чужаки, итальянцы и их учителя – евреи. Многие думают, что евреи виноваты и в нынешней эпидемии чумы. Вы же знаете: их обвиняли в том, что они отравляют колодцы. В самом деле, нет зла или порока, к которому они не были бы причастны.

Бургомистр ответил канонику:

– Давайте не будем искать козлов отпущения! И несчастных нищих оставьте в покое, – обратился он к судье. – Под пытками они вам и не такое наговорят. В давние годы, когда начала бушевать Черная смерть, в Базеле было больше сотни евреев. Их тогда сожгли, но разве уничтожение евреев спасло от эпидемии?

Евреев в Базеле, как и во всех немецких землях, очень не любили. Они жили обособленно и упрямо придерживались своей веры. Обычные профессии горожан и равные с ними права им были недоступны. Некоторые из них занимались ростовщичеством. Чужаки вызывали у местных жителей отвращение и страх. Евреев особенно ненавидели за то, что они убили Христа. Папа Климент VI еще 26 сентября 1348 года запретил убивать евреев и отнимать их имущество. В своей булле он подчеркнул, что эпидемическая смертность у евреев столь же высока, как у христиан. Но во многих городах к нему не прислушались – так, в Базеле всех евреев сожгли 13 января 1349 года.

– Позорно, что некоторые священники и врачи сбежали из Базеля! – воскликнул Эколампад. Он с укоризной посмотрел на Лихтенфельса. – Больной должен в первые же три дня вызвать священника для исповеди. А кое-кто из духовников признается, что скорее пойдет на виселицу, чем к больным чумой. Как можно оставить умирающих без утешения?!

– Нельзя упрекать священников в трусости! Мы не можем рисковать жизнями служителей Святой Церкви! – заявил Лихтенфельс. – Эта анафемская болезнь – Божья кара горожанам за вольномыслие. Они по уши увязли в грехах. Я сейчас работаю над книгой о святом Бенедикте и надеюсь, что его жизнь послужит всем примером.

Эразм саркастически улыбнулся, но промолчал. «Чего только не делают наши духовные лица ради укрепления в людях религиозного чувства! Они пользуются любой эпидемией, любым народным бедствием, чтобы усилить страх людей перед Богом и увеличить свою власть над ними», – думал он. Эразм удивлял Теофраста: блестяще умеет спорить, но обычно стремится всех примирить.

Лихтенфельс продолжил:

– Нужно усерднее молиться и устроить в Базеле всеобщий крестный ход.

«Если врачи согласятся, то останется только примириться со смертью», – подумал Теофраст и осторожно возразил Лихтенфельсу:

– Болезнь заразна, и ее семена носятся в воздухе. Чем больше люди будут собираться вместе для таких мероприятий, тем больше они буду заражаться и умирать.

– Один мой коллега советует больным спать сначала на правом боку, а потом на левом. Это мне кажется странным, – посетовал доктор Бэр. – Я полагаю, что надежнее всего от чумы старинный териак. Это лучшее средство для лечения всех внутренних болезней – снадобье из патоки, мелко изрубленного мяса гадюки, вина и 60 других компонентов. И, на мой взгляд, особенно полезно прикладывать к нарывам пиявок и пускать кровь.