Александр Токунов – Коллекция «Этнофана» 2011 - 2013 (страница 49)

Сегодня все измениться. Сегодня великий день. В Петропавловском Летном училище имени Чкалова выпускной вечер. Проклятая война, из-за которой вместо прекрасных майских деньков, нам достались холодные декабрьские вечера, заставила впервые в истории училища сделать выпускной вечер в начале другого года. Но этот факт ничуть не волновал, ни руководство, ни самих будущих офицеров.

Еще вчера вечером на плацу начали устанавливать «обогреватели». Огромные комбайны, благодаря которым, даже при сорокаградусном морозе по нему можно было бегать в одной футболке и шортах.

Сегодняшнее утро было наполнено радостным ожиданием. Я поднял голову, сдвинув одеяло в сторону. Май еще спал, тихо посапывая в подушку. Рядом с его кроватью стоял деревянный стул с повисшей на нем формой, которую еще вчера всем выпускникам развезли боты помощники.

Форма была идеально выглажена и сделана под каждого кадета лично. Иссиня-черные брюки, китель, фуражка с эмблемами Космофлота Объединенного человечества, черные лакированные туфли, которые делались на заказ в лучшем Луноградском ателье. Все это выглядело, по меньшей мере, великолепно на любом из кадетов. Даже самый нескладный и полный пилот, выглядел в этой форме стройным и подтянутым.

Мне жаловаться на свою фигуру было грех, потому что шесть лет в летной училище не прошли даром, но парадную форму мы с Маем несколько раз за вечер примерили. Тогда я чувствовал себя восторженной девушкой, но этот факт казался мне не состоятельным, ведь форма, идеально сидевшая по плечам и ногам, была по-настоящему восхитительной.

Также к общей форме прилагался белый тонкий ремешок, отделанный золотой каймой. Все будущие офицеры знали, что сегодня на этот самый ремешок они повесят свои парадные кортики, как знак офицерской чести.

Я приподнялся на кровати, полностью скинув одеяло. Из форточки веяло утренней прохладой, приятно холодившей кожу.

В коридоре уже слышался некий шум, и топот десятков ног. Мой взгляд лег на часы. Уже почти десять!

— Петров вставай!

Май растерянно соскочил с кровати, вытянувшись по стойке смирно.

— Я думал сегодня выходной, — опомнившись, произнес он.

— Так-то оно так, да только через час уж начнется построение на плацу, а мы с тобой рожи мнем, — произнес я, — поэтому надо собираться.

Дважды повторять было не нужно. Май босиком пошлепал из комнаты в туалет, я направился следом за ним.

— Ванек, мне страшно, — буркнул мне Май в левое ухо, — я сейчас в обморок упаду.

— Не ссы, прорвемся, — подбодрил я друга и сам подумал о том, что в душе у меня творится тоже черти что.

Сегодня ранним декабрьским утром, на, празднично украшенном и специально переделанном, плацу выстроились, сверкающие золотыми, погонами ряды. Помимо нас — выпускников, здесь также было много народу в штатском. Родители, братья, сестры, друзья и вообще все те, кто как-либо причастен к выпускникам. Все они находились на трибунах слева и справа, мы же, как можно более незаметнее, переминаясь с ноги на ногу, стояли на плацу посередине.

Перед нами, блистая своими погонами и множественными наградами на кителях, впереди стоял личный состав летного училища. Почетными гостями праздника стали представители Министерства обороны России, администрации Петропавловска-Камчатского, ветераны и бывшие выпускники.

— Ра-а-а-а-вняйсь! — голос командующего, усиленный микрофонными модулями в десятки раз, разлетелся над плацем. Сто десять человек разом повернули головы направо. Настолько это движение было отточенным, что даже казалось каким-то роботизированным.

— Сми-и-и-и-рна! — скомандовал генерал. Все 110 человек вернулись в нормальное положение и теперь уже смотрели перед собой.

— Подъем флагов начать!

Со всех сторон в уши ударила громкая музыка.

Я посмотрел на трибуны, выискивая взглядом своих родственников. Найти их было достаточно сложно среди этой пестрой, парадно одетой толпы. Но вот я уловил еле заметный взгляд отца. Он, не отрываясь, смотрел на меня.

Как же все-таки здорово, что он здесь сегодня. Я тут же вспомнил как шесть лет назад, когда мне еще было двенадцать, он так же был здесь первого сентября. Черный классический костюм сидел на нем великолепно, наверно он также думал о моей парадной форме.

Рядом с отцом моя младшая сестра, которую я не видел уже четыре года. Она выросла, сейчас ей шестнадцать. Высокая, статная, с длинными вьющимися волосами в прекрасном вечернем платье, по ее горящим глазам видно, что она тоже гордится своим братом.

По правую руку от отца сидела мама, она с кем-то разговаривала, и мило улыбалась, иногда поворачивая голову в сторону рядов.

А кто рядом с ней. Высокая красавица, с тонкими азиатскими чертами лица и длинными прямыми волосами.

Арина о чем-то разговаривала с моей мамой и мне на какой-то миг сделалось легче, от мысли, что они поладили.

Катер с гостями, прибывшими со «Стрелы» мы встречали почти всем училищем. Ведь с некоторыми из них наши выпускники успели почти породниться за то смутное время, которое им пришлось провести вместе.

Я необычайно был рад вновь увидеть ребят из своего разведзвена и, конечно же, капитана Комарова.

Все те неурядицы, что у нас с ним были раньше, после битвы при орбите Марса стали какими-то несущественными и малозначимыми. Поэтому мы с ним обнялись как старые друзья, которые давно не виделись. Но кому я был действительно рад, так это младшему лейтенанту Растропиной. Девушка тогда долго смотрела на меня своими голубыми глазами, но поцеловать кадета при всех так и не решилась.

Катер прибыл вчера вечером, и персонал училища тут же разместил всех гостей по свободным блокам, поэтому с Ариной нам вновь не довелось увидеться. Но я знал, что сделаю сегодня вечером.

Эпизод 2. Часть 2

Бабушка, которая к сожалению не смогла приехать, однажды подарила мне свое кольцо. Кольцо был довольно-таки красивое, резное, с небольшим камнем. Она сказала мне, чтобы я подарил его своей избраннице. Тогда мне было всего лишь четырнадцать лет, и я не очень понял, о чем она говорит, но вот буквально вчера вечером меня осенило. Я кинулся на поиски этой безделушки. Пришлось переворошить горы разнообразного хлама, чтобы найти этот старый подарок.

Я пригляделся к Растропиной, у нее на шее до сих пор висел тот медальон, что я оставил ей, перед тем как наше звено в составе военного конвоя отправилось на Юпитер.

Небольшая серебристая фигурка цапли, очень подходила к ее платью, что меня, конечно, искренне радовало.

От разглядывания толпы мой Сафинский кадетский разум отвлекло шипение Петрова и громоподобный голос начальника летного училища.

— Здравствуйте, товарищи кадеты! — голос контр-адмирала Матвеева, усиленный микрофонными модулями, эхом разлетелся над всей немалой территорией плаца.

— Здравия желаем, товарищ контр-адмирал! — в раз проорали сто десять глоток.

С высокой трибуны был оглашен приказ министра обороны Российской Федерации о присвоении выпускникам первого офицерского звания.

Затем начали всех вызывать поименно. Выпускники провожали радостным взглядом того кадета, чьи имя и фамилия эхом проносились над плацем, и он, чеканя шаг, отправлялся к выстроившемуся в ряд личному составу училища под звуки туши.

Обратно в строй пилот возвращался уже в звании лейтенанта с дипломом в руках, с нагрудным знаком на кителе и офицерским кортиком в ножнах.

— Диплом о получении высшего военного образования, и звание лейтенанта вручается курсанту Ивану Геннадьевичу Сафину!

Сначала я растерялся, но Май слега подтолкнул меня, мол, иди уже. Я сделал несколько шагов из строя, и, чувствуя на себе сотни взглядов, пошел к преподавателю астрофизики Ивану Елизаровичу.

Костромской уже держал в руках нагрудный знак. Приблизившись к нему, я широко улыбнулся, не в силах сдерживать мимические позывы. Он тоже улыбнулся и прикрепил нагрудный знак к моему кителю. Затем Костромской вручил мне офицерский кортик, который тут же занял свое место на ремешке по левую руку, и наконец, он отдал мне диплом.

— Поздравляю, не думал, что ты справишься, — произнес он и пожал мне руку.

— Спасибо, — лишь смог ответить я, и, развернувшись кругом, отправился, в строй, под оглушительные аплодисменты со стороны трибун…

Потом, по окончанию торжественной части, к нам пустили толпу родственников. Со всех сторон были слышны поздравления, как для отдельных личностей, так и для всего выпуска. Где-то чуть поодаль, радостно вопила Марта, девушка Мая (ну, не правда ли забавно получается?).

Я отвлек свое внимание, чтобы по ее голосу найти своего друга. Петров радостно махал мне из глубины толпы, затем повернулся к своей девушке и, сняв с головы фуражку, поцеловал ее. Я улыбнулся своему другу, который, не отрываясь от Марты, показал мне поднятый вверх большой палец.

Вдруг я почувствовал, что на мое плечо легла тяжелая рука. Отец. Вся семья стояла за моей спиной.

Сначала отец протянул мне руку для рукопожатия.

— Да, что мы, не родственники что ли? — в следующий момент, улыбнувшись, произнес он и крепко обнял меня, оторвав от земли.

Мой отец Геннадий Петрович Сафин был на голову выше меня и шире в плечах, поэтому издалека в своем пальто он походил на медведя, да и хватка у него была тоже не человеческая.

По хрусту в ребрах я понял, как он рад за своего сына… Какие еще слова, и так все понятно. Отец такой человек, которому не нужны слова, чтобы выразить свои чувства.