Александр Титов – Без Неба: Выход на Дно (страница 5)

Грохот обвала. Крики. Безжалостная мощь машины, несущей смерть.

– Сарра… это просто старый дрон, погрузчик… – тихо сказал я, делая шаг к ней, но она меня не слышала.

Она отшатнулась, словно от удара, глаза её были пустыми, невидящими.

Она потеряла ориентацию в знакомой кабине «Странника». Её нога зацепилась за край шлюза, и она начала падать назад, инстинктивно выбрасывая руки в поисках опоры.

Её ладонь легла прямо на панель управления маневровыми двигателями у входа в рубку.

Пальцы беспорядочно нажали на несколько сенсорных кнопок и задели небольшой рычажок… рычажок реверса.

Корабль содрогнулся.

Маневровые двигатели взревели на мгновение, и «Тихий Странник», резко дернулся назад. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла и треск ломающихся конструкций. Помощники Сайласа, находившиеся в грузовом отсеке, с криками попадали на палубу.

Я едва удержался на ногах.

Мы врезались.

Прямо в корму блестящей, идеальной «Рыбы-Меча».

Ей снова досталось…

Оглушительный скрежет рвущегося металла эхом прокатился по доку, перекрывая на мгновение весь остальной шум.

«Тихий Странник» содрогнулся от удара, словно раненое животное. Внутри кабины посыпались мелкие обломки с потолка, замигали аварийные лампы, а система оповещения надсадно завопила о критическом сближении и повреждении кормовой части.

Снаружи ей тут же вторила пронзительная сирена «Рыбы-Меча», режущая слух своей мощностью.

Грузчики Сайласа, Рикки и Ларс, испуганно вскочили на ноги, отряхиваясь от пыли и с ужасом глядя на смятую часть кормы нашего корабля, плотно прижатую к зияющей рваной ране на блестящем боку баронской субмарины.

Оттуда тонкой струйкой сочилась какая-то радужная техническая жидкость, оставляя на палубе мерзкие, маслянистые разводы.

Сарра, все еще находясь в шоке после панической атаки, медленно подняла голову, ее глаза были огромными от ужаса и непонимания. Она посмотрела на рычаг, за который случайно ухватилась, потом на результат своих действий, и новый приступ рыданий сотряс ее хрупкое тело. Она закрыла лицо руками, съежившись на палубе.

Я оцепенел лишь на секунду.

Осознание случившегося ударило как разряд электрошокера. Снова. Снова корабль Гораса. И на этот раз повреждения были явно серьезнее, чем просто вмятина. Паника ледяными иглами впилась в грудь. «Глаза в шахту, Гром, глаза в шахту!» – стучало в висках старое шахтерское присловье, но сосредоточиться было невозможно. Мы влипли. Окончательно и бесповоротно.

Хаос нарастал.

Со всех сторон уже неслись охранники Гораса. Не бежали – двигались быстро, слаженно, окружая наш корабль и поврежденную субмарину плотным кольцом. Их было больше, чем я видел до этого – не меньше дюжины. Лица непроницаемые, руки наготове у массивных электродубинок на поясах.

Никакой суеты, никаких лишних криков – лишь холодная, профессиональная готовность выполнить приказ. Толпа зевак в доке мгновенно рассосалась, люди испуганно жались к стенам, стараясь не отсвечивать.

Все знали – гнев Гораса страшен.

– Всем оставаться на местах! – проревел старший охранник, крупный мужчина со шрамом через всю щеку, шагнув вперед. – Не двигаться! Руки на виду!

Я медленно поднял руки, вставая.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот пробьет ребра. Я посмотрел на Сарру – она все еще плакала, не в силах подняться. Рикки и Ларс, помощники Сайласа, стояли бледные как смерть, подняв руки и бормоча что-то о своей непричастности.

Старший охранник подошел к борту «Рыбы-Меча», коротко осмотрел повреждения, его лицо скривилось в гримасе. Он что-то быстро сказал по рации, закрепленной на плече.

Через минуту, которая показалась мне вечностью, сквозь расступившуюся охрану прошел он.

Горас.

Он двигался медленно, почти небрежно, но в каждом его шаге чувствовалась стальная уверенность и сдерживаемая ярость.

Безупречный темный китель, ни единой пылинки. Лицо – холодная маска, но в серых глазах плескался лед, способный заморозить ад.

Он остановился у своей субмарины, долго, молча рассматривая новую пробоину.

Я видел, как напряглись желваки на его скулах, как побелели костяшки пальцев, когда он коснулся рваного края металла. Он не кричал, не ругался – его тишина была страшнее любого крика.

Затем он медленно повернул голову и посмотрел на наш корабль.

Его взгляд скользнул по старой, помятой обшивке «Странника», задержался на мне, потом на рыдающей Сарре. Ни тени узнавания. Я был для него никем – мелкой помехой, грязью под ногами, идиотом, посмевшим дважды повредить его собственность.

Он смотрел сквозь меня, и от этого становилось еще страшнее.

Моя паника достигала пика – узнает? Вспомнит? Прикажет убить на месте?

Но нет.

Он видел лишь неумелых чужаков, доставивших ему хлопоты.

– Повторяется, – сказал он тихо, но его голос пронесся над притихшим доком, заставив всех вздрогнуть. Он говорил не нам – скорее, самому себе или начальнику охраны. – Второй раз. На моей базе. Мой корабль. Это становится… утомительным.

Он перевел взгляд на начальника охраны.

– Кто управлял этой… посудиной? – спросил он тем же ледяным тоном.

– Она… – я шагнул вперед, пытаясь заслонить Сарру. – Это случайность… Панель управления…

Горас прервал меня легким движением руки, не глядя в мою сторону. Его интересовал только факт. – Она? – он посмотрел на Сарру, которая от его взгляда съежилась еще больше.

– Да, Барон, – поспешно вмешался начальник охраны. – Девушка. Говорят, споткнулась, случайно нажала…

– Случайно, – Горас усмехнулся одними губами, в его глазах не было и тени веселья. – Случайности должны быть наказуемы. Чтобы не повторялись. Особенно когда они так дорого обходятся. – Он снова посмотрел на пробоину в своем корабле. Потом обвел взглядом молчаливую толпу в доке. – Публично. Чтобы другим было неповадно проявлять халатность на территории «Последнего Вздоха».

Он снова повернулся к начальнику охраны.

– Ущерб. Полная стоимость ремонта и компенсация за… моральный ущерб и… беспокойство. Пятьдесят тысяч кредитов. – Сумма была названа ровным, деловым тоном, словно речь шла о покупке связки сушонки. Но для нас это был приговор. – Срок выплаты – две стандартных недели. Залог за освобождение этого… корыта, – он брезгливо кивнул на «Странника», – две тысячи. В течении двух дней. Не будет выплачен штраф в срок – корабль конфисковать и продать. А этих двоих, – он небрежно махнул рукой в нашу сторону, – в шахты. Сектор 9-Гамма. Принудительная отработка долга. Выполнять.

Он развернулся и так же медленно, не оборачиваясь, пошел прочь, оставив нас под леденящим приговором и удивленными лицами охраны.

Пятьдесят тысяч.

Две недели.

Или принудительная отработка.

В глазах у меня потемнело.

Приговор Гораса обрушился на нас, как тонны воды, грозящие раздавить батискаф.

Пятьдесят тысяч кредитов. Сумма, которую на «Тихой Гавани» невозможно было даже представить. Здесь, на «Вздохе», где кредиты были в ходу, она все равно казалась астрономической, неподъемной. За две недели? Это был даже не приговор – это была насмешка, издевательство над нашей беспомощностью. А пожизненная отработка в секторе 9-Гамма… я слышал об этих шахтах. Самые глубокие, самые опасные, с ужасными условиями. Туда отправляли тех, от кого хотели избавиться тихо и навсегда.

Холодный пот прошиб меня.

Мы попали.

Окончательно.

Охранники грубо вытолкали нас с корабля, лязгнули массивные магнитные замки на шлюзе, выставили пост.

Наш «Странник», наша единственная ниточка к свободе, наша связь с прошлым и надежда на будущее, стал тюрьмой, стоящей на приколе в чужом, враждебном доке.

Рикки и Ларс, помощники Сайласа, испуганно ретировались, бормоча извинения и проклятия, оставив нас одних посреди равнодушной суеты дока.

– Что… что нам теперь делать, Гром? – Сарра подняла на меня лицо, бледное, мокрое от слез, в глазах – бездна отчаяния. – Пятьдесят тысяч… Мы никогда…

– Я не знаю, Сарра, – я обнял ее за плечи, чувствуя, как она дрожит всем телом. – Я не знаю. Но мы не можем сдаваться. Мы должны что-то придумать.

Первая мысль – Сайлас.