Александр Тепиш – Не быть жертвой (СИ) (страница 45)

Вождь беспокоился за свой народ. Он впервые оставил их одних в городе без присмотра. Не натворят ли дел? Не будут ли безобразничать? Они же ещё не очень хорошо знают язык. Могут же чего то напутать. Перед его воображением вставали картины полуразрушенного города с бегающими в панике жителями. Они же балбесы — они могут. Устало перевёл взгляд на свою царицу. Она лежала, закрыв глаза на его колене. Её вид приносил в его сердце тепло и боль одновременно. Порой глядя ей в глаза перед ним вставал образ того, как он вонзает ей в грудь, этот проклятый чёрный нож, с которым она зачем-то носится и постоянно болтает. Она думает, он не замечает, но у великанов непревзойдённый слух. И пускай этот чёрный кусок железа останется в кишках существа которому давал сил вонзаясь в чистые сердца. Не жалко. Пусть хоть пропадёт. Бамлак любил Ирду, и не знал, как ей это сказать. Сами их отношения абсурдны. Они слишком разные. Наверное, отдать жизнь, защищая её не самый плохой вариант. Ведь она его не сумеет полюбить. Она не монстр. Дальнейшие мысли причиняли ему только боль и он решил нарушить тишину:

— Ну, вот и всё.

Бор с Веттой улыбнувшись, устало закивали. А вот Ирда открыв глаза грустно подумала: «Если бы. Это только начало…» — И направила взгляд на холм, с которого ярко жёлтый плащ взирал на покойного собрата — «Впереди ещё целая вечность дел».

Глава 38

Солнце уже шло к закату, когда Ирда и Бор проснулись. Утомлённые сражением и ранами, они и сами не заметили, как провалились в дрёму. Ирде больше не снились видения прошлого. Что-то изменилось. В грёзах она видела себя. Но себя другую. Эти эпохи ещё не настали, но они неизбежно придут. Эпохи, в которых человек больше не приклоняет колен перед тем, что его пугает. Эпохи, в которых нет ничего не возможного. Но, царица не видела в них счастья. Они её пугали. Что-то неуловимо тёмное и злое ждало род людской там, за горизонтом времени. Оно ждало своего часа. Притаившись. Терпеливо. Неумолимо. Девушке казалось, что она причастна к этому. Но пока не понимала как.

Ветта с бамлаком о чём-то тихо разговаривали в стороне, когда заметили, что их спутники проснулись. Варвар был, конечно, зол, что ему позволили уснуть, из-за чего они потеряли целый день, но воительница успокоила его лёгким поцелуем. Весь провиант, что был у героев, сгинул вместе с телегой, и потому в город пришлось идти не только уставшими, но и натощак. Кобылу Ветты решили не нагружать и вели под узды. Верное животное и так сегодня на славу постаралось. И хотя в путешествиях обратный путь, кажется короче, но в этот раз сравнительно недолгая дорога казалась бесконечной.

Бор и великан хоть и старались не подавать виду, но было понятно, что они слабеют с каждым шагом. Но, вот впереди показались ворота полиса. Город застыл в ожидании. В этот день каждый житель знал, что где-то там, за городскими стенами решалась их судьба. Хоть они и провожали героев с триумфом, но глубоко в душе у каждого хранилось сомнение и страх. Они боялись лишиться своего покровителя. Того, кто решал бы за них. Того, кто управлял ритмом жизни. И ко всему прочему суеверный страх перед жрецами не мог покинуть их умы и сердца. Многие богатые граждане, едва царица со своими стражами покинули город, стали готовить дары и подношения тому или чему, что вернётся вместо неё.

Но, некоторые пошли дальше и, не дожидаясь вестей уже возвещали, что их тиранша погубила город, и гнев богов будет неотвратим. Призывали немедленно покаяться и ждать Голашнера на коленях, и готовыми ради искупления отдать ему всё, что тот потребует. И наконец, обрести истинного владыку и заступника города. Именно эти люди и становятся жрецами. Но не в этот раз. Все эти крикуны сидели теперь в казематах дворца. Ведь личная гвардия царицы, были великанами. А у великанов отменных слух.

И вот притихшие улочки, на которых ни торговцы не решались слишком громко кричать, ни выпивохи шуметь в постоялых дворах, ожили воплями дворовых мальчишек. Они вещали, что царица со своими героями возвращается. Их немедленно облепил люд, расспрашивая со щитом или на щите? А те и не могли толком ответить, говоря на перебой абсолютно разное. Все были живы. Но выглядели словно мёртвые. И были не веселы. Победа или поражение? Победа или поражение?

Но когда Ирда переступила городские врата, она подняла большой палец вверх. И улицы полиса взорвались ликованием. Но, больше всех радовались великаны. Они качали на руках своего вождя, хвастаясь тем, что поймали бунтовщиков и при них город был в спокойствии и порядке. И подбрасывали в воздух императрицу, гордясь тем, что не подвели её, а она не подвела их. Самых ретивых она отправила на восток, чтобы те принесли доказательства победы и выпотрошили то, что ещё утром называло себя богом, и вытащили из его недр чёрный нож. У девушки были обязательства перед этим кинжалом.

Единственное, что волновало сейчас Ирду, было вопрос: «Кто получил приз?». Ведь она была готова отдать себя чудовищу и совершить сделку. Но, герои вырвали её из пасти монстра, убив его. Каждый из них, и даже сама колдунья внесли лепту в победу над ним. И как понять кто из них тот самый? Всё осложняло то, что всех троих спутников она в своё время отблагодарила. Но, ведь слова произнесла она. Странно получается… И тут она осеклась. Ведь она мыслила стандартами правил, которые сама же поклялась нарушать. Для себя Ирда решила, что они просто совершили благое дело. А ведь так оно и было. Они отправлялись на бой ради справедливости и жизни граждан, а не ради мифической награды. Никакой поступок нельзя назвать добрым, если он совершается только ради наживы. Так поступал Хронос. А Ирда с друзьями другие. Им не нужны никакие награды, кроме тех, что они способны сами получить.

Во дворце царицу немедленно облепили все чины от мала до велика, на перебой, засыпая её вопросами, и просьбами выдать указания и приказы. Но она отдала им лишь один приказ — готовить пир. Город заслужил это. И разогнав всех этих философов, творцов и судий прочь отправилась к своей старой знакомой. Наказывать никого не пришлось. К бывшей рабыне отнеслись как она и потребовала. Миле было что рассказать. Императрица Нитта не просто соблазнила Аль-Шаади. Она осталась во дворце. И скоро как в самом замке, так и в королевстве стали происходить изменения. Сначала они были не заметны, но чем больше проходило времени, тем сильнее они становились.

Сначала дворец погряз в праздниках и веселье. И султан не заметно для всех стал превращаться из мудрого правителя держащего страну в чутких и мудрых руках в разнузданного гуляку. Вино лилось рекой, и через некоторое время придворные уже стали забывать, когда видели Султана трезвым. Даже венчался с Императрицей он с кубком в руке. В коридорах дворца никогда не смолкала музыка и людской шум. Правитель становился раздражительным и скорым на расправу ко всем, кто мешал его веселью. Так один за другим из его залов один за другим стали пропадать визири и советники. Потом пропал наиб и прочие военачальники.

А затем во дворце стало всё больше иноземцев. Поначалу это были танцовщицы и куртизанки с родины императрицы. Вслед за ними стали появляться музыканты и творцы. Они привнесли чуждую музыку и стали менять облик дворца под свой вкус. А потом уже стали появляться её советники, и под конец делами стали заправлять жрецы доселе не виданных в тех землях культов.

Сердце Ирды дрогнуло. Она всё поняла. Императрица не обольстила Султана. Она его околдовала. Нитта сама была жрицей, и может даже чернокнижницей. Она обвела султана вокруг пальца, позволив ему сначала расправиться с чёрным шакалом, чей культ и тирания не давали проходу культу Нитты, а после того как власть перешла к Аль-Шаади, она получила самого Аль-Шаади вместе со всей властью и государством. Не успев зализать раны от одной беды, на горизонте появилась другая.

Оставив свою соплеменницу, Ирда отправилась к Ветте. В коридорах дворца вовсю шло приготовление к пиру, на котором будут чествовать героев. Царица задержалась вблизи дверей подруги из-за толкучки, образовавшейся в коридоре, который не поделили работники кухни, несущие крупные котлы. И благодаря этой задержке, девушка услышала, что подруга не одна. В её комнате находился Бор. И они оживлённо спорили. К своему стыду девушка решила подслушать их оживлённый разговор. Варвар был разгорячён и настойчив:

— Ты же тоже это ощутила! Вот где мне место. На полях сррражений!

— Вот кудас тебя привелис твои сраженияс. Лежис.

— Не хитррри. Отвечай.

— Я и не хитрюс милый. Но, дюжинус, а то и две дней тебе бы на перинес полежать. А то сам себяс ребром зарежешь.

— Ты понимаешь! Нам не место тут. Это каторррга. Мне пррротивны эти люди. Мне пррротивна эта ррработа. Если я так год тут пррроведу, то совсем уже воевать ррразучусь.

— Мы нужныс Ирде. Без нас её просто сметут. Заменят на новых жрецов и их богов. Нужнос ещё немногос времени.

В комнате повисла неловкая тишина. И царица, глубоко вздохнув дрожащими руками, открыла дверь. Друзья немедленно упёрли в неё взгляд, пытаясь понять как, много она успела услышать. Голос Ирды дрожал. У неё было ощущение, будто она подслушивала заговор против себя. Но, она всё понимала. Это она поняла ещё давно.