Александр Тебеньков – Темна вода во облацех (страница 84)

— Полноправного и полновесного соучредителя.

— А кроме?

— Паша, ты же психоаналитик от бога! Захочешь — займешься тем же, чем занимаешься здесь! И вообще, на хрена тебе эта Киргизия двести пятьдесят лет?.. А потом, глядишь, снова вернешься к своим идеям...

Баринов, прищурясь, смотрел на Щетинкина.

А ведь прав Серега, сто раз прав. Какой толк сидеть сиднем на печи, холить и лелеять свои комплексы, киснуть от скуки и безделья... Вот так вот взять, да броситься очертя голову — во что-то новое, неизведанное, рисковое...

Искуситель, черт его дери.

— Это ты сейчас сообразил?

— Нет, конечно. Виды на тебя имели с самого начала. А когда столкнулись с Лизаветой, уверились окончательно — наш человек!

Щетинкин выдержал паузу, потом добавил осторожно:

— Кстати, она очень даже не против, чтобы мы тебя растормошили.

— Так что, она в курсе?

— В самых-самых общих чертах.

— Но учти, я — гражданин Киргизии.

— Не понял, — недоуменно сказал Щетинкин. — Что так?

— А я и без того русский, — резко сказал Баринов. — И русское подданство, чтобы это удостоверить, мне ни к чему.

Щетинкин в упор глянул на него и сказал, после паузы:

— Понятно. Допускаю, обидели тебя сильно, даже весьма. Да только в Советском Союзе, не в России.

Баринов поморщился.

— Ладно, Серега, давай эту тему прикроем, хорошо?

— Ну, как скажешь.

Баринов кивнул, поднялся из-за стола, сделал успокаивающий знак Щетинкину и вышел. В кабинете в дальнем уголке сейфа нащупал круглую коробочку из-под монпансье, завернутую в половинку газеты «Советская Киргизия».

Усмехнулся про себя — «Бойся первых порывов души, они, как правило, благородны!»

На кухне развернул газету, с усилием открыл коробку и положил перед Щетинкиным. При электрическом освещении неграненые алмазы словно налились светом, приглушенно заиграли, наполнились внутренним холодным матовым блеском.

Неторопливо Баринов взял с ватной подложки самый крупный камень, примерился, сильно провел им от горлышка бутылки — сверху вниз, до самой наклейки. Щетинкин зачарованно следил, как с легким скрипом камень оставляет на зеленоватом стекле глубокую, с белесой опушкой борозду.

Баринов протер алмаз носовым платком, вложил в руку Щетинкина.

— Кредиты, говоришь? Можно и кредиты. Но первоначальный капитал нам не помешает, не так ли?