Александр Тебеньков – Темна вода во облацех (страница 77)

Через несколько шагов Баринов оглянулся. Мужчина так и сидел на тротуаре, спешащие люди обтекали его справа-слева, чуть не перешагивая через него, через шляпу и портфель, валяющиеся по соседству.

Это что же, Банник потерял над собой контроль?.. А вообще, контролировал ли он себя с самого начала?.. Или, может, вполне сознательно использовал ментальный удар?.. Мужичонка-то действительно вида затрапезного, пусть не бомж, не попрошайка, но вид его явно оскорбителен для куртуазной и снобистской натуры.

Вот и задумаешься: что, если и тех, кто станет не нужен, или просто не вовремя возникнет на пути, уважаемый Николай Осипович с такой же легкостью сметет, и даже не заметит этого... Так? Скорее всего, именно так.

Глава 18

1

Машину Банник пообещал прислать к девяти. Предупредил: «Потом заберете меня. Сам не езжай, поедем вместе».

За рулем оказался не Шишков, а незнакомый пожилой водитель. И машина была незнакомая, не институтская.

По дороге в НПО почти не разговаривали, но когда поднимались по широкой мраморной лестнице, Банник сказал негромко:

— Я тебя прошу, Павел Филиппович, ничему не удивляйся. Веди себя естественно, однако — минимум эмоций. По возможности.

Баринов усмехнулся про себя. Вводная изложена грамотно, так, чтобы ни возразить, ни уточнить времени не оставалось... Ну, ладно. Вполне можно расценить таким образом, что ему дается карт-бланш. И он ощутил легкий азарт — ну, Юрий Егорович, сейчас ты у меня за все ответишь!

Их ждали.

В приемной из-за стола секретаря поднялся Шишков.

— Все на местах, Николай Осипович. Добрый день, Павел Филиппович.

В кабинете за приставным столом чинно попарно сидели четверо завлабов. Тоже поднялись, вразнобой поздоровались.

Неведомый сценарий, похоже, соблюдался четко — два места у начальственного стола оставались пустыми, их-то и заняли Банник и Баринов: друг напротив друга.

Не таясь, Баринов оглянулся на часы над дверью — девять пятьдесят пять. Что ж, все правильно, точность — вежливость королей и высшего комсостава. Значит, сейчас пожалуют.

Дверь распахнулась без минуты десять, но первыми появились два молодых человека со знакомой до тошноты спортивной безликостью и заняли места по ее обе стороны. Только потом шагнул через порог сам Захаров, следом степенно зашли незнакомцы: пожилой, сухощавый, невысокий и второй — среднего возраста, амбалистого вида, с кожаной папкой в руке.

Поднявшись вместе со всеми, Баринов с интересом наблюдал. После короткого сухого приветствия Захаров своих спутников представлять не стал. Подождал, пока они не торопясь усядутся в кресла у стены за спиной Банника, Суви и Игумнова, прошел в торец кабинета, занял место его хозяина. Баринов покосился на Никулина и Акимушкина, сидевших с ним рядом, приготовился слушать.

— Итак, товарищи, мы собрали вас для того, чтобы подвести итоги определенного этапа работ по обнаружению и изучению отдельных явлений парапсихологического характера, а также наметить направления наших дальнейших действий.

Так-так... Без экивоков и рассусоливаний, сразу быка за рога. Ценят ребята свое и чужое время. Значит, надо так же — без преамбул, а также без ложной вежливости и тактичности.

— Одну минуту, Юрий Егорович. Прежде, чем обсуждать итоги, а тем более направления нашей работы, хотелось бы определиться со степенью вмешательства в нее сторонних организаций.

Если честно, ответа Баринов не ожидал, но, тем не менее, он последовал — жесткий и категорический.

— «Сторонние организации», как вы выразились, курируют работу института. Вмешиваться в вашу деятельность их право и прямая обязанность.

— Однако степень компетентности ваших «сторонних» позволяет им быть, в лучшем случае, исключительно «на подхвате».

У Захарова нервно дернулись пальцы правой руки, но ответил он так же спокойно и размеренно.

— Я не собираюсь ввязываться в бесполезные дискуссии на отвлеченные темы, Павел Филиппович. Продолжим, товарищи.

— Тогда вопрос по существу, — перебил его Баринов, слегка повысив голос. — Где Иван Сивохо?

Захаров поморщился, даже слегка вздохнул.

— Отвечать вам я не обязан, но вся же скажу: Иван жив, физически здоров.

— То есть, он в психушке, а не в крематории, и над ним орудуют ваши костоломы. И они перестарались. Вы это называете «физическим здоровьем»?

— Что вы себе позволяете, Павел Филиппович! — Захаров, наконец, не выдержал принятого нейтрального тона. — Успокойтесь! Иначе я попрошу вас выйти из кабинета. И вообще, пора поставить вопрос о дальнейшем вашем участии в проекте «Цвета радуги».

— Способы и методы ваши в высшей степени подлые и безнравственные, и вы провоцируете противодействовать вам похожим образом.

— Вы, кажется, меня пытаетесь оскорбить, и даже угрожаете?

Баринов смерил Захарова взглядом, сказал негромко, почти сквозь зубы, но так, чтобы слышали все:

— Нет, просто констатирую факты. Другое обращение вы считаете за слабость, поскольку его не понимаете. В детстве мы таких из рогатки стреляли, а сейчас я вам с превеликим удовольствием дам в морду, — Он демонстративно оглядел присутствующих и усмехнулся. — При свидетелях даже лучше, чтобы не создавать ненужных разночтений.

Он неспешно, даже как-то лениво отодвинул стул и поднялся. Но не успел сделать и полшага, как справа и слева вдруг оказались те спортивного вида парни, что все это время оставались у двери. Баринов даже удивился — как незаметно и бесшумно им удалось продвинуться, считай, через весь огромный кабинет. Краем глаза он уловил, что Захаров слегка кивнул, и в следующий миг на запястьях щелкнул холодный металл, на голове очутился плотный светонепроницаемый мешок, а кисти рук оказались обмотанными чем-то вроде ткани.

— Ввиду ваших неординарных способностей, Павел Филиппович, я вынужден принять и неординарные меры, — прозвучал голос Захарова. — Вы задержаны при попытке покушения на жизнь представителя силовых структур и дальше разбираться с вами будут другие инстанции.

Видимо, он сделал своим людям какой-то знак, потому что Баринова тут же крепко взяли под локти, развернули и повели, как он понял, к выходу. Но сделать пришлось лишь пять-шесть шагов, в полной тишине за спиной раздалось негромкое: «Отставить!»

Хватка ослабла и исчезла, Баринов остановился.

Мешок с головы потянули вверх, и он увидел перед собой Арзыбова. Кусок ткани и блестящие никелированные наручники аккуратно снял Леонид, его заместитель. Давешние двое с растерянными лицами стояли по обе стороны чуть поодаль.

— Павел Филиппович! — окликнул его тот же голос. — Будьте добры, займите свое место.

Пока шел назад, на Захарова, да и на остальных, Баринов старался не смотреть. Однако, усаживаясь, невольно поднял глаза на Банника. Тот невозмутимо сидел, уложив руки на стол, но, поймав его взгляд, вдруг слегка дернул левым веком, словно подмигнул. И в глазах промелькнуло что-то вроде веселой искорки.

Как и полагал Баринов, в ситуацию вмешался тот пожилой сухощавый незнакомец.

— Итак, на этом первую часть нашего совещания считаю закрытой. — Он говорил спокойно, негромко, даже как бы скучающе. — Юрий Егорович может быть свободен, а мы перейдем к следующим вопросам.

Баринов упорно смотрел в стол, лишь боковым зрением уловил, как Захаров рывком поднялся из-за стола и быстрым шагом направился к выходу. И на слух воспринял, как он и его два сотрудника вышли из кабинета, как Арзыбов и Леонид снова скрылись за дверью комнаты отдыха.

Незнакомец поднялся, пересел в начальственное кресло во главе. Сухо откашлялся в кулак.

— Итак, продолжим. Прежде всего, я уважаю вашу гражданскую позицию, Павел Филиппович, однако призываю вас быть сдержаннее... Теперь к делу. Значит, так. Пока не определился новый куратор, Николай Осипович, пожалуйста, контактируйте с моим помощником. Завтра он с вами свяжется. Работайте спокойно, без нервотрепки, все условия для этого у вас есть. Ждем результат, остальное неважно.

— Демонстрацию проведем через две-три недели, Михаил Максимович, как договаривались. Подготовку начнем сегодня же.

— Только, пожалуйста, без спешки. У нас иногда водится — подгадать к определенной дате. Поспешать, как известно, нужно медленно. Однако и не затягивайте. — Он выдержал паузу, обвел всех внимательным взглядом. — Ну вот, пожалуй, все. Продолжайте, Николай Осипович. А нам пора. — Встал и, слегка возвысив голос, сказал, обращаясь теперь уже ко всем присутствующим: — До свидания, товарищи, всем — удачи и успехов!

Но, проходя к выходу, он остановился за спиной Баринова, негромко спросил в затылок:

— Вы что-то хотели сказать, Павел Филиппович?

Иметь собеседника за спиной не только неприлично, но и неудобно. Баринов встал, отодвинув стул, повернулся.

Начальник, а он был наверняка из больших начальников, стоял спокойно, смотрел рассеяно, расслабленно, почти дружелюбно.

Нисколько не обеспокоившись неуместностью затягивающейся паузы, Баринов постарался собраться для одного короткого, резкого, для стороннего неподготовленного наблюдателя практически невидимого, ментального посыла — типа «Кто такой? Чего от тебя ждать?»

Собрался и — выплеснул, вложив на всякий случай всю доступную для экспромта, собранную наспех энергию.

И — осекся, внутренне смешался.

Потому что наткнулся на такой же силы ответный, парирующий посыл. Действие равно противодействию. Как клинком на клинок, гардой на гарду. Даже удивительно, что в тишине кабинета не прозвучал характерный тупой холодный звук закаленной стали. В фехтовании бывает иногда, сделаешь вроде бы неожиданный выпад, который по задумке должен поставить точку, а его легко и коротко парируют. И дай бог, чтобы не последовал укол навстречу! Потому что от него ты чаще всего уклониться не сможешь.