Александр Тебеньков – Темна вода во облацех (страница 75)
— Он бестия хитрая и умная, вполне может нас раскусить, — с сомнением сказал Баринов.
— Тогда выложи все начистоту. По Марку Твену — «Говори всегда правду и тебе не придется ничего запоминать».
— А если его сегодня не окажется?
Марианна насмешливо посмотрела на него.
— Или тебе неприятно мое общество?
Баринов смешался, что-то попытался ответить, но получилось неуклюже и косноязычно. Марианна рассмеялась, посмотрела на часы.
— Ладно, решено. Встречаемся ровно в шесть у Центрального телеграфа. Сейчас дуй домой, мне тоже надо подготовиться... Да, и не забудь перстень, что гадалка подарила. А обручальное кольцо сними, оно другую ауру у носителя выявляет.
Информация Марианны не заинтересовала, показалась малозначимой и не относящейся к делу. Но ее предложение во время ужина «просканировать» Банника заслуживало рассмотрения. Потому как взгляд постороннего мог кое-что и прояснить. Или — еще больше запутать.
Перед залом Марианна взяла Баринова под руку, слегка сжала локоть и сказала вполголоса:
— Паша, не нервничай! Я знаю, что делаю, все будет тип-топ.
Завсегдатаем ресторанов Баринов не был, в «Национале» случилось как-то давно побывать на чьем-то банкете, в памяти ничего не сохранилось. Метрдотель вел к заказанному Марианной столику, но Баринов больше смотрел на посетителей, выискивая одиночных, чем на обстановку.
И вот — ай да коленкор! — за столиком в глубине он узнал Банника, но тот был не один! Напротив него, спиной к входу, сидела женщина.
C поздним раскаянием Баринов подумал о себе, почему-то в третьем лице:
«Эх, Паша, Паша! Совсем ты, брат, в этой катавасии нюх потерял! Уже мышей не ловишь. Он же здоровый, нормальный мужик, к тому же вдовец, ну почему не пойти в ресторан с женщиной! И вообще, что ты знаешь о его личной жизни?»
Они подошли почти вплотную, когда Банник их заметил и поспешил подняться, призывно махнув рукой.
— Привет, Павел Филиппович! Вот уж не ожидал! — Он бросил короткий взгляд на его спутницу, крепко пожал Баринову руку и, не отпуская, увлек к своему столику. — Галочка, прошу любить и жаловать — Павел Филиппович Баринов собственной персоной!
Молодая, довольно симпатичная женщина с интересом посмотрела на него снизу вверх и протянула руку.
— Здравствуйте! Вот вы, значит, какой, тот самый Баринов! — И интерес, и удивление ее казались неподдельными.
Баринов аккуратно пожал протянутую руку и только и нашелся в ответ:
— Ну, не знаю, тот самый или не тот, однако ж — Баринов.
— Тот, именно тот! — рассмеялся Банник. — Знакомься, Павел, это Галина, моя дочь. Последнее время видимся мы с ней редко, разве что вот так — поужинаем вместе. И вас приглашаю — составьте компанию! — Он сделал легкий поклон в сторону Марианны.
Баринов спохватился, повел рукой.
— Банник Николай Осипович, мой коллега и начальник. Марианна Арзыбова-Магницкая, астролог, прорицательница и ясновидящая.
— Ну-ну, Павел, зачем так официально! Просто — коллега, друг и единомышленник!
Сели за столик. Банник коротко бросил стоящему тут же метрдотелю: «Виктор Львович, распорядитесь, пожалуйста, чтобы заказ удвоили, плюс бутылочку «Абрау-Дюрсо», и обратился к Марианне:
— Редкая фамилия у вас. Да и профессия тоже.
Та обворожительно улыбнулась.
— Да-да, Николай Осипович, всё именно так, как вы думаете. Роман мой племянник, по мужу я Магницкая. А профессия... не лучше, но и не хуже других. Каждый на свой манер зарабатывает свой хлеб.
Удивительно быстро два официанта подкатили тележку, начали сноровисто накрывать стол.
— Однако! — на правах «друга» и «коллеги» Баринов не преминул подколоть Банника. — Со всем этим изобилием нам не справиться и до полуночи!
— Ничего, ничего, — добродушно сказал Банник, придирчиво оглядывая стол. — Вы же ужинать пришли? В хорошем ресторане торопиться не принято. А таких пожарских котлет больше нигде не подадут, уверяю вас! Ну что, начнем с шампанского? За знакомство, так?
Надо отдать должное, кухня в «Национале» на высоте, отметил про себя Баринов.
К котлетам мужчины выбрали водку, Галина предпочла «Мукузани», а Марианна снова едва притронулась губами к шампанскому в своем бокале.
— Мне все кажется, что мы с вами уже встречались, — обратилась Галина к Марианне. — Причем, совсем недавно. Не в польском ли посольстве на приеме?
— А ведь и верно! — Марианна с интересом посмотрела на нее. — Перед самым Новым годом.
— Да, на католическое рождество. — И Галина сочла нужным пояснить: — Я работаю во Внешторге, наш сектор курирует в том числе польское направление.
— А я дружна с Иреной Тромпчинской, женой помощника посла. Еще с учебы в МГУ.
— Я тоже ее прекрасно знаю!
Женщины разом заметно оживились, словно, обнаружив общих знакомых, стали друг для друга уже не посторонними.
Банник и Баринов помалкивали, прислушиваясь к их беседе. Налили себе еще по рюмке, Баринов закурил.
Видимо, вспомнив об истинной цели их визита в ресторан, Марианна сказала:
— Очень, очень рада знакомству с вами, Галина. Думаю, нам еще предстоит встречаться и встречаться!
И она повернулась к Баннику.
— А вы, Николай Осипович, удивительным образом похожи на одного моего знакомого, — Марианна снова обворожительно, в своем стиле, улыбнулась и потянулась к сумочке. — Я буквально как несколько дней с Байкала, там на Ольхоне побывала в гостях у Никиты Денисовича Мызникова — знаменитый на весь Союз шаман! Такая же бородка, усы, такой же пристальный взгляд... Да, особенно глаза похожи. Сфотографировались мы на память, я как раз хотела Паше показать, прихватила с собой.
Она достала сделанную «Полароидом» фотографию, но протянула не Баринову, а через стол Баннику. Тот мельком взглянул, хмыкнул неопределенно, передал Баринову.
Крупным планом на ней была улыбающаяся, оживленная Марианна, а рядом пожилой мужчина неопределенного возраста — бурят или якут, а может, тувинец или алтаец: так, на глаз, Баринов мог определять национальность только уроженцев Средней Азии. На голове мохнатый малахай, в руках большой бубен. Тоже улыбается, глядя в камеру.
Банник сухо усмехнулся, сделал знак вернуть фото назад. На этот раз вгляделся пристальней, снова усмехнулся.
— Н-да-а, — протянул он неопределенно, потом сказал, обращаясь к Марианне: — Постарел Никита, заматерел. А ведь мы с ним ровесники, даже родились в один месяц. — Прислонил фотографию к фужеру, откинулся на спинку стула. — Помнится, бороденка у него была жиденькая, так, три волосинки. А нынче вполне даже ничего. Ну да, он же по матери наполовину русский.
— Оп-паньки! — Баринов озадаченно посмотрел на него. — Ты что, Николай, его знаешь?
— Мне б да не знать! — живо откликнулся Банник. — Я с ним три сезона в тайге отходил — по Каменной Тунгуске, по Вилюю, ну и по Ангаре. Он мне свои премудрости показывал, с коллегами знакомил, а я за него по истории партии и научному коммунизму контрольные писал — Никита учился заочно в Иркутском лесотехническом... На Ольхоне, говорите, — он глянул на Марианну и в голосе промелькнули какие-то новые нотки, похожие на ностальгические. — Да-а, очень, очень даже любопытно было бы там сегодня побывать...
Времена те, самое начало шестидесятых, казались нынче светлыми, веселыми и до жути интересными. А может, они и действительно таковыми были — для него, во всяком случае. Энергия бьет ключом, голова полна идей, научный руководитель гений, невеста само совершенство и украшение мира, часов в сутках катастрофически не хватает — что еще надобно человеку для полного и безоглядного счастья?..
Отгуляли банкет по случаю защиты, а следом и свадьбу. Медовый месяц они с Кристиной единодушно решили провести в тайге — Прибалтика и Кавказ приелись с детства. Выбрали Байкал. И ни разу не пожалели.
В Иркутске удалось купить с рук «Казанку» в приличном состоянии с мощным мотором. Поднялись по Ангаре до озера, к истоку, прикоснулись собственными руками к знаменитому Шаман-камню...
Да, конечно, пешие и водные походы по Подмосковью и в окрестностях здесь казались воскресным пикником на даче. Но Кристина проявила себя настоящей «дочерью рыбака» — как частенько любила говорить о себе. На самом-то деле была она дочерью капитана рыболовного сейнера в Лиепае, но это детали. Не хуже Банника орудовала веслами и сидела у мотора, ловко управлялась на берегу с бивуачным бытом, даже двустволкой владела на приличном уровне.
Пару дней отдохнули в Листвянке. И не особо торопясь направились, снова водой, к Ольхону, самому большому острову на Байкале.
Как-то под вечер открылась бухта, в которую впадала небольшая речушка. Пора было устраиваться на ночлег, и Кристина повернула руль к берегу. На удалении, высоко на пологом берегу стояла юрта, курился небольшой костерок. Кристина осталась в лодке, а Банник направился туда — поприветствовать жителей, попросить разрешения расположиться рядом.
Думали — на ночь, а задержались до конца отпуска.
Хозяином юрты оказался шаман. Правда, выяснилось это лишь утром следующего дня, когда к тому «на прием» из селения неподалеку приехали верхами трое — мужчина с женщиной и молодой парень, их сын, у которого возникли какие-то проблемы со здоровьем. Банника в подробности не посвятили, да он особо тогда и не любопытствовал.
...Они сидели у костра, изредка подбрасывая, когда огонь совсем уж слабел, пару-тройку небольших полешек. Никита потягивал трубку, Банник дымил «Явой», запасливо прихваченной из Москвы — по опыту знал, что в провинции путного курева не найдешь. Сидели — и в большей степени молчали, чем говорили. Никита, похоже, размышлял о чем-то своем, Банник же просто наслаждался окружающим миром. Тишиной, нежарким солнцем, лесистыми скалами, синим небом...