Александр Тебеньков – Темна вода во облацех (страница 64)

Он обошел свой стол, сел против Захарова.

— Мы тут собираемся говорить по-людски, значит, эти двое лишние, — Баринов кивнул в сторону охранников, так и продолжавших стоять в одинаковых позах у дверей.

— Не понял, — насторожился Захаров. — Они при деле.

— Да, понимаю — служба, — согласился Баринов. — Но телохранители в этом кабинете вам не нужны, гарантирую. А они парни молодые, только жить да жить. — И пояснил: — Дело в том, что некоторые знания слишком часто убивают их носителей. Особенно нечаянных и случайных.

— Та-ак... Значит, они — лишние. Но, согласно вашей логике — я тоже носитель?

Баринов пожал плечами.

— Вы — тем паче. Только не нечаянный, и тем более не случайный. Уж вы-то априори находитесь в эпицентре зоны риска. И на вас этот принцип тоже распространяется — если вы это хотели узнать.

— Не надо меня пугать, Павел Филиппович, — с некоторым пренебрежением сказал Захаров. — Смерти я не боюсь. Пуганный.

— Ну, есть вещи для вас куда как страшнее. Например, отставка — без мундира и с пенсией сто тридцать два рублика.

Захаров думал не меньше минуты, пару раз за это время мельком глянув на охранников. На Баринова он словно и не обращал внимание.

— Ну что ж, весьма досадно, что этот наш разговор не получился. Отнесем его на будущее. В более удобное время и более удобное место. — Он откинулся на спинку стула и только теперь посмотрел Баринову прямо в глаза. — Значит, Павел Филиппович, я вас больше не задерживаю. Лишь напоминаю — обойдитесь пока без поездок за пределы Москвы.

Баринов вышел в приемную и чуть не присвистнул — дверь-то в соседний кабинет опечатана! Как он раньше не заметил?.. Получается, не соврал Юрий Егорович, действительно Долгополов отстранен и, значит, тоже попадает под расследование. Так-так-так!.. Тем более важно выяснить, кто еще влип в «дознание». Если и Акимушкин с Арзыбовым — будет весьма печально.

Спускаясь по лестнице, Баринов заметил, что за ним неспешно следует один из тех парнишек, что состояли при Захарове... Понятное дело, очередной элемент психологического давления.

По дороге к третьему корпусу снова попался на глаза патруль из двух бойцов «особого назначения». Внимания на него они не обратили, но опять внутренне стало не по себе.

Вход оказался на запоре. Странно, зачем Акимушкину закрываться... Да и для вивария, что в подвале, суббота — обычный рабочий день.

На продолжительные звонки никто внутри не реагировал.

Стоя на крыльце, Баринов покосился через плечо. «Хвост» со скучающим видом прохаживался по аллейке метрах в пятнадцати.

Та-ак, все интересней и интересней... Главное, не суетиться. Пока в коттедж, к телефону. Дальше — будет видно.

Путь Баринов выбрал кружной, надо бы обозреть окрестности. Утренний тонкий ледок мелких лужиц похрустывал под ногами. На аллейках никого, что, впрочем, в порядке вещей.

Во втором и первом корпусах не светилось ни одно окно, не открыта ни одна форточка. Ну и правильно, выходной. В машинном зале одноэтажного вычислительного центра свет горел, это нормально — обе ЭВМ загружены круглосуточно. Труба котельной дымила. Загончик за металлической сеткой, где оставляли машины те, кто приезжал на работу своим ходом, пустовал. Лишь дежурный автобус, да две незнакомые легковушки... Стоп! А где автобус позавчерашних вояк? Вчера вечером он еще здесь стоял...

Баринов круто повернул и прибавил шаг. Еще издалека он увидел перед своим коттеджем «Волгу» Банника.

Дверь перед ним распахнулась — похоже, Шишков специально поджидал, увидел в окно.

— Привет, Сергей Сергеевич! Николай здесь?

— Утро доброе! Нет, к сожалению. В ночь Николаю Осиповичу стало плохо, отвезли в Барвиху. Просил вас к себе — как освободитесь.

— Вот это да! Что-то серьезное?

— Перенервничал. Он вчера и на Старой площади был, и на Лубянке...

— Так это из-за меня! — догадался Баринов.

Шишков промолчал. Он не стал ждать, пока Баринов сбросит куртку и шапку, прошел в гостиную, прямиком к окну. Сказал, не оборачиваясь:

— Павел Филиппович, на вашем месте я бы здесь не задерживался.

Баринов стал за его спиной. «Хвост» занял позицию прямо напротив входа, привалившись спиной к толстому стволу березы по ту сторону аллейки.

— Сейчас, Сергей Сергеевич. Позвоню Акимушкину, узнаю, как там Иван.

— Не стоит, Павел Филиппович, телефон отключен. А Ивана увезли еще ночью.

Глава 15

1

К Баннику их не пустили.

Вернее, не пустили Баринова, а Шишков, сделав знак подождать, по-свойски, даже не скинув куртки, поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Вернулся минут через двадцать.

— Николай Осипович спит, — сказал он вполголоса. — Меня заверили, что страшного ничего: переутомился, перенервничал — бывает... Вас куда отвезти, домой?

— Да, пожалуй, — подумав, ответил Баринов. — А ты как?

— Такое дело, Павел Филиппович... Я тут прикинул, обстановка складывается не слишком острая, а при Николае Осиповиче я сейчас нужнее. — Он вопросительно посмотрел на Баринова, дождался ответного кивка и с облегчением выдохнул. — А вы, если что, постоять за себя сможете. И очень даже успешно... А я тогда заскочу на минутку до дома, до хаты — и назад.

Потом, уже в машине, он сочувственно покосился на Баринова:

— Отдохните, Павел Филиппович, хорошенько. Не хватает, чтобы и вы в больничку загремели. А завтра в обед я за вами снова заеду.

Несмотря на предписанный постельный режим, Банник сидел в холле, примыкающим к палате, под развесистым олеандром — при очках, авторучке и куче каких-то бумаг, разбросанных по журнальному столику.

— Э-ге-ге, битому-то неймется! — Баринов пожал руку, ощутил почти такой же крепости ответ, и от сердца несколько отлегло. Действительно, серьезного, видимо ничего нет.

— Ну, садись, коль пришел! — Банник собрал бумаги в аккуратную стопку, сунул в кейс у ножки стола. — Извини, угостить нечем, порядки нынче ввели драконовские.

— Обойдусь. Ты-то сам как? Жив-здоров?

— Да, в общем, слегка жив, чуть здоров. Почти в норме, — отмахнулся Банник. — По крайней мере, лучше, чем твой Иван. Все же забрали его у тебя, так?

— Ты мне вот что объясни, зачем он так спешно им понадобился? Он же сам ничего объяснить не в состоянии — ноль, пешка! Все равно, что расспрашивать арифмометр, как тому удается два умножать на два!

В холле появился Шишков. Он подошел, сел в кресло рядом. Банник мельком глянул на него и снова повернулся к Баринову.

— Тут многие завязаны, и у каждого свой интерес. Захаров, например, хочет показать товар лицом, подтвердить те огромные денежки, которые на него тратятся, и под шумок урвать еще... Думаю, поначалу выяснит для себя, на что способен Иван, потом устроит шоу для заинтересованных лиц.

— Думаешь, или знаешь?

— Думаю, что знаю.

— Но он бы мог поговорить со мной, с тобой, объяснить ситуацию...

— И ты бы согласился? — Банник насмешливо прищурился. — А вот вторая, сопутствующая цель — указать надлежащее место зарвавшимся «яйцеголовым», уж больно много стали мнить о себе последнее время.

— Ну, хорошо. Положим, сломает он Ивана, подчинит целиком и полностью. Что, кстати, нетрудно. А потом? Он же неглупый человек, должен понимать, что нельзя строить политику, опираясь на единичный случай. Иван уникален, второго такого нет!

— А что мешает отловить по Союзу еще десяток таких Иванов? — вступил в разговор Шишков. — Возможностей у Захарова гораздо больше, чем у вас, Павел Филиппович. Кого-то заберет себе, кого-то отдаст вам — для детальных исследований. Поддержать, так сказать, фундаментальную науку.

Да-а, и ведь крыть-то нечем... Логично и непротиворечиво.

— Что ж, нечто в этом роде я и ожидал с самого начала. — Баринов посмотрел на собеседников. Разговор серьезный и принципиальный — не только для него, но и, пожалуй, для них. — Так что получается, ребята, сливаем воду? Переквалифицируемся в управдомы?

Банник пытливо посмотрел на него.

— Один раз ты уже отказался войти в обойму. И — очутился в Киргизии.

— Хочешь сказать, что теперь зашлют на Колыму?

— Возможности у Захарова действительно большие. — Банник задумчиво простучал пальцами по столешнице какой-то бравурный марш и решительно поднялся из кресла. — Давай-ка, мил друг, пройдем в палату.

Он пропустил вперед Баринова, плотно прикрыл дверь. Баринов огляделся и присвистнул.

— Да у тебя в футбол играть можно.

Огромная комната, даже, пожалуй, зал, высокой сводчатой аркой делилась на две части — жилую и спортивную. Два панорамных окна в глубине, обширный эркер при входе. По ту сторону арки располагался альков с двуспальной кроватью, шкаф, письменный стол. А здесь, сразу за порогом — шведская стенка, велотренажер, беговая дорожка...

— А Шишков?