Александр Тебеньков – Темна вода во облацех (страница 43)

— Извини, Стивенсона я перечитал еще в школе — от корки до корки.

— Не обижайся, Паша. Я хотела сказать, что в описанном Стивенсоном феномене не нарушаются никакие законы — ни биологии, ни физики, ни химии... Сплошная психология, продукт разума.

— Делаем вывод: мысль свернет горы, выжжет леса, сразит молнией. Разум — заставит сделать то же самое, не марая руки.

Марианна на секунду задумалась.

— Н-да-а, пожалуй. Несколько неожиданно, тем не менее, суть схвачена.

Пауза закономерно затянулась, каждый обдумал услышанное от собеседника.

— Знаешь, — наконец проговорил Баринов, — у меня в разработке сейчас три семейки, где регулярно проявлялись, по свидетельству посторонних, явления якобы полтергейста. Наблюдаем кого месяц, кого полтора. И представь, как только появились мы, полтергейст кончился.

Марианна рассмеялась.

— А что ты ждал? Как правило, телекинезом люди обладают на подсознательном уровне, и сейчас они просто затаились, зажались. Управлять этим явлением они не умеют, сами его панически боятся. Зачастую и не подозревают, что именно они виновники в разгуле нечистой силы в их собственном жилище!

— Ну что ж, твоя позиция понятна, — Баринов взял перстень, хотел было надеть на палец, но передумал, сунул во внутренний карман пиджака. — Спасибо, Мари, за консультацию.

— Не стоит благодарности, Паша. Все ж не чужие люди, почти родственники, — она бросила косой взгляд на Веру. — Если желаешь, я могу навести кое-какие справки среди соответствующих профессионалов. Но повторюсь: вся эта магия — и черная, и белая — основана на элементарном мошенничестве. Или невежестве. Может, кто из них искренне верит в колдовство, но большинство магов прекрасно знают, что лучше кушать мясо и черную икру, чем репку и простоквашу. Можно без хлеба... Кстати, ребята, тортик вы принесли, а у меня имеется замечательный чай. Настоящий цейлонский, это вам не «Три слона»!

Продолжили на кухне — большой, словно хорошая комната, с окном во всю стену. Торт оказался вполне съедобен, зато чай — выше всяких похвал.

«Что, прямо с Цейлона?» — вздумал пошутить Баринов. Но Марианна ответила совершенно серьезно: «Из Англии. Супруга одного из посольских презентовала».

К чаю нашлось еще кое-что, как не без оснований решил Баринов, из распределителя на улице Грановского или из «Гастронома» номер сорок, в крайнем случае.

Клиентура, получается, была у Марианны весьма серьезная и строго ограничена. «Все свои». Предупреждая естественный вопрос, добавила: «На уровне городской прокуратуры и УВД сама управляюсь, а повыше — Роман разруливает. Так что, крыша надежная».

Гороскопы Марианна составляла и вычерчивала здесь же на дому, пояснительные записки к ним печатала на машинке. И переплетала тоже сама. Получалась объемистая книжка четвертого формата, схожая с дипломной или хорошей курсовой.

Баринов пролистал парочку, вынужден был признать — работа добротная. Неизвестно, как по содержанию, но по форме — блеск.

— Слушай, Мари, все это, конечно, хорошо... Только не вешай лапшу на уши, — Баринов удачно ввернул ее недавние слова. — Вот это все, — он взвесил на руке увесистый том, — рассказали звезды?

Она рассмеялась.

— Ты как всегда прав, Паша! У настоящего астролога кроме звезд и планет обязаны быть и другие источники информации. Подруги, одноклассники, любовники, домработницы, соседи, водители... да мало ли желающих поделиться чужими тайнами?

— И ты ходишь, собираешь сплетни и слухи?

Марианна снова рассмеялась.

— Я зарабатываю достаточно, чтобы иметь личных информаторов. Или, если хочешь, сыщиков и детективов.

Баринов сказал задумчиво:

— Непростая профессия. Я бы даже сказал, рисковая.

— Хочешь жить — умей вертеться, — передернула плечами Марианна. — В наше время на блюдечке с голубой каемочкой никто ничего не поднесет.

— Да и не в наше — тоже... Ладно. С тобой-то все ясно. В моем вопросе ты, получается, не специалист.

— Строго говоря — так. Правда, столичный бомонд чародеев я изучила неплохо, общаюсь регулярно. И с черными магами, и с белыми. Конечно, с деревенскими и провинциальными знахарками, шаманами и колдунами дел не имею, но общую картину представить могу. Скажу тебе вполне ответственно: ничего достоверного и реального про оборотней, домовых, леших и русалок не существует. Равно как и оберегов от них... Доказательной базы я бы предпочла не касаться, у нас ведь не симпозиум, не конференция, не так ли? Исключительно выводы, так сказать, сухой остаток.

— Хорошо. Отметаем домовых, леших, кикимор... А как же «мистер Хайд»?

— А он не оборотень, Паша, — легко сказала Марианна. — Он — человек. Простой перевертыш. Ему не нужна трансформация физического тела, он обходится трансформацией психики. Его первая, основная ипостась может быть кем угодно.

— В том числе экстрасенсом? Черным магом?

— Да кем угодно! Доктором, бетонщиком, садовником, ученым, солдатом... А уж бетонщик или садовник, в свою очередь, может оказаться экстрасенсом... Ладно, проехали. Знаешь, Паша, я вот к тебе с первой минуты прислушиваюсь — мощный фон ты создаешь. Как сказали бы наши медиумы, аура у тебя яркая, насыщенная, флюидами прямо фонтанируешь. Хорошо бы с тобой пообщаться потеснее. На сеанс не согласишься?.. А ты, Верка, сиди спокойно, не дергайся. — Она насмешливо глянула на сестру. — Я не о том, я хочу сеанс гипноза провести, посмотреть, что у нашего дорогого и уважаемого Павла Филипповича в активе, в смысле, в голове... Пошли в кабинет. Вера, посиди здесь, мы на полчаса, не больше.

Кабинет ее был похож, скорее, на домашнее рабочее место научного сотрудника, может быть, конструктора, архитектора... даже журналиста или писателя, но никак не представителя такой экзотической профессии как астролог и хиромант.

Комната под тридцать квадратов, в два окна, паркет, вдоль всех стен — массивные книжные шкафы с соответствующим наполнением за стеклами. Письменный стол, за ним вертящееся кожаное кресло с высокой спинкой. В углу — другой стол: с кульманом и пишущей машинкой, высокий рабочий стул. В противоположном — два глубоких, тоже кожаных кресла по сторонам журнального столика... Вот и все, если не считать лестницы-стремянки.

— А ты что ожидал? — с легкой иронией спросила Марианна. — Развешанные пучки трав, сушеные лягушечьи лапки, карты звездного неба по стенам? Свечи, благовония, магический хрустальный шар в полумраке?.. Нет, брат, современный астролог желает быть похожим на деловых людей. Вернее, таким его предпочитают видеть просвещенные клиенты, которым следует идти навстречу. Ничего от средневекового мракобесия, все научно, в высшей степени диалектично и материалистично. А для простаков и простушек есть бабушки-знахарки и дедушки-колдуны... Ну что? Садись в кресло, расслабься, думай о хорошем и приятном. Приступим.

Услышав о гипнозе, Баринов сначала хотел отказаться — не резко, не напрямик, а как-нибудь отшутиться, уклониться. Но вдруг подумал, а не это ли выход? В конечном итоге, когда-нибудь придется все же довериться кому-то, допустить кого-то к себе в голову, раскрыться перед ним личностью, предстать тем самым самим собой, каковым он и есть на деле, а не каким хочет казаться... Так не лучше, что этим посторонним станет человек не из научного или околонаучного мира, не профессиональный медик, тем более не фокусник из цирка или сомнительный парапсихолог, пусть из самых известных и знаменитых.

А Марианна...

Ее откровенный скепсис импонировал, на все, выбивающееся из разряда естественного, у нее, похоже, иммунитет. По крайней мере, для личного пользования. Ну, и для своих.

И сейчас, во-первых, она выступит в роли независимого эксперта, ведь их профессиональные интересы лежат в плоскостях заведомо не пересекающихся. Во-вторых, у нее не может быть ни явных, ни тайных причин действовать во вред ему — опять же, в силу разноплановости интересов. В-третьих, как-никак, сложившиеся личные отношения тоже не следует сбрасывать со счетов... Ну, и в-четвертых, едва ли она обладает такой ментальной мощью, чтобы подчинить его себе, уж он-то даже в гипнотическом трансе сумеет постоять за себя в случае чего.

— Что, философы стали постигать сущность мира при помощи гипноза? — спросил он, усаживаясь.

Шутку Марианна не поддержала.

— Это наследственное, похоже, от прабабки, тоже Марианны, — сухо и бесцветно ответила она. Лицо ее приняло строгое и отстраненное выражение, и Баринов вдруг заметил, что на нем практически нет косметики. — А стажировалась и совершенствовалась в Сербского. Но это так, к слову... Ну что, готов?

...Вынырнул он из состояния, похожего на небытиё, с головой тяжелой, туманной, и совершенно не помня, что происходило с момента, когда Марианна, вставшая напротив, сделала легкий пасс левой рукой перед его глазами... Впрочем, три-четыре секунды — и он снова стал самим собой. Почти как до сеанса.

Марианна сидела в таком же кресле по ту сторону журнального столика.

— А ты, оказывается, тяжелый клиент, — вздохнула она. — Работать с тобой непросто... Однако в голове полный порядок, я бы сказала — идеально организованный мозг. Что в сознании, что в подсознании. Есть пара-тройка комплексов на уровне подкорки, но кто ж без них?.. Правда, обозначилась одна область, куда ты меня не пустил. И, как мне кажется, образовалась она сравнительно недавно. Ни на что не похожа. Не посттравматическая, не от стороннего вмешательства, ну, знаешь, как после мощного профессионального кодирования. Что-то благоприобретенное... Ты, случаем, не медитируешь? В астральные миры не проникаешь? Нет?.. Тогда не знаю.