Александр Татаринцев – Самая долгая литургия – 1 (страница 21)

Поначалу Михаил думал, что в разговорах инопланетянин хочет больше узнать о Земле и людях, хотя это и противоречило заявлениям на Красной площади о давнем наблюдении и всезнании. Но Вестник действительно много знал и больше походил на земного эрудита, чем на жителя другого мира. Беседы пришелец строил непривычно – больше всего интересовался не фактами, а вещами легковесными, на взгляд Михаила. Например, отношением людей к тому или иному событию, уверенностью или сомнениями в той или иной идее, парадоксами логики и психики. Вестнику особенно нравились истории, когда земляне массово убеждались в совершенном абсурде или, наоборот, категорически не верили очевидной правде – тогда он откровенно веселился, переспрашивал и просил больше подробностей.

При этом интерес пришельца был многосторонним и глубоким. Иногда казалось, что знать мнение или чувства Михаила ему было так же важно, как и мнение целого народа или общества. А иногда и мнение собеседника о самом обществе в тот или иной момент.

Вестник контактировал не только с Михаилом. Иногда к инопланетянину приходили гости, тогда у руководителя рабочей группы появлялось время для своих дел – например, наконец-то набрать кого-то в эту группу. Но всё же пару раз он намеренно пересёкся с визитёрами в коридоре, но напрасно: ни один не был ему знаком или чем-то примечателен. Обычные люди.

Пришельцам явно было известно о Земле очень многое, что немало успокаивало совесть Михаила. Хотя у него практически не было выбора, когда он соглашался на новую работу, Михаил понятия не имел о целях инопланетян. И теоретически мог оказаться предателем, чего хотелось бы избежать. Но по разговорам казалось, что он не способен сообщить хозяевам много важного.

Расспросы Вестника легко было бы отнести к простому любопытству или стремлению понять человеческую природу, но и это было бы неверно. Пришелец прекрасно «читал» людей, давал им меткие характеристики, но при этом подчёркивал в них неожиданные качества, непривычные для Михаила. Например, явно ценя знания, Вестник пренебрегал людьми, которые ими обладают. Это можно было бы объяснить его громадной эрудицией: земные мудрецы для него мало отличались от невежд – но дело было определённо не только в этом. Откровенно пренебрежительное отношение к некоторым известным историческим личностям сочеталось у пришельца с искренним уважением к другим.

Особенно непривычным для Михаила было частое смешение у Вестника противоречивых оценок – почтения к кому-то из-за его достижений и крайней неприязни к нему же. Люди так себя не ведут. Когда обычный человек возненавидит кого-нибудь, то старается хотя бы на словах унизить его. Пришелец же никогда так не поступал, он умел сочетать уважение с очевидной ненавистью.

Их разговоры не были ни скучными, ни монотонными. Инопланетянин часто провоцировал Михаила, заставлял прямо отвечать на сложные вопросы и не давал отделываться уклончивыми фразами. А собственную позицию высказывал далеко не всегда, словно упражнялся в словесных турнирах.

– Христианство, которое господствует в твоей стране, проповедует уход от ответственности, правда? – продолжил как-то Вестник начатый ещё в машине разговор. – Если вникнуть, то получается, что плохое – от бесов, а хорошее – от Бога. А где же человек? Где верующий видит себя? Целыми днями он кается и молится – о чём? Бесы остаются бесами, ангелы – ангелами, все борются друг с другом, ничего не меняется. И он может не переживать об ответственности. Поступил плохо – значит, бесы победили, хорошо – ангелы сильнее оказались. Сам же ни в чём не виноват, но и никаких заслуг не имеет. И зачем тогда святым молиться? Просто им ангелы посильнее достались.

– Как я помню, предполагается, что человек может склониться к добру или злу, как-то так, – неуверенно возразил Михаил. – И все должны устоять в добродетели.

– Правда? Так как же он склонится? – удивился Вестник. – Рассуждают о свободе выбора, а где эта свобода? Если бесы опутали бедного человека, то и свободы у него нет. Опять кто-то другой виноват. Удобно, но глупо. Если не виноват, то и менять ничего не нужно, плыви по течению. И что, при этом люди гордятся своим разумом? Так вы же не пользуетесь им – кто-то снаружи за вас думает постоянно.

Последние слова инопланетянин произносил через свой неприятный смех. К которому Михаил уже начинал привыкать.

Пожалуй, единственной серьёзной обязанностью Михаила было общение с официальными лицами из внешнего мира. Он побеседовал с администрацией отеля и устранил почти все нарушения обычного протокола. Местная служба безопасности обеспечила наружную охрану, а внутри постоянно дежурил кто-то из радужных. Поступающие звонки и корреспонденция проходили сначала через администраторов. Жизнь возвращалась в нормальное для чиновника русло, хотя пока не хватало привычных помощников.

– Как ты, Змей? Не считаешь, что пора навестить твоего бывшего хозяина? – спросил Вестник через неделю после прибытия. – Достаточно уже мы его ждали, а он всё не идёт. Где он сейчас прячется, как думаешь?

Вообще-то бывший вице-премьер точно знал, где президент пережидает потенциальную угрозу. Но годы работы в правительственном аппарате не прошли впустую – выдавить из себя государственную тайну он не смог. Тем более что это заставило бы его окончательно определиться, покинуть удобное положение сравнительно независимого посредника, нужного обеим сторонам. Поэтому Михаил постарался изобразить копание в памяти, после чего пожал плечами.

– Правда? – ледяным тоном спросил Вестник. – Змей, я и без тебя знаю, где он. Но запомни, это был последний раз, когда ты меня ослушался безнаказанно.

Михаил нервно сглотнул и попытался что-то сказать, но Вестник уже отвернулся и начал жестами отдавать распоряжения свите. Похоже, что на этот раз инопланетянин решил взять с собой только двоих.

Радужные, оба снова одетые по полной форме, встали лицом к окну посреди гостиной, в метре друг от друга. Вестник выбрал место сзади – все вместе они образовали треугольник, повёрнутый вершиной к стене.

Михаил из бокового рабочего кабинета наблюдал за происходящим. Он видел, как открылся портал, радужные одновременно сделали шаг вперёд, «обрезались» по невидимой стене и быстро «стёрлись» из комнаты. Вестник бросил мрачный взгляд на Михаила, после чего сделал шаг вперёд. Затем проделал тот же фокус – «стёрся». Михаил вдруг понял, что точно знает, где они «вынырнули». И порадовался, что остался в отеле.

Бункер

В месте абсолютно секретном и безопасном, как считали все посвящённые – в глубоком подземном бункере, который когда-то строили для пребывания высшего руководства великой страны в критических ситуациях – шло очередное совещание. Разумеется, оно опять было посвящено странной планете и не менее странному её представителю.

Формат был обычным для «критических ситуаций». Под которыми, правда, раньше все понимали кризисы в отношениях с другими странами, если они неожиданно превращались из друзей во врагов. Ещё пару раз все собирались, когда поступала информация о готовящихся терактах с применением оружия массового поражения. Но в основном бункер служил страховкой на чёрный день и местом не очень регулярных тренировок службы безопасности с руководством страны.

«300 метров над головой!» – в очередной раз подумал с тоской президент и невольно посмотрел на низкий потолок. Он понимал, что так надо. Он напоминал себе про туннели, подземную железную дорогу до поверхности, уговаривал себя не чувствовать, будто оказался в ловушке. Впрочем, огромной ловушке, запасов которой хватило бы на годы жизни сотен человек.

Речь шла о первой в истории инопланетной угрозе. По крайней мере, о предыдущих угрозах никаких сведений не было – а почему, интересно? Никто не прилетал или никого не осталось, чтобы описать такой визит? Президент в очередной раз пострался успокоить себя очевидным соображением – более безопасного места в стране не было. А, как говорят чиновники в безвыходных ситуациях, «делать же что-то надо».

Вокруг стола сидели те же, что и обычно в последние дни, узкий круг – премьер-министр, силовые министры, два советника и руководители разведывательных служб.

– Таким образом, – заканчивал доклад директор ФСБ, – Информации о вероятном противнике крайне мало.

– Противнике? – перебил президент.

– Так точно, Алексей Геннадиевич. Полагаю, что после после недвусмысленных угроз на Красной Площади, вербовки заместителя председателя правительства и, видимо, ещё многих российских граждан, по-другому к пришельцам относиться нецелесообразно.

– Продолжайте, – кивнул президент.

– К сожалению, на данный момент нам не удалось получить ответов на обозначенные ранее вопросы, вся информация общая и косвенная. Пока не известны потенциальные возможности противника, силы его высадившейся группы, имеющиеся средства, поставленные стратегические и тактические цели, ближайшие намерения, уязвимые места. С другой стороны, ситуация не ухудшается, а конфликт не разгорается. Пришельцы ведут себя спокойно, ограничились пребыванием в выделенном им отеле. Змееедов доложил в телефонном разговоре, что уладил конфликт из-за неисполнения их требования. Но относиться к его словам теперь следует с осторожностью – мы не знаем, не подвергается ли он давлению или другому внешнему воздействию.