Александр Тарарушкин – Дело Романова (страница 3)
– Думаю, да, – ответила Искра
Искра давно была влюблена в Кота, но когда он на неё так давил и показывал свои лидерские качества, то ей было немного больно, и она чувствовала себя одинокой. Нужно было только поймать момент, открыться ему и рассказать, что она уже провела одну акцию. Может, этого будет достаточно, он наконец заметит её, остепенится, и эта опасная игра в революционеров прекратится. Больше не будет жертв. Он возьмёт её в жены, они уедут жить в деревню, она нарожает ему кучу детишек, и они будут счастливы в спокойной семейной жизни. Из мечтательной задумчивости её вывел оклик Шрама:
– Эй, ты, подь сюда!
Молодой человек подошёл к столу.
– Ты откедова такой нарисовался?
– Мне сказала вот эта барышня прийти сегодня сюда к трём часам пополудни, – слегка конфузясь, произнёс вошедший молодой человек.
– Садись! – приказал Кот и указал на свободный стул.
В этот момент к столу, где сидела вся эта честная компания, подошёл половой Егор, рыжий, с ровным пробором посередине и с перекинутой салфеткой через одну руку.
– Чего изволите-с? – спросил он.
– Ещё одну кружку пива, и больше не беспокой! – произнёс Кот.
– Слушаюсь-с! – ответил Егор и ретировался.
Дождавшись, когда половой ушёл, молодой человек в очках произнёс чуть приглушённым голосом:
– Значит, во-первых, это не барышня, а член организации под названием «Ишутинский кружок». Её зовут Полина Лисицына, но имён у нас тут нет. Обращайся к ней Искра. Главный здесь я – Дмитрий Каракозов, но все зовут меня Кот. А это у нас Степан Ермолов по прозвищу Шрам. Тебя как звать-то?
– Николай Мезенцев! – неуверенно ответил Николай.
– Ха! Будешь у нас Немец! – с ухмылкой произнёс Шрам.
В этот момент подошёл половой Егор и поставил глиняную кружку пива Николаю.
После его ухода Кот продолжил:
– Во-вторых, если хочешь стать полноправным нашим участником, то нужно соблюдать строгие правила конспирации, языком не болтать, обращаться ко всем по кличкам и выполнять то, что прикажут. Готов?
– Да, готов! – ответил Николай.
– О наших целях и планах расскажем позже, а пока расскажи про себя!
Николай Мезенцев, он же Немец, рассказал о своём уходе из Императорского Санкт-Петербургского университета по причине того, что кругом были дети и родственники особо приближённых, которым всячески делали поблажки. Николай не смог с этим мириться, в знак протеста бросил учёбу и решил встать на путь борьбы с неравенством в слоях общества.
– Ну что же, с такой философией ты нам подходишь! – произнёс Кот.
Искра слегка улыбнулась, радуясь тому, что смогла угодить ему.
– Рады приветствовать нового члена! – произнёс Шрам и поднял свою кружку.
Все дружно чокнулось.
– У нас будет ещё возможность тебя проверить! – произнёс Кот, встал и кинул на стол серебряный рубль. – А пока угощения за мой счёт!
Глава 5. Cherchez la femme4!
Дворец графа Чернышёва
Бекендорф в тёмно-зелёном мундире с золотыми пуговицами и полицейской фуражке с красной окантовкой по краям сидел в чёрном ландо с открытым верхом. Всю дорогу он молчал и курил, погружённый в свои мысли. Рядом сидела Дуня, довольная тем, что ей довелось прокатиться в полицейском экипаже, и украдкой посматривала на меня своими любопытными и хитрыми глазами. Я старался не замечать её взгляды, так как меня охватило страшное волнение:
«Первое дело! Ещё и убийство графа Чернышёва! Особо не верилось, что такого человека могли убить! Я наслышан о нём и его богатстве из газет, знал, что он был частым гостем на различных мероприятиях и сам любил давать вечера».
В управляемом кучером Тихоном экипаже, запряжённом парой лошадей, светло-каштановой кобылкой по кличке Красотка и серой в чёрных яблоках Бэтти, мы подкатили к центрального входу дворца. На крыльце нас уже ждал Семён и испуганный молодой человек в форме караульного. Увидев Дуню в сопровождении людей в полицейской форме, Семён приободрился и поспешил к нам навстречу. Вылезая из коляски, я подал руку Дуне, отчего та, не ожидавшая такого ухаживания, засмущалась. Григорий Иванович, увидев это, наградил меня одобряющим взглядом.
– Вы, как я полагаю, Семён Игнатьевич? – спросил следователь дворецкого.
– Верно! – кивнул в ответ Семён.
– Мы из полиции! Судебный следователь Григорий Иванович Бекендорф, а это мой помощник Александр Романов.
– Покорнейше благодарю вас за столь быстрое прибытие! – произнёс дворецкий, пожал руку следователю и, взглянув на меня, промычал. – Э-э-э!
– Да, не удивляйтесь, помощники у нас теперь такие юные ребята, но я за него ручаюсь, и он всячески готов нам помогать! – заступился за меня Григорий Иванович.
– А-а-а! – выдавил из себя ещё одну букву алфавита Семён и пожал мне руку тоже.
– Вот, привезли обратно вашу работницу. Утверждает, что у вас в доме случилось страшное преступление! – вывел Бекендорф Семёна из ступора, указывая на разрумянившуюся Дуню.
– Так точно-с, барин! – тяжело вздохнув, ответил дворецкий и рукой махнул Дуне, показав, что больше не нуждается в ней. Девушка, взглянув на меня, хихикнула и скрылась в недрах дворца.
– А это кто? – спросил Бекендорф, указывая на молодого человека.
– Караульный Иван Фёдоров, который в ночь убийства почему-то отсутствовал на своём месте! – озабоченно ответил старик.
– Очень хорошо! – с лёгкой иронией ответил Григорий Иванович. – С Иваном мы ещё потолкуем, а пока веди нас, Семён, на место преступления, – приказал Григорий Иванович и попросил Тихона не уезжать.
– Пойдёмте-с, – услужливо произнёс старик.
Войдя, я удивился внутренней красоте и богатству. Мы прошли через парадный вход и оказались в просторном холле с лестницей из мрамора, ведущей на второй этаж. С потолка свисала огромная хрустальная люстра. В проёмах стен белого цвета с резными барельефами по краям располагались скульптуры в античном стиле или большие вазы с цветами. На втором этаже была галерея картин с различными изображениями. Потолок расписан сценами из библейских сюжетов в нежно-голубых тонах. Никогда не видел такой красоты! Мы подошли к кабинету. Из удивлённого созерцания прекрасного меня вывел тихий голос Григория Ивановича:
– Месье Александр, хватит глядеть по сторонам, мне понадобится ваша помощь. Попросите у Семёна листок с письменными принадлежностями и записывайте всё услышанное.
– Не нужно записывать, я буду запоминать, – уверенно ответил я.
В ответ следователь удивлённо на меня посмотрел, но ничего не сказал. Войдя в кабинет, мы застали графа Алексея Дмитриевича в том же положении, что и дворецкий Семён.
– Так, так, любопытно! – произнёс Бекендорф, подкручивая усы. – Скажите, Семён, это вы обнаружили тело?
– Да-с!
– Что-нибудь здесь трогали?
– Нет, нет-с, не трогал, господин следователь, – испуганно ответил Семён.
«Как-то неуверенно отвечает», – отметил я про себя.
Григорий Иванович, всё так же подкручивая усы, подошёл к столу, обступая следы крови на полу. Внимательно осмотрел тело, орудие убийства, предметы на столе и прошёлся вокруг по кабинету. Он понюхал воздух, заглянул во все шкафы, осмотрел камин и окно. После тщательного осмотра достал сигарету и закурил.
– Итак, какие первые выводы можно сделать, – начал он. – Труп мужчины, пятидесяти – пятидесяти пяти лет, предположительно графа Чернышёва, обнаружен сидящим за столом. Убит кинжалом в шею. Орудие убийства обнаружено тут же, в теле покойного. На рукоятке кинжала один драгоценный камень красного цвета из четырёх отсутствует, возможно, это рубины. На полу и ковре следы крови. Предположительно, граф сидел за столом и что-то писал, о чём свидетельствует стопка бумаг и испачканное в чернилах перо. Лист, на котором писал граф, отсутствует. В дверь постучали, он впустил убийцу, получил удар кинжалом и попытался вернуться на своё место, чтобы позвонить в колокольчик и позвать на помощь. Убийца в этот момент покинул помещение. На столе, помимо колокольчика и письменных принадлежностей, пепельница с недокуренной сигарой и горсткой пепла, а также… – следователь замолчал и подошёл ближе к столу, аккуратно взял скомканный листок и развернул его. – Записка с текстом следующего содержания:
Возникла пауза. Григорий Иванович с прищуренным взглядом внимательно изучил записку, аккуратно её сложил и убрал в карман своего мундира. Мы с Семёном стояли в проёме, ожидая его дальнейших действий. Следователь прервал свою задумчивость и резко обратился к дворецкому, слегка передразнивая его выговор.
– Семён, скажите-с, камин разжигали накануне-с?
– Э-э-э, нет! Барин вернулся поздно и не должен был находиться в этой комнате.
– А где же он должен был находиться?
– В своей спальне, господин полицейский, на втором этаже, я могу показать.
– Пока не нужно. Скажите, кто вчера приходил к графу?
– В том-то и дело, барин, никто не приходил! – ответил дворецкий.
– Очень любопытно!
В кабинете повисло молчание. Бекендорф сделал затяжку и продолжил:
– Семён, вы сказали, что он вчера вернулся поздно, это во сколько-с?