Александр Тамоников – Заморский тайник (страница 16)

– Может, и провалились… – тихо сказал первый вор.

– Что ты там бормочешь?

– Так, ничего…

Глава 6

Конечно, в тайге нет ни телефона, ни почты, ни дорог. И, казалось бы, любая весточка в этих глухих местах должна распространяться черепашьим ходом, а то и вовсе пропасть, не дойдя до адресатов. На самом же деле это совсем не так. Даже наоборот. Порой всякие вести – хоть хорошие, хоть плохие – разносятся по таежным урочищам, скитам и заимкам еще быстрее, чем в городе с его телефонами, телеграфами и прочими средствами коммуникации. Как так получается? По-разному получается. Новости передаются с попутными людьми, на попутном транспорте (большей частью это лодки, снующие по рекам), по рациям, у кого они есть, да мало ли еще как. Бывает и так, что иной раз какой-нибудь таежный житель пешком ли, на лодке ли или в зимнее время на лыжах без всяких затруднений и сомнений преодолеет пятьдесят верст – лишь бы передать важную весточку соседу, который как раз в пятидесяти верстах от него и проживает.

Поэтому нет ничего удивительного, что страшная весть о том, что в одном из скитов два каких-то чужих человека убили старика-старовера и украли старинную икону, мигом разлетелась по тайге. И, как следствие, эта новость стала известна милиции. В скит мигом снарядили следственную бригаду в полном составе: следователь, оперуполномоченный, эксперт-криминалист, кинолог с собакой, на всякий случай – три вооруженных милиционера. Вылетели на вертолете – обычном и привычном виде транспорта в здешних местах. Летчики совместно с оперуполномоченным определились по карте, где именно находится тот самый скит и можно ли близ него приземлиться. Оказалось, что на вертолете это не так и далеко, да и приземлиться тоже вполне реальное дело.

Вылетели, долетели, приземлились. Следователем была совсем еще молодая особа, лишь недавно окончившая университет, эксперт-криминалист был ей под стать. А вот оперуполномоченный – капитан Семен Курдюмов – был, наоборот, человеком опытным и тертым. Равно как и кинолог – старшина Александр Хватов. Старшина так и вовсе еще недавно был охотником-промысловиком и, следовательно, прекрасно знал и тайгу, и тех, кто в ней проживает. И потому оба они были преисполнены скептицизма и сомнений. На это были весомые причины. Как-никак следственная группа должна была вступить в контакт со староверами, а староверы – это народ специфический. Особенный народ. Милиционеры для них – это власть, а с властью староверы общаться не желают. Для того, дескать, их прадеды и ушли в таежную глушь, чтобы не общаться с властью. Ну, а они сами – продолжатели прадедовских заветов. Так что прочь от наших ворот, любая власть, не желаем тебя касаться и марать грехом наши чистые души!

Но, с другой стороны, на заимке случилось преступление. Даже целых два преступления – убийство и кража. И если с кражей еще можно было как-то вывернуться – не хотите заявлять о ней, ну и не надо, – то с убийством такой номер не получится. Убийство есть убийство – кого бы ни убили. В любом случае убийца должен быть изобличен, задержан и наказан. Но для этого нужно будет вступить в общение с обитателями скита – староверами. Без этого никак. А они станут упорно отказываться от какого бы то ни было общения. Этакий, понимаешь ли, заколдованный круг.

– Значит, так, – сказал оперуполномоченный Курдюмов, обращаясь одновременно ко всей следственной бригаде. – Вот это – староверческий скит. В нем обитают староверы. Они – люди суровые и недоверчивые, и чужих они к себе не пускают. Верней сказать, пускают лишь в каких-то особенных случаях. Так сказать, Христа ради. Но мы-то с вами прибыли сюда не Христа ради. А потому, скорее всего, они костьми лягут, но нас не пустят. Тем более, как я мыслю, сегодня у них особенный день. Сегодня у них похороны. Вот такие дела.

– А зачем нам просить у них позволения? – пожал плечами один из вооруженных милиционеров-сержантов. – Войдем без всякого разрешения! Имеем законное право! Там у них совершено целых два преступления! В конце концов, убили одного из них! Зачем нам делать какие-то реверансы? Мы – власть, а они – темные и отсталые люди…

– Ты, сынок, всегда такой дурак или только по пятницам? – Курдюмов, поморщившись, глянул на сержанта. – Приступом, что ли, ты их собрался брать? Это в городе ты власть. А здесь совсем другие законы. Другой мир, можно сказать. И мы должны блюсти эти законы. Сделаем так. С суровыми дядьками-староверами будем говорить вдвоем – я и он, – указал оперуполномоченный на кинолога. – Остальным в разговор не вмешиваться. Стойте и молчите… Попробуем уговорить этих дядек, чтобы они пустили нас на свою территорию. Надо бы взглянуть на место преступления хотя бы одним глазом.

– А как же я? – недоуменно спросила следователь. – Осмотр места происшествия – это большей частью мое дело. И потом – допросы свидетелей…

– А мне надо все сфотографировать, – поддержал следователя эксперт.

– Да и тело нужно отправить в город на судебно-медицинскую экспертизу. Нужно же официально установить причину смерти.

– Никаких осмотров и никаких фотографий! – решительно произнес Курдюмов. – Да и тела нам никто не отдаст.

– Это почему же? – удивилась следователь. – И вообще – что это вы тут раскомандовались? Я следователь, и значит, я, а не вы, здесь старшая. Мне и давать распоряжения.

– Девонька, – Курдюмов сощурил глаза и стал похож на обитателя здешних мест – рысь. – Я не командую, а объясняю. Ни вас, ни его, – он кивнул в сторону эксперта, – староверы не пустят в свои владения ни под каким предлогом. Его, – он опять кивнул в сторону эксперта, – потому что он обвешан всякими фотоаппаратами, вспышками и прочими причиндалами. По мнению староверов, все эти причиндалы – дело греховное, равно как и изображения на фото. Тело они не отдадут потому, что… Словом, долго объяснять. Такова у них вера и таковы убеждения. Своих мертвых они хоронят сами. Вас же они не пустят потому, что вы – женского пола. Женщина – носительница соблазнов и искушений. Зачем староверам искушения и соблазны? От них они убежали из мира, а тут, понимаете ли, вы…

– Что же, у этих староверов совсем нет женщин? – недоверчиво спросил один из сержантов.

– Почему же? – усмехнулся Курдюмов. – Есть у них женщины… Но свои. А наша уважаемая следовательница чужая. Стало быть, искусительница и соблазнительница.

– К тому же, – добавил эксперт-криминалист, обращаясь к следователю, – и одеты вы несоответственно – с точки зрения староверов, разумеется. Брюки, голова ничем не покрыта, да еще и всякие помады с румянами. С точки зрения суровых дяденек-староверов, вы даже не искусительница, а просто-таки развратница! Так что и впрямь лучше вам держаться от скита подальше. Мы уж как-нибудь сами…

– Черт знает что! – фыркнула следователь. – Какое-то Средневековье!

Курдюмов хотел ей что-то ответить, но не сказал ничего. Он лишь махнул рукой кинологу, и они пошли к скиту. Свою собаку кинолог оставил с сержантами, в скиту от нее толку все равно не было бы. Да и, судя по всему, не пустили бы их в скит с собакой. В скиту была тишина – ни бреха, ни собачьего визга. Значит, не водились по какой-то причине на заимке собаки, а то бы давно уже учуяли пришельцев. И потому идти в скит с собакой было бы делом опрометчивым. В чужой монастырь, как известно, со своим уставом не ходят. И со своими собаками тоже.

На стук в ворота заимки долго не было никакого ответа. Потом ворота все-таки приоткрылись, и из них выглянула чья-то бородатая физиономия.

– Здравствуйте, – учтиво поздоровался Курдюмов.

– И вам помогай Господь, – отозвался бородач. – Кто вы и что вам нужно?

– Мы слышали, что у вас горе, – сказал Курдюмов. – Даже два горя. Украли икону и убили человека… Мы хотим помочь вашему горю. Найти убийц и воров. И, конечно, вернуть вам икону.

– Бог знает и убийц, и воров, – сказал бородач. – А если знает, то и накажет. И потому мы в вашей помощи не нуждаемся. Ступайте с миром. Похороны сегодня у нас. Молимся мы.

– Убийц и воров Бог, конечно, накажет, – согласился Курдюмов. – А вот как же быть с иконой? Ведь украли же икону! От ваших прадедов она вам досталась, а им – от их прадедов. Столько лет был с вами Плачущий ангел. А теперь его нет. Разве это – правильно? Вернуть надо икону…

– Бог и вернет, – ответил бородач.

– Согласен, – кротко произнес Курдюмов. – Обязательно вернет. Но, может быть, именно нашими руками? Может, он нас для того и послал?

Это был единственный козырь в руках Курдюмова. И сейчас он зашел с этого козыря. Если такой ход не возымеет действия, то и самому Курдюмову, и всей следственной группе придется возвращаться обратно, что называется, несолоно хлебавши. И пытаться найти убийц, воров и икону, не осмотрев место происшествия, не опросив свидетелей и даже толком не уяснив, как именно был убит старик-старовер. Ничего иного просто не оставалось.

Но однако же было похоже, что ход Курдюмова сработал. Бородач о чем-то поразмыслил и распахнул ворота чуть шире.

– Пройдите, – буркнул он. – Да картузы снимите. Человека мы сегодня хороним.

Домовина с телом стояла в храме – это Курдюмов и Хватов определили сразу же. Сквозь отворенные двери было видно, что людей в храме битком. Еще больше народа толпилось рядом с храмом. К Курдюмову и Хватову подошел какой-то высокий, сурового вида старец и о чем-то коротко спросил у сопровождающего милиционеров бородача. Бородач так же коротко что-то ответил, после чего старец окинул Курдюмова и Хватов долгим внимательным взглядом. А затем сказал им: